ВЫСТУПЛЕНИЕ ЖИЛЬБЕРА РЕНО НА 6-М СЕМИНАРЕ ПО ОНКОПСИХОЛОГИИ, ГНМ И АЛЬТЕРНАТИВНЫМ МЕТОДАМ ЛЕЧЕНИЯ
1 комментарий
Архив рубрики: ТВУ
МОДЕЛЬ ТРИЕДИНОГО МОЗГА
МОДЕЛЬ ТРИЕДИНОГО МОЗГА
Одно из первых фундаментальных открытий, которое мы сделали в начале 90-ых годов, используя технику Исцеления от всего сердца (WHH) при работе с внутриутробной травмой, заключалось в существовании «триединого мозга» (проще говоря, осознанности тела, сердца и головы). Хотя существование структуры триединого мозга у приматов уже было открыто доктором Полом Маклином несколькими годами раньше, применение этого открытия к психологической концепции «подсознания» в начале 90-х было ново. Более важно то, что связь триединого мозга с субклеточной биологией была (и все еще остается) абсолютно непризнанной.
На протяжении следующего десятилетия мы отследили происхождение осознанности этих структур мозга до самой ранней стадии развития. Эти похожие на блоки структуры переживаются как «священные существа» незадолго до имплантации в матках бабушек яйцеклеток, из которых происходят мать и отец. В этот момент начинается стадия изначального формирования клетки. В этот момент каждая структура клетки собирает мешочки с РНК, которые затем вкладываются в пузырьки, чтобы сформировать семь различных типов прокариотов (клетки наподобие бактерий). Затем эти структуры переживают нечто очень похожее на краткое повторение эндосимбиотического происхождения эукареотической жизни на земле. Они объединяются, чтобы сформировать изначальную эмбриональную клетку, и затем каждая из них становиться различным субклеточным органоидом. Затем эти блоки и ближайшие к ним структуры движутся через первичную клетку каждого из родителей и передвигаются внутрь яичек и яичника в отцовской и материнской зиготе соответственно.
Используя эту новую модель, вернемся к и рассмотрим более подробно пример внутриутробных травм. Оказывается, что эти бактериобразные клетки являются причиной, по которой существуют различные виды травм. Каждая из этих клеток внесла свои собственные специализированные гены в ядро новой эмбриональной клетки, и каждая органелла использует те же самые гены для ее собственных целей внутри клетки. Все виды травм имеют в основании одну и ту же причину: когда клетка нуждается в протеине, поврежденный слой гистона на гене заставляет копию иРНК (ма́тричная рибонуклеи́новая кислота́,синоним — информацио́нная РНК, иРНК) прикрепиться к гену, вместо того, чтобы свободно выплывать из ядра внутрь цитоплазмы. Однако, соответствующие этой причине психологические ощущения различаются радикально. Прикрепленные таким образом кольца мРНК к ораганелле, называемой «пероксисома» (это вызывает ощущения в области промежности) создают поколенные травмы. Если прикрепление произошло к эндоплазматической ретикуле (ему соответствуют ощущения в области живота), то это создает телесные ассоциации. Прикрепление к рибосоме (что переживается в области сердца) порождает биографические травмы.
В настоящем, осознанность в каждом из таких крошечных сакральных существ-блоков простирается внутрь органелл первичной клетки. Отсюда, сознание продолжает расширятся наружу в соответствующие многоклеточные органы и структуры головного мозга. Кстати, хотя мы обычно говорим о трех мозгах: тела (рептильном), сердца (млекопитающих) и головы (приматов), в действительности их существует семь пар, по одному набору от каждого родителя.
Многие проблемы, которые имеют люди, вызываются прямо или косвенно повреждением, или конфликтующими намерениями, в каждом из этих трех мозгов, и часть субклеточных случаев отражают это явление. Обратное также верно: предполагается, то четырнадцать центров осознанности должны быть слиты в единый центр. Различные конфигурации такого слияния приводят к различным видам пиковых состояний.
«Субклеточная психобиология»
Грант Макфетридж
Грант Макфетридж
ПРИЧИНА НАРКОМАНИИ НАЙДЕНА И ЭТО НЕ ТО, О ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ
ПРИЧИНА НАРКОМАНИИ НАЙДЕНА И ЭТО НЕ ТО, О ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ
Йохан Хари, автор книги «Преследуя крик: Первые и последние дни войны с наркотиками», буквально на пальцах объясняет, что такое наркозависимость, и почему все — от правительств до наших родителей — врут нам на эту тему!
Прошло сто лет с тех пор, как были запрещены первые наркотики и в течение этого долгого века войны с наркотиками наши учителя и правительство создали для нас историю о наркомании.
Эта история настолько глубоко укоренилась в нашем сознании, что мы стали принимать ее как должное. Она кажется очевидной. Она кажется правдой.
Я тоже верил в нее до тех пор, пока 3,5 года назад не отправился в путь длиною в 30 000 миль за своей новой книгой «Преследуя крик: первые и последние дни войны с наркотиками», чтобы выяснить, что на самом деле движет войной с наркотиками. Но в течение пути я понял, что большая часть того, что нам говорили о наркотиках, — неправда, а также, что есть совсем другая правда, если, конечно, мы готовы ее услышать…
Если мы действительно примем эту историю, нам придется изменить намного большее, чем войну с наркотиками. Нам придется изменить себя.
Я узнал это от множества людей, которых встречал в своих путешествиях. От выживших друзей Билли Холидей, которые помогли мне узнать, как основатель войны с наркотиками помог уничтожить ее. От еврейского доктора, который провозил контрабанду из Будапештского гетто ребенком и раскрыл все секреты наркозависимости, только став взрослым. От дилера крэка — бруклинского транссексуала, который был зачат, когда его мать, крэковая наркоманка, была изнасилована его отцом – офицером полиции. От человека, которого два года держали на дне скважины в период мучительной диктатуры, что всплыло только с выборами нового президента Уругвая, когда начались последние дни войны с наркотиками.
У меня есть очень личная причина, чтобы изложить эти ответы. Одно из моих самых ранних детских воспоминаний, как ребенок пытается разбудить одного из моих родственников, но не может.
С тех пор я пытаюсь раскрыть для себя природу наркомании: что заставляет людей зацикливаться на наркотиках или поведении, которое они не могут остановить? Как мы можем помочь этим людям вернуться? Когда я стал старше, другой мой близкий родственник «сел» на кокаин, а я стал встречаться парнем, зависимым от героина. Я имею в виду, тема наркомании для меня привычна.
Если вы спросите меня, что заставляет людей «садиться» на наркотики, я посмотрю на вас как на идиота и скажу «Наркотики, а то!». Это не сложно понять. Я думаю, я видел это в своей собственной жизни. Мы все можем это объяснить.
Представьте что вы, я и еще двадцать человек, встреченных нами на улице, принимают очень сильный наркотик в течение двадцати дней. В этих препаратах есть очень сильные химические «зацепки» (крючки). Так что, если бы мы захотели остановиться на двадцать первый день, нашим телам бы потребовалось определенное химическое вещество. Мы бы испытывали жуткую тягу. Мы были бы зависимы. Вот что значит наркозависимость.
Одно из первых исследований в доказательство этой теории, было проведено на крысах в 1980-е годы в Америке. Вы, наверное, его помните. Эксперимент прост. Положите крысу в одиночку в клетку, где будут две бутылки с водой. В одной из них – просто вода. В другой – героин или кокаин. Почти в каждом эксперименте крыса, попробовавшая воду с наркотиком, будет возвращаться к ней снова и снова, пока не убьет себя.
Реклама утверждает: «Только один из наркотиков вызывает столь сильную привязанность, что девять из десяти крыс будут употреблять его снова и снова, пока не умрут. Этот наркотик – кокаин. И с вами он может сделать то же самое»
Но в 1970-х годах профессор психологии Ванкувера Брюс Александр заметил некоторую странность этого эксперимента. Крыса была помещена в клетку в одиночестве. Делать было нечего, кроме как принимать наркотики. «Что бы произошло, — подумал он, — если бы мы подошли с другой стороны?» Так профессор Александр построил Крысиный парк. Это что-то наподобие парка развлечений для крыс – там у них есть цветные шарики, лучшая крысиная еда, туннели, чтобы бегать по ним, и несколько друзей. Словом – все, о чем крыса может только мечтать. «Что же теперь случится?» — думал Александр.
В Крысином парке все крысы, разумеется, попробовали воду из обеих бутылок, потому что они не знали, что в них. То, что произошло дальше, было потрясающим.
Крысам с хорошими жизнями вода с наркотиками не понравилась. Они, в основном, избегали ее, употребляя меньше четверти наркотиков от той дозы, которая доставалась их изолированным собратьям. Ни одна из счастливых крыс не умерла. Те крысы, которые были изолированы и несчастны, стали тяжелыми наркоманами. Ни одна из счастливых крыс не стала.
Сначала я подумал, что это просто причуды крыс, пока не узнал, что в человеческой среде одновременно проходил аналогичный, подтверждающий те же факты «эксперимент». Он назывался «война во Вьетнаме». Журнал Time сообщал, что среди американских солдат героин использовался так же часто, как и жевательная резинка.
Есть веские доказательства: 20 процентов немецких солдат стали героиновыми наркоманами, по данным исследования, опубликованного в Archives of GeneralPsychiatry. Многие люди были в ужасе: они верили, что огромное количество наркоманов собирается вернуться домой по окончанию войны.
Но, по данным того же самого исследования, 95 процентов наркозависимых солдат просто остановились. Очень немногие прошли через реабилитацию. Они просто сменили ужасную клетку на приятную… и наркотики стали больше не нужны.
Профессор Александр утверждает, что это открытие бросает вызов точке зрения правых, что наркомания является результатом морального падения из-за большого количества вечеринок, и либеральной точке зрения, что наркомания является болезнью атакованного химией мозга. По факту, считает он, наркомания это адаптация. Это не вы. Это ваша клетка.
После первого этапа Крысиного парка профессор Александр продолжил свои исследования. Он перезапустил свои ранние эксперименты, где крысы содержались в одиночестве и их насильно пичкали наркотиками. Он давал им препараты в течение 57 дней – времени, вполне достаточного, чтобы «подсесть». Затем он достал крыс из одиночных клеток и поместил в Крысиный парк. Он хотел понять: если вы попали в такое состояние зависимости и ваш мозг захвачен химией, значит, вы не сможете восстановиться? Значит, наркотики полностью завладели вами? То, что произошло дальше, удивительно. Сначала крысы немного подергались, но вскоре они прекратили употреблять наркотики и вернулись к нормальной жизни. Хорошая клетка спасла их. (Полные ссылки на все исследования содержатся в моей книге)
Когда я впервые услышал об этом, то был озадачен. Как это может быть? Эта новая теория является радикальной атакой всего, что нам говорили раньше, значит, это не может быть правдой. Но чем большее число ученых я опросил, чем больше я смотрел на их исследования – тем больше я открывал для себя вещи, которые, казалось бы, лишены смысла. Если не брать во внимание новый подход.
Вот один из примеров эксперимента, который происходит вокруг вас, и может случиться с вами в один прекрасный день. Если вы займетесь бегом и сломаете ребро, вам, вероятно, пропишут диаморфин – медицинское название героина. В госпитале вас будут окружать люди, которые так же долго принимают героин для облегчения их болей. Героин, который вы получите от врача, будет более чистым и эффективным, чем тот, что принимают наркоманы на улицах. Те получают его от дилеров, которые фальсифицируют наркотик. Итак, если старая теория о наркомании верна – препараты, вызывающие ее, очевидно, заставят ваше тело нуждаться в них. Тогда множество людей, выходящих из больницы, должны сразу отправляться на улицы, чтобы не расставаться со своей привычкой.
Но странная вещь: этого никогда не происходит. Как объяснил мне канадский доктор Гейбор Мейт, те, кто употребляет медицинские наркотики, просто останавливаются, несмотря на месяцы использования. Тот же самый наркотик, используемый в течение того же промежутка времени, превращает людей, употребляющих «уличную версию» в тяжелых наркоманов, но люди в больнице остаются неподвержены его влиянию.
Если вы все еще верите (как привык и я), что наркомания вызвана химическими крючками, то это лишено всякого смысла. Но, если вы верите теории Брюса Александра, то все становится на свои места. Уличные наркоманы – как крысы в первой клетке: изолированные, одинокие, с единственным источником утешения. Пациент больницы – как крысы во второй клетке. Она возвращается домой, где будет окружена людьми, которых она любит. Наркотик тот же, но окружающая среда отличается.
Это дает нам осознание, которое гораздо глубже, чем просто необходимость понять наркоманов. Профессор Питер Коэн утверждает, что человеческие существа имеют глубокую потребность соединяться и образовывать связи. Так мы достигаем удовлетворения. Если мы не можем связаться друг с другом – то привязываемся к чему-то, что можем найти: шороху рулетки или уколу шприца. Коэн считает, что мы должны перестать говорить о «наркомании», заменив ее словом «соединение». Героиновая наркоманка связана с героином, потому что она не может полностью связаться с чем-то еще.
Так что противовес наркомании – это не воздержанность. Это связь с людьми.
Узнав об этом, я признал новые доводы убедительными, но по-прежнему не мог избавиться от сомнений. Все эти ученые говорят, что химические крючки не имеют никакого значения. Мне объяснили: вы можете быть зависимым от азартных игр, но никто не подумает, что вы вкалываете себе карты в вену. Вы можете быть зависимым от чего-то без всяких химических крючков. Я был на встрече Анонимных игроков в Лас-Вегасе (с разрешения всех присутствующих, которые знали, кто я и зачем наблюдаю за ними) и они были так же зависимы, как кокаиновые и героиновые наркоманы, которых я встречал в жизни. Тем не менее, на игровом столе нет никаких химических крючков.
Но все равно, конечно же, я спросил, играет ли химия хоть какую-то роль. Оказывается, есть эксперимент, который дает нам ответ на этот вопрос в точных терминах. Я узнал о нем из книги Ричарда ДеГрандпре «Культ фармакологии».
Каждый согласится, что привычка курить – наиболее распространенная зависимость. Химические крючки в табаке базируются на наркотике под названием «никотин». Поэтому с появлением в начале девяностых никотиновых пластырей, многие испытали приступ оптимизма: теперь курильщики смогут получить все от химических крючков без негативных (даже смертельных) последствий. Они будут освобождены.
Однако Управление Главного Врача установило, что только 17,7 процентов курильщиков могут бросить свою привычку с помощью пластырей. Но это еще не все. Если химические вещества влияют на 17, 7 процентов наркомании, то это показывает, что по-прежнему миллионы жизней, возможно, разрушены во всем мире. То, что доказывает исследование: химические причины наркомании весьма реальны, но они являются лишь верхушкой айсберга.
Это несет огромные последствия для столетней войны с наркотиками.
Ведь эта грандиозная война, которая, как я видел, уничтожала людей в торговых центрах Мехико и на улицах Ливерпуля, основана на утверждении, что мы должны физически уничтожить целый ряд химических веществ, оккупирующих мозг человека и вызывающих зависимость. Но если наркотики не ведут к наркомании? Если к ней ведет отсутствие связи? Тогда утверждение лишено всякого смысла.
Ирония в том, что борьба с наркотиками увеличивает число случаев наркомании. Например, я отправился в тюрьму Аризоны — Палаточный город, где заключенные содержатся в маленьких каменных изолированных клетках в течение долгих недель («Дыра»). Так их наказывают за употребление наркотиков. Когда заключенные выйдут из тюрьмы – они будут признаны нетрудоспособными, что гарантирует им еще большую изоляцию. Я наблюдал эти человеческие истории по всему миру.
Есть альтернатива.
Вы можете построить систему, созданную для того, что помогать наркоманам восстанавливать связь с миром и оставлять позади их зависимость.
Это не теория. Это на самом деле происходит. Я сам видел это. Португалия была одной из худших стран в Европе в плане приема наркотиков. Один процент населения сидел на героине. Они попробовали войну с наркотиками, но проблема лишь усугубилась. Тогда они решили сделать нечто совсем иное: отменить уголовную ответственность за наркотики и направить деньги, которые тратились на арест и содержание наркоманов в тюрьмах, на их социализацию.
Самый важный шаг был в том, чтобы обеспечить им нормальное жилье и субсидируемые рабочие места, чтобы у них была цель в жизни, ради которой бы они вставали по утрам. Я видел, как наркоманам помогали в теплых и гостеприимных клиниках, где их учили восстанавливать связь со своими чувствами после долгих лет травм и существования наедине с наркотиками.
Одним из примеров, о котором я слышал, была история группы заключенных, которым дали кредит на создание фирмы по уборке. Внезапно они были в группе, связанные друг с другом и обществом и ответственные за заботу друг о друге.
Результаты всего этого мы можем наблюдать в настоящее время. Независимое исследование, проведенное British Journal of Criminology, доказало, что после тотальной декриминализации, уровень наркомании упал, а употребление инъекционных наркотиков снизилось на пятьдесят процентов. Я повторю: употребление инъекционных наркотиков снизилось на пятьдесят процентов. Декриминализация имела такой успех, что лишь очень немногие в Португалии хотели бы вернуться к старой системе. Но в нулевых против декриминализации выступил Жоао Фигуера, лучший полицейский по наркотикам в стране. Он предположил, что сбудутся все страшные предположения Daily Mail или Fox News. Впрочем, когда мы вместе оказались в Лиссабоне, он сказал мне, что все предсказанное им не станет реальностью и теперь он надеется, что весь мир последует примеру Португалии.
Это не только относится к наркоманам.
Это касается всех нас, поскольку заставляет нас думать по-другому о самих себе. Человеческие существа – связанные между собой животные. Нам нужна связь и любовь. Самое мудрое изречение двадцатого века звучит так: «только связь». Но мы создали окружающую обстановку и культуру, которые отрезают нас от соединения или предлагают лишь пародию на него под названием «Интернет». Рост наркомании – это симптом более глубокой болезни всего нашего образа жизни, когда мы уделяем больше внимания привлекательным предметам, которые можно купить, чем живым людям вокруг нас.
Писатель Джордж Монбио назвал это «веком одиночества» мы создали общества людей, где для человека проще быть отрезанным от своих собратьев, чем когда-либо раньше. Брюс Александр – создатель Крысиного парка – сказал мне, что мы слишком долго говорили об индивидуальном избавлении от наркомании. Мы должны говорить о социальной реабилитации, чтобы вылечиться всем вместе от болезни изоляции, в которой мы словно в густом тумане.
Но это заявление – не только политический вызов. Он не просто заставляет нас изменить наши умы. Это заставляет нас менять наши чувства.
Любить наркомана очень сложно. Когда я смотрел на наркоманов, был большой соблазн последовать советам реалити-шоу и посоветовать наркоману собраться с силами или просто вычеркнуть его из своей жизни. Суть таких советов: наркомана, который не остановится, следует избегать. Это логично для войны с наркоманией, которая входит в вашу жизнь. Но на самом деле я понял, что это лишь усилит пристрастие наркоманов и вы можете потерять их всех вместе.
Мы должны быть полны решимости сделать всех наркоманов, еще ближе к себе и показать им, что мы любим их, независимо от того, остановятся они или нет.
Йохан Хари
НЕГАТИВНЫЕ ПРОГРАММЫ РОДИТЕЛЕЙ
НЕГАТИВНЫЕ ПРОГРАММЫ РОДИТЕЛЕЙ
Психотерапевты Боб и Мери Гулдинг обратили внимание, на то, что у разных людей вновь и вновь обнаруживаются двенадцать запретительных тем. Они составили список этих двенадцати запретов. Иначе их называют негативные программы, которые в очень раннем детстве навязаны нам родителями.
Не Живи (Не Существуй)
Если вы подумывали когда-нибудь о самоубийстве, то скорее всего ваши сценарные послания включают в себя этот запрет на существование. Это вероятно и в том случае, если вы когда-либо ощущали себя никчемным, бесполезным или недостойным любви существом.
Возможно, вы припоминаете, как кто-то из родителей когда-то говорил вам нечто вроде «я убью тебя за это!» или «лучше б ты на свет не появлялся!» Воспоминание о таких вербальных посланиях может служить подтверждением присутствия в вас данного запрета, однако основное его содержание было усвоено, благодаря невербальными сигналами в более раннем возрасте.
Или, скажем, у женщины уже есть несколько детей и больше иметь их она не хочет. Под давлением семьи или «случайно» она все же рожает еще одного. Ее внутренний Ребенок кричит: «Нет! Больше не надо! Хочу, чтобы теперь уделяли внимание моим нуждам!» Скорее всего она будет подавлять гнев своего Ребенка, не признаваясь в ней даже самой себе. Тем не менее, она сообщает младенцу о своем неприятии окольными путями. Возможно, она делает все необходимое для удовлетворения его физических нужд, но никогда ему не улыбается и редко с ним разговаривает.
В случаях, когда родитель оскорбляет ребенка или бьет его, послание «не живи» передается открыто.
При анализе сценария запрет на жизнь обнаруживается довольно часто. Учитывая его возможные смертельные последствия, это может показаться странным. Но вспомним, что младенец легко усматривает угрозу смерти и в тех поведенческих проявлениях родителей или внешних событиях, которые взрослому представляются совершенно безобидными. Вспомним также, что малое дитя может путать действия с побуждениями к действию. Скажем, желая смерти своему брату, ребенок решил: «Я убийца и заслуживаю смерти». То есть наложил на себя данный запрет сам.
То же может произойти, если мать неявно сообщит ребенку: «Своим рождением ты причинил мне ужасную рану». (Берн называл это «Сценарием с Разорванной Мамой».) В результате ребенок может решить: «Я покалечил или даже убил Маму тем, что родился. Следовательно, я представляю опасность для людей, так как могу покалечить или убить их уже одним своим присутствием. Значит, я сам заслуживаю того, чтобы меня покалечили или убили».
Ребенок может слышать от родителей и такие высказывания: «Если бы не ты, я мог бы закончить институт, отправиться путешествовать, выйти замуж за приличного человека…»
Поскольку запрет на жизнь налагается сплошь и рядом, почему большинство людей не кончают жизнь самоубийством? К счастью, люди в высшей степени изобретательны по части поводов остаться в живых. Ребенок, который несет в себе запрет на жизнь, как правило очень рано принимает компромиссные решения, чтобы защитить себя от фатального исхода. Это решения типа: «Я вполне могу жить и дальше до тех пор, пока…» Многоточие может быть заполнено чем угодно, например: «… буду много работать» или «… не буду сближаться с людьми». Более подробно мы рассмотрим компромиссные решения позже.
Не Будь Собой
Этот запрет может налагаться на ребенка родителями, у которых родился мальчик, а они хотели девочку или наоборот. Невербально они сообщают ему: «Не будь лицом своего пола». Это может выразиться в выборе имени: девочку могут назвать мужским именем, а мальчика – женским. Родители могут одевать девочку «под сорванца», а мальчика рядить в кружевные воротнички с бантами. Во взрослой жизни человек с таким запретом может продолжать носить одежду и культивировать манеры, свойственные лицам противоположного пола.
Запрет быть собой может иметь более общий характер и означать просто «не будь собой, будь каким-то другим ребенком». Родители могут предпочитать младшего ребенка старшему или брата сестре. Мать, которая не принимает свое дитя, может постоянно сравнивать его с другими детьми: «Маленький Джонни уже катается на двухколесном велосипеде – какой умница! А ведь он на год младше тебя». В данном случае, у матери может быть некий образ «идеального ребенка», которого она хотела бы иметь. Поэтому она положительно реагирует лишь на те проявления своего действительного ребенка, которые напоминают ей этот образ, а к остальным относится пренебрежительно.
Родители также могут делать замечания вроде того, что «ты совсем как неудачник дядя Гарри». Соответственно, чем больше ребенок напоминает своим поведением дядю Гарри, тем больше получает негативных поглаживаний.
Не Будь Ребенком
Это еще один запрет, налагаемый родителями, которые в состоянии Ребенка ощущают угрозу со стороны собственного младенца. Но вместо того, чтобы желать избавиться от этого младенца непосредственно, Ребенок в родителе говорит: «Здесь есть место только для одного малыша, и этот малыш – я. Тем не менее, я согласен терпеть тебя, если ты будешь вести себя как взрослый, а не как ребенок». В дальнейшем это может выражаться в таких вербальных посланиях: «Ты уже большой, чтобы…» или «Большие мальчики не плачут».
Запрет быть ребенком налагают и такие родители, которым в детстве самим не разрешали вести себя по-детски, и которые поэтому чувствуют угрозу в детском поведении. Они могли воспитываться в строгих семьях, где мерилом ценности человека были лишь конкретные дела и поступки.
Иногда этот запрет налагают на себя старшие или единственные в семье дети. Наблюдая перебранку между Папой и Мамой, единственный ребенок может решить: «Никого, кроме меня, поблизости нет. Значит, конфликт возник из-за меня. Следовательно, мне нужно что-то с ним делать. Надо бы поскорее вырасти, чтобы я мог с этим справиться». Точно так же старшие дети могут решить, что они отвечают за своих младших сестер и братьев.
Если вы чувствуете себя в отношениях с детьми неуютно, то, возможно, несете в себе запрет быть ребенком. Это может оказаться верным и в том случае, если вы ведете себя скованно на вечеринках и в тому подобных ситуациях взрослого досуга. Иногда в качестве вариантов запрета «Не Будь Ребенком» упоминаются «Не Радуйся» и «Не Веселись». Разумеется, чтобы радоваться или веселиться нам не обязательно находиться в состоянии Ребенка. Но если ребенком вы решили, что радуются и веселятся только дети, а вам надлежит быть серьезным маленьким взрослым, то можете цепляться теперь за это детское решение всякий раз, когда вам представляется возможность повеселиться.
В некоторых семьях ребенка, если он слишком весел, могут называть лентяем или греховодником. Здесь могут бытовать магические верования в то, что если тебе очень хорошо, наверняка случится что-то нехорошее. Соответственно, магическое средство отвращенья зла состоит в том, чтобы чувствовать себя не очень хорошо.
Не Взрослей
Нередко этот запрет налагается на младшего ребенка в семье. Родители в состоянии Ребенка могут сопротивляться тому, чтобы в семье не осталось никого маленького. Возможно, они усматривают свою ценность лишь в своей способности быть хорошим отцом или матерью. Если их дитя вырастет, они лишатся ощущения собственной значимости. И наоборот, этот запрет может налагаться родителями, которые сами так и не стали взрослыми. Они хотят, чтобы ребенок оставался их маленьким «товарищем по играм».
Иногда запрет «Не Взрослей» воспринимается как «Не Покидай Меня». Женщина средних лет, которая посвятила себя уходу за вечно недовольной ею матерью преклонного возраста, может нести в себе запрет такого рода.
Другим вариантом запрета на взросление служит запрет на сексуальность. Нередко такой запрет налагается отцом на дочь в детском возрасте, когда тело ее начинает обретать явно женские черты. В состоянии Ребенка отец испуган своим сексуальным откликом на нее. Он посылает ей невербальные сигналы физического отстранения, которые могут быть восприняты маленькой девочкой как запрет взрослеть и становиться сексуально привлекательной женщиной.
Не Достигай
Этот запрет налагает родитель, который в состоянии Ребенка ревниво относится к достижениям сына или дочери. Предположим, отец вырос в бедной семье. Он вынужден был работать с пятнадцати лет и не имел возможности учиться в институте. Теперь, в результате его многолетнего труда он и его дети достигли материального благополучия. Он платит за то, что его дочь ходит в престижную школу, после окончания которой сможет поступить в университет.
Видя достижения дочери, отец может гордиться ею как родитель. Однако в состоянии Ребенка он, сам того не сознавая, испытывает черную зависть к открывающимся перед дочерью перспективам, которых у него никогда не было. Что, если она и в самом деле преуспеет в учебе? Не докажет ли это, что она лучше его? Отец может невербально запретить ей достичь этого, хотя на поверхностном уровне заставляет хорошо учиться.
Школьник, который принял сценарное решение подчиниться запрету «Не Достигай», обычно хорошо учится в школе и старательно выполняет все задания. Но когда дело доходит до экзаменов он, как правило, находит какой-то способ перечеркнуть свои усилия. Он может переволноваться и сбежать с экзамена. Он может «забыть» сдать какую-то важную работу. Он может даже заработать нервный срыв или обнаружить, что не может читать.
Нельзя (Не Делай Ничего)
Всеобъемлющее послание «Нельзя!» означает: «Ничего не делай, так как все, за что бы ты ни взялся, настолько опасно, что лучше вообще ничего не делать». Если человек во взрослой жизни никак не решит, что ему делать, все время чувствуя при этом, что застрял в мертвой точке, и тем не менее ничего не предпринимая для входа из этой ситуации, вполне возможно, он несет в себе такое сценарное послание.
Запрет «Нельзя!» налагается родителем, который в состоянии Ребенка испытывает ужас от мысли, что его дитя причинит себе вред, если будет делать что-то вне родительской опеки. Основанием для этого ужаса служит собственный сценарий родителя, а не объективная действительность. Такой родитель может сказать, например: «Джонни, пойди посмотри, что там делает твоя младшая сестра, и скажи ей, чтобы она этого не делала».
Не Будь значимым
Люди, которые несут в себе такое послание, панически боятся брать на себя какую-либо ведущую роль. Они «проглатывают язык», когда их просят выступить на собрании. На работе они могут прекрасно зарекомендовать себя на подчиненной должности, но никогда не добиваются при этом продвижения по службе или уклоняются от него. Другой вариант этого запрета – «Не Проси Того, Что Ты Хочешь».
Это еще одно сценарное послание, обусловленное родительским импульсом неприятия ребенка. Родитель в состоянии Ребенка невербально дает ему знать: «Я буду терпеть твое присутствие, малыш, до тех пор, пока ты понимаешь, что ты и твои желания здесь ровно ничего не значат».
Не Принадлежи
Индийский государственный деятель Пандит Неру говорил: «Когда я среди европейцев, я чувствую себя индусом. Когда я среди индусов, я чувствую себя европейцем». Не исключено, что родители Неру наложили на него запрет «Не Принадлежи». Подчиняясь этому запрету, человек чувствует себя «посторонним» в любых группах, и его скорее всего будут считать «нелюдимым» и «необщительным».
Это послание может передаваться в форме определения, когда родители постоянно говорят ребенку, что он «замкнутый», «трудный» или «не такой, как все дети». Последнее может быть связано с укорами («белая ворона») или подчеркиваться в качестве положительного признака «исключительности», «необыкновенности». Кроме того, этот запрет может быть усвоен также путем подражания социальной замкнутости родителей.
Не Будь Близким
Это может предполагать запрет на физическую близость. Часто такой запрет усваивается путем подражания родителям, которые редко прикасаются друг к другу или к ребенку. Другая форма данного запрета – «Не Будь Эмоционально Близким». Это послание может передаваться из поколения в поколение в семьях, где не принято говорить о своих чувствах.
Ребенок может сам наложить на себя запрет «Не Будь Близким» в ответ на постоянный отказ родителя от физического контакта. Ребенок может тянуться к родителю опять и опять, вновь и вновь не встречая взаимности. В конце концов он может решить, что желанная близость не стоит боли отверженности.
Вариантом запрета на близость служит сценарное послание «Не Доверяй». Иногда таким посланием для ребенка служит внезапный уход или смерть родителя. Будучи не в состоянии понять подлинные причины исчезновения родителя, младенец может прийти к выводу: «Больше никогда никому не поверю, что он в случае необходимости окажется рядом». Запрет «Не Доверяй» может быть усвоен и в тех случаях, когда родитель оскорбляет, пытается обмануть или использовать ребенка в своих целях. Ребенок решает: «Чтобы оградить себя от этого, буду держаться от тебя подальше».
Следуя подобным решениям во взрослой жизни, такой человек может быть неизменно подозрительным к окружающим его людям. Даже если они тепло к нему относятся и полностью принимают, он все равно будет пытаться отыскать в этом отношении какие-то признаки неприятия. Если другой человек отказывается отвергать его, он может подвергнуть эти отношения «испытанию вплоть до разрушения», после чего сказать: «Я же говорил!»
Не Будь Здоров (Не Будь Психически Здоров)
Представим, что Папа и Мама занятые люди, которые целый день пропадают на работе. Они любят свою дочь, но когда вечером возвращаются домой, уже не в силах уделять ей достаточно внимания.
Затем дочь заболела и не смогла посещать детский сад. Мама остается дома, чтобы ухаживать за ней. Папа делает то, чего раньше почти никогда не делал, – он читает ей сказки перед сном.
В своем проницательном Маленьком Профессоре девочка делает вывод: «Чтобы получать необходимое мне внимание, я должна болеть». Сами того не ведая, родители налагают на нее запрет быть здоровой. Если она подчинится ему во взрослой жизни, то, возможно, будет применять сценарную стратегию недомогания, когда в отношениях с людьми или на работе у нее будет что-то не ладиться.
Иногда запрет быть здоровым налагается с помощью определений, постоянно повторяемых родителями родственникам и соседям: «Вы же знаете, это слабый, болезненный ребенок».
Вариант данного запрета «Не Будь Психически Здоров» нередко усваивается путем подражания родителю или родственнику, страдающему каким-то психическим расстройством. Кроме того, ребенку могло удаваться обратить на себя внимание лишь в том случае, если он вел себя достаточно безумно. Этот запрет может усиливаться негласными правилами фамильной «эстафеты безумия».
Не Думай
Запрет «Не Думай» может налагаться родителем, который постоянно унижает способность ребенка мыслить. Маленький Джеймс с гордостью показывает Папе свою первую попытку написать собственное имя. Отец презрительно хмыкает: «Хм, грамотей нашелся.» Иногда запрет думать усваивается путем подражания, скажем, истеричной матери, наблюдая которую дочь приходит к выводу: «Когда женщины хотят чего-то добиться от мужчин, они отключают мышление и отдаются чувствам». Запрет думать может означать также: «Думай о чем угодно на свете, только не о том, с чем имеешь дело в настоящий момент».
Следуя запрету «Не Думай», взрослый человек как правило теряется перед лицом проблем или сокрушается по их поводу вместо того, чтобы думать над их разрешением.
Два других варианта запрета думать: «Не думай о Х» (где Х может означать секс, деньги и т.д.) и «Не думай то, что ты думаешь, – думай то, что я думаю».
Не Чувствуй
Этот запрет может налагаться родителями, которые сами подавляют свои чувства. Существуют семьи, где запрещено любое проявление чувств. Но чаще какие-то чувства разрешаются, а какие-то запрещаются. Поэтому запрет чувствовать может интерпретироваться как «Не чувствуй гнев», «Не чувствуй страх» и так далее.
Иногда это послание может быть прочитано как «Чувствуй, но не показывай этого». Другие дети сталкиваются с более жестким запретом, обязывающим их вообще не испытывать каких-то конкретных эмоций. Маленьких мальчиков, например, постоянно наставляют: «Большие мальчики не плачут» или «Будь храбрым, как солдат!» Эти лозунги переводятся как «Не испытывай чувство печали» и «Не испытывай чувство страха».
В некоторых семьях послание «Не Чувствуй» означает «Не испытывай физических ощущений». Нередко такой запрет налагается в раннем детстве. Если он достаточно силен, то может стать источником серьезных проблем во взрослой жизни. Например, у ребенка, обязанного не испытывать чувство голода, впоследствии могут развиться пищевые расстройства. По мнению ряда терапевтов, практикующих ТА, послание «Не испытывай ощущений» лежит в основе некоторых психозов.
Еще один вариант этого запрета: «Не чувствуй то, что ты чувствуешь, – чувствуй то, что я чувствую». При этом мать может говорить сыну: «Я проголодалась. Что будешь кушать?» или «Что то мне холодно, пойди одень свитер».
***************************************************************************
Джоэл Уиттон: у души нет пола и смысл жизни — обучение и развитие
Джоэл Уиттон: у души нет пола и смысл жизни — обучение и развитие
Доктор Джоэл Уиттон — профессор психиатрии Торонтского университета и гипнотерапевт, а также исследователь-метафизик и ученый, который всерьез занимался исследованиями прошлых жизней и пространства между жизнями, хоть официальная академическая наука до сих пор не признает существования реинкарнации.
О том, что существует мир, в котором души находятся между воплощениями, было известно еще древним тибетцам.
В Книге мертвых это пространство многократно упоминается и носит название «бардо», что буквально означает «пространство, которое переполнено значимыми событиями для души, покинувшей тело».
Когда Джоэл Уиттон экспериментально обнаружил жизнь между жизнями, получая обратную связь от погруженных в гипнотическое состояние клиентов, он назвал ее метасознанием.
Вспомнить и исцелить свои прошлые жизни, чтобы исцелить нынешнюю, вернуть утраченные осколки души, можно на сеансах Исцеления временных линий и регрессивной терапии.
Исследования Джоэла Уиттона и книга «Жизнь между жизнями»
Книга «Жизнь между жизнями» также примечательна, как и два ее автора – Джоэл Уиттон и Джо Фишер, и история их взаимоотношений.
Джоэл Уиттон погрузился в изучение медицины в Торонтском университете, одновременно с этим экспериментируя с гипнозом. Со временем он стал исследовать прошлые жизни с бесстрастной скрупулезностью ученого.
Между тем, благодаря своим профессиональным экспертным знаниям, Джоэл Уиттон был назначен главным психиатром в системе колледжей Торонтского университета.
Повышение должно было защитить положение ученого и обеспечить финансирование исследований в сфере множества его карьерных интересов, среди которых значительное место занимало исследование мозговых волн детей с затрудненным обучением.
Все эти факторы принудили Джоэла Уиттона отказать Джо Фишеру в его запросе о материале для книги «Случай для перевоплощения» в 1982 году.
Каково же было удивление Джо Фишера, когда спустя несколько лет, доктор Уиттон предложил ему вместе поработать над книгой об опытах промежуточного периода между воплощениями.
Фишер с энтузиазмом принялся писать книгу, которая основывалась на отчетах об исследованиях Джоэла Уиттона и опыте нахождения его пациентов в пространстве между жизнями во время регрессий.
Оба автора интуитивно чувствовали, что область бардо или метасознания является источником новых знаний, а также обладает терапевтической ценностью.
Тем не менее, большая часть книги описывает прошлые жизни, а не пространство между жизнями. С помощью гипноза доктор Уиттон проводил клиентов в их прошлые жизни, где они снова переживали события, ставшие причиной болезней в текущей жизни. Благодаря этому исцеление пациентов становилось возможным.
Так, например, у одного из клиентов доктора был необъяснимый страх поломать ногу, а также привычка грызть ногти, боязнь летать и странная тяга к пыткам.
В процессе регрессии выяснилось, что в прошлой жизни этот человек был британским пилотом во Второй мировой войне, был сбит градом пуль, одна из которых пробила фюзеляж и задела ногу. Он едва успел выброситься с парашютом и был схвачен нацистами, которые его пытали, вырвали ногти и в конце концов расстреляли.
Пациентами Уиттона были люди разных слоев населения, некоторые вообще не верили в реинкарнацию. Общее, что удалось зафиксировать во всех случаях ученому:
- душа не имеет пола, каждый испытуемый прожил жизни в теле как мужчины так и женщины,
- смысл каждой жизни — обучение и развитие, и реинкарнация способствует этому процессу.
Помимо информации, полученной от Джоэла Уиттона, Джо Фишер также ссылается в книге на множество других печатных источников о прошлых воплощениях. Впервые труд «Жизнь между жизнями» был издан в 1987 году.
Природа пространства между жизнями
Период между жизнями, который следует за смертью и предшествует рождению, описывает человеческую сущность в бестелесном пространстве между воплощениями.
Авторы определили метасознание, как особое измененное состояние сознания, которое характеризуется осведомленностью от одной жизни до следующей. Также Уиттон и Фишер предоставили богатые исторические и прецедентные предпосылки, чтобы сформировать это понятие.
Первоначально исследование Джоэла Уиттона касалось прошлых жизней, и оно случайно привело его к изучению природы бардо. Чтобы исследовать эту область, он начал задавать вопрос: «Что происходит с нами между земными воплощениями?»
В первой части книги дано описание пространства между жизнями, включающее промежуточный период, где основное внимание уделено приобретению знания, как подготовить душу к следующему воплощению.
Авторы утверждают, что сама природа бардо требует бестелесного опыта, чтобы сопровождать земное воплощение. В таком состоянии планирования наиболее преданные своему эволюционному продвижению души часто составляют планы для нескольких будущих жизней.
Клиенты доктора Уиттона подтверждали существование Комиссии по «суду Божьему», в которую обычно входят три старших существа.
Функции этих существ состоят в следующем:
- инициировать обсуждение критических эпизодов последней жизни,
- предложить ретроспективные рекомендации и наставничество,
- заверить душу, что каждый опыт способствует личному развитию.
Вторая часть книги содержит несколько случаев погружения, а также научные объяснения терапевтического использования пространства между жизнями.
Представленные случаи являются прекрасными примерами терапии прошлой жизни и включают в себя соответствующий опыт в метасознании.
Последний более сжат, чем события прошлой жизни, частично из-за трудностей, которые обычно испытывают клиенты, когда пытаются подобрать соответствующие слова, чтобы описать свой опыт нахождения в том пространстве.
Заключительная третья часть книги продолжается описанием случаев регрессии и содержит больше информации об исследованиях бардо пациентами, а также взаимосвязь этой информации с текущими физическими и психологическими блокировками испытуемых.
Область бестелесного
Дом – это то, что вы считаете домом. То, как выглядит и ощущается жизнь между жизнями – лишь отражение ожиданий и мыслеобразов каждого человека.
В тибетской Книге мертвых (также известной под названием Бардо Тодол) неоднократно говорится, что обитатель бардо создает свое окружение из содержимого своего разума. Рудольф Штейнер утверждал, что мысли и ментальные образы нашего внутреннего мира предстают перед нами после смерти как мир внешний.
«После смерти, — говорит он, — все наши мысли и ментальные представления появляются перед душой, как могучая панорама».
Направляясь в метасознание, испытуемые доктора Уиттона сообщали о различных условиях, в которых они оказывались. Вот несколько примеров их свидетельств:
«Я вижу великолепные дворцы и самые прекрасные сады».
«Я окружен абстрактными формами всевозможных размеров, некоторые из них продолговатые, другие – цилиндрические».
«Пейзажи, всегда пейзажи, и волны накатываются на берег».
«Я иду в бесконечном небытии – нет ни пола, ни потолка, ни земли, ни неба».
«Все в высшей степени прекрасно. Там нет материальных вещей, и все же все там… церкви и школы, и библиотеки, и игровые площадки…»
«Мне не известно о пребывании где бы то ни было. Образы приходят ко мне будто из ниоткуда».
Человек, который вспомнил себя до рождения в этой жизни, сначала оказался в огромной рифленой пещере. В конце пещеры находилась стена, и, поднявшись к ее верху, испытуемый посмотрел назад на пышное зеленое видение земной плоскости.
Он продолжил свое описание так:
«Было ощущение, что я одновременно находился в обоих мирах. Мне казалось, что я чувствовал растительность и земную атмосферу.
Но с другой стороны, там было намного больше света, и воздух был более разреженным. Мы с проводником начали идти по направлению к этому другому миру, который возник, как место в Средиземноморье.
Там было тихо и мирно, а то место казалось безграничным. Побеленные строения гнездились под низкими холмами. Мягкий, золотистый свет пробирался под арки и лился изнутри комнат».
Кажется, что людям иногда предоставляют «декорации», которые они вообразили или пожелали в то время, когда были на Земле. Но фундаменталисты, которые строго верят доктрине, что жизнь будет вознаграждена аудиенцией у Иисуса Христа и церковной скамьей в его Царстве Небесном, получают только разочарования.
Испытуемые доктора Уиттона с узкорелигиозными прошлыми жизнями обнаружили, что сложное и длительное течение личной эволюции не может быть вытеснено упрощенным понятием о «спасении».
«Виктор Бракнелл, личность Майкла Галландера из прошлой жизни, испытуемого нашего первого кармического тематического исследования был набожным пуританином семнадцатого века, непоколебимый в своем убеждении, что он исполнял волю Бога.
Одновременно он был непоколебим в своей вере, что он будет вознагражден после смерти возможностью увидеть Иисуса. Но жизнь между жизнями не принесла ему ни видения Христа, ни небесного приюта.
Вместо этого он оказался перед ситуациями, которые заставили его, в его слепоте, причинять страдания другим».
Некоторые из наших опытов после перехода основаны на нашей системе верований и на том, насколько открыт наш разум.
Жизнь между жизнями – наш естественный дом
В книге «Жизнь между жизнями» очень ярко и метафорично описывается наш переход между мирами.
Древние знали то, что современный человек только начинает понимать. Жизнь между жизнями и есть наш естественный дом, из которого мы рискуем отправиться в трудные странствия в физическом воплощении.
Мэнли П. Холл в книге «Смерть к возрождению» сравнивает опыт воплощения с водолазом в скафандре, который покидает свет и свежий воздух, где ему уютно, и спускается к морскому дну… тяжелый скафандр – это физическое тело, а море – океан жизни.
При рождении человек одевает скафандр, но его дух всегда неразрывно соединен с высшим светом.
Человек спускается в глубины моря печали и смертности, в которых он может обнаружить спрятанные сокровища мудрости.
Для опыта и понимания это жемчужины великой ценности и чтобы извлечь их пользу, он должен преодолеть различные обстоятельства.
Когда сокровище найдено, или работа человека выполнена, его снова поднимают в лодку, и снимают тяжелую броню, он вдыхает свежий воздух и снова чувствует себя свободно.
Мудрый человек понимает, что эпизод, который мы называем жизнью, является лишь одним путешествием к морскому дну, куда мы спускались множество раз до этого и должны возвращаться снова и снова, пока не найдем сокровище.
Ирина Акулова
Психосоматические игры или Не прячьтесь за собственное тело
Психосоматические игры или Не прячьтесь за собственное тело
Со-зависимые отношения — благодатная почва дляпсихосоматических симптомовИз текста статьи Немного теорииОсознавая все многообразие функций психосоматических симптомов, в данной статье я предлагаю сосредоточиться лишь на одной из них – коммуникативной. Хочу здесь представить несколько иной ракурс – посмотреть на психосоматический симптом как на нарушение внешней (между Я и Другим) и внутренней (между частями Я) коммуникации, в которой тело используется как посредник.Несколько определений:Психосоматический симптом – симптом, который вызывается психологическими факторами-причинами, но проявляется телесно (соматически) в виде заболеваний отдельных органов или систем.Психосоматический клиент – человек, использующий в качестве защиты от психотравмирующих факторов преимущественно свое тело.Несмотря на то, что, исходя из определения, психосоматические симптомы имеют психологические причины, и, следовательно, избавлять от них человека нужно и можно психологическими средствами, в нашей реальности ими занимаются в основном врачи. Не буду критиковать сложившееся положение дел, скажу лишь, что данный факт отнюдь не является чем-то противоестественным. Обычно, когда у человека сформировалось какое-либо психосоматическое заболевание, на этот момент сома оказывается достаточно существенно пораженной, чтобы не быть незамеченной специалистами-медиками. Неудивительно при таком раскладе, что они и занимаются лечением таких заболеваний. Хотя, на мой взгляд, вряд ли оригинальный в этом вопросе, для хороших результатов необходима совместная работа врача и психолога.Я в своей статье не буду ограничиваться лишь психосоматическими заболеваниями. А буду рассматривать под психосоматическим симптомом любой соматический ответ, возникший вследствие воздействия факторов психологического плана.Почему игра? Я предлагаю рассматривать психосоматический симптом как компонент игры, в которую бессознательно вовлекается тело.Телесный симптом в этой игре выступает как посредник между Я и реальным Другим, либо между Я и отчужденными аспектами Я (не-Я).Это психосоматические игры, в котором тело проигрывает (сдается, жертвуется) Я ради каких-то целей.Почему я использую термин «игра»? Здесь присутствуют все основные структурные компоненты, описанные Э. Берном в характеристиках психологических игр.
Кто является участниками этой игры?Я – не-Я (Другой человек либо отвергаемая часть Я), тело. В психосоматическом симптоме всегда присутствует Другой: значимый ли, обобщенный, Я как Другой.Когда мы прячемся за свое тело и прибегаем к психосоматической игре?Когда у нас не хватает смелости встретиться с Другим и собой другим.В результате мы избегаем прямой коммуникации и прикрываемся своим телом.Вот некоторые наиболее типичные варианты использования тела для коммуникации:
Если мы чего-то не хотим, но при этом боимся об этом открыто заявить, то можем использовать свое тело – «сдаем» его в психосоматической игре.Мы «сдаем» свое тело, когда:
Думаю, что вы легко можете продолжить этот список.В итоге ничего не делаем и ждем, ждем, ждем… Надеясь, что что-то случится с нами чудесным образом. Оно и случается, но выглядит это отнюдь не чудесно, а иногда и смертельно опасно.Психосоматический клиентХорошим и простым решением для психосоматического клиента будет разобраться со своими проективными страхами и попытаться наладить прямую коммуникацию.Как правило, выздоровление наступает достаточно быстро после того, как удается вернуть себе здоровую агрессию и научиться управлять ею в контакте с Другими и с собой.. На языке гештальт-терапии этот тезис выглядит так: Осознать и принять свою ретрофлексированную (удержанную и обращенную на себя) агрессию и направить ее на объект своей фрустрированной потребности.Агрессия в этом плане является одним из немногих эффективных способов отстоять свои психологические границы, защитить и сохранить свое психосоматическое пространство.Но психосоматический клиент поступает иначе. Он не ищет легких путей. Он слишком интеллигентен и воспитан для этого. Он выбирает для коммуникации язык тела, всячески избегая агрессии.«Не буду встречаться напрямую с Другим, со своими страхами, напрямую говорить о своих потребностях – отправлю я вместо себя свое тело» – такова бессознательная установка психосоматического клиента.«Терпеть, молчать и уйти» – вот его лозунг в проблемных ситуациях взаимодействия.Для таких клиентов важнее сохранить свой хрупкий мир, свой дорогой идеальный образ Я, свою иллюзорную стабильность.Психосоматика и со-зависимостьСо-зависимые отношения — хорошая почва для возникновения психосоматических симптомов.В чем суть со-зависимых отношений? В отсутствии дифференциации образа Я и слабых границах. Со-зависимый человек имеет смутное представление о своем Я, о его желаниях, потребностях. В отношениях он больше ориентируется на Другого. В ситуации выбора между Я и Другим он «выбирает» в качестве жертвы собственное тело. Однако, этот выбор здесь без реального выбора. Это автоматизированный способ контакта зависимого от отношений человека.Зачем такая жертва, скажете Вы? Чтобы быть хорошим в глазах Другого и собственных глазах.Однако, не всегда есть такая необходимость жертвовать. У взрослого человека, даже зависимого от Другого, всегда есть выбор. Лучшим из которых, безусловно, являетсяпсихотерапия.С детьми все обстоит гораздо сложнее. У ребенка выбора нет, ему сложно проявить свою волю, особенно в токсично агрессивной среде. Он полностью зависит от значимых других. Не лучше дело обстоит и в ситуации использования родительскими фигурами вины и стыда. Естественно, что все это делается «для его же блага» и «из любви к нему».Сошлюсь на красивый пример из кинофильма «Похороните меня за плинтусом». Ребенок в показанной семейной системе может выжить только болея. Тогда у взрослых членов системы появляются к нему хоть какие-то человеческие чувства – к примеру, сочувствие. Как только он начинает демонстрировать взрослым свои автономные установки – система моментально реагирует очень агрессивно. Единственным способом для ребенка выжить в такой системе является отказ от своего Я и целый букет тяжелых соматических заболеваний.У взрослого хотя бы остается вариант психотерапии, ребенок же и этого лишен. Так как в ситуации со-зависимой системы ребенок отправляется на терапию как системный симптом с установкой «избавиться от болезни, ничего не меняя в семейной системе».Да и для взрослого человека вырваться из со-зависимой семейной системы зачастую бывает очень сложно, а для кого-то и вообще невозможно.Вот пример взрослого, не менее трагичного проявления психосоматики как следствия со-зависимых отношений из собственной терапевтической практики.Клиентка С., женщина 40 лет, не замужем, к своим годам имеет большой букет из заболеваний. В последние годы это стало серьезной помехой для ее работы. Несмотря на законный характер пропусков работы (медицинские справки), возникла реальная угроза незаключения дальнейшего контракта – количество дней, проведенных ею на больничном, стало превышать рабочие дни. Последним диагнозом, побудившим С. на терапию, был «анорексия». Когда я слушал клиентку, меня все время преследовал вопрос: «Как так случилось, что эта еще молодая по возрасту женщина выглядит больной, изможденной старухой?» «Что же это за почва, на которой так пышно расцветают всевозможные хвори?». Исследование ее личной истории не позволяло зацепиться за что-либо серьезное: ни одно из событий ее жизни не выглядело психотравмирующим: единственный ребенок в семье, мама, папа, детский садик, школа, институт, работа в хорошей фирме. Исключение составляла лишь смерть ее отца в 50 летнем возрасте 10 лет назад, на которую сложно было все списать. Загадка разрешилась благодаря неожиданному событию: я случайно увидел ее гуляющей со своей мамой. Увиденное меня потрясло. Я даже первоначально начал сомневаться – моя ли это клиентка? Они шли по улице как две подружки – держась за руки. Я бы даже сказал, что мама клиентки выглядела моложе – все в ней сияло энергией и красотой! Чего нельзя было сказать о моей клиентке – немодная одежда, сгорбленная спина, тусклый взгляд, даже выбор цвета краски для волос какой-то серебристо-седой – все сильно ее старило. В голове четко возникла ассоциация – Рапунцель и ее мать-ведьма, забирающая ее молодость, энергию и красоту! Вот она разгадка всех ее болезней и плохого самочувствия – злокачественные со-зависимые отношения! Как выяснилось, такого рода отношения всегда существовали в жизни клиентки, но еще больше усугубились после смерти отца – вся сила материнской «любви» мощным потоком обрушилась на С. Мать, и до того жившая жизнью дочери, после смерти мужа целиком сосредоточилась на ней. Из жизни дочери (надо сказать ранее очень красивой и стройной девушки – показывала свои фото) постепенно исчезли все ухажеры, немногочисленные подруги: мама заменила всех! Итогом многочисленных телесных недугов, как я уже писал, стала анорексия. Она также, безусловно, представляет интерес. Дело в том, что это психическое заболевание, характерное в большинстве случаев для девочек подросткового возраста, символизирует неразрешенный бессознательный конфликт между дочерью и матерью в плане сепарации. Психоаналитики, изучив анамнез моей клиентки, сказали бы, скорее всего, что-то типа: «Дочь не может съесть и переварить свою мать, так как та слишком ядовита!». Несмотря на разные теоретические взгляды, думаю, что большинство терапевтов согласились бы с определением такого рода отношений между матерью и дочерью как созависимых.Что делать?Мой опыт работы с психосоматическими клиентами оказывался успешным, когда в ходе терапии удавалось убедить их в авторстве своих проблем. Хотя само по себе это и не просто.Вот некоторая схема работы с клиентом, предъявляющим в качестве запроса психосоматический симптом:
Как правило, сутью работы с симптомом является возможность наладить диалог между Я и симптомом и в этом диалоге услышать симптом как один из аспектов своего отчужденного Я и «договориться» с ним.
Клиент договаривается с симптомом быть внимательным к его посланию и даёт обещание выполнить условие, по которому болезнь уйдёт.Геннадий Малейчук |
Модель Первичной клетки. Понимание субклеточных причин эмоциональных и физических симптомов. Трансперсональная биологическая модель
Модель Первичной клетки
В 2002 году мы сделали выдающееся, фундаментальное биологическое открытие.
Оказывается, сознание находится внутри только одной единственной клетки организма. Эту клетку, которая образуется в ходе клеточного деления после зачатия, мы назвали первичной клеткой. Все остальные структуры мозга и тела являются продолжением органелл, находящихся внутри этой клетки. Как если бы эта одна клетка была микропроцессором, а мозг был периферийным устройством, предназначенным для предварительного и последующего процессинга. Проблемы в этой клетке отдаются эхом во всем теле. По сути, эта клетка — шаблон организма. Модель первичной клетки имеет смысл с эволюционной точки зрения. Мы живем в «клетко-центрированном» мире; многоклеточные организмы – это изначально всего лишь одна клетка, которая научилась расширять себя во вне. Это можно сравнить с человеком, одетым в костюм гигантского робота.
Вслед за этим открытием мы вскоре поняли, что все типы психологических травм
вызваны задержкой экспрессии генов внутри этой первичной клетки, а также повреждением гистоновых белков генов, склеиванием цепочек мРНК и рибосом. Наша модель была опубликована в 2008 году во втором томе. Независимо от нас в тот же период доктор Маркус Пембри обнаружил тот же механизм, наблюдая за изолированным сообществом на севере Швеции. Его работа, хотя и посвященная эпигенетической наследственности, красиво подтверждает наши результаты при помощи совершенно другого подхода. Тем не менее, в мейнстримовой биологии еще неизвестно, что эпигенетический механизм также применим ко всем типам травм.
Понимание субклеточных причин эмоциональных и физических симптомов
Трансперсональная биологическая модель
Одно из самых значительных открытий в отношении первичной клетки заключается в
том, что на осознание человеком мира и своего тела накладывается осознание происходящего внутри первичной клетки. Это как фильм со спецэффектами — два очень разных мира, наложенных друг на друга. Как оказалось, это ключ к тому, как возникают психологические симптомы. Биологические проблемы внутри первичной клетки ощущаются как психологические или физические симптомы.
Расширение модели первичной клетки также разрешает одну из самых больших
мистерий нашего времени — как интегрировать существование духовных, шаманских и
психических переживаний с современной наукой. Современная научная парадигма отрицает существование этих явлений, но личный опыт многих людей и огромное количество увлекательных научно-исследовательских работ в этой области показывают, что они на самом деле существуют. В настоящее время среди исследователей в этой области доминирует представление, что неординарный опыт не может быть объяснен традиционной наукой и поэтому должен изучаться отдельным направлением со своими собственными правилами. К счастью, этот конфликт мировоззрений может быть разрешен при помощи нашей «трансперсональной биологической модели». Согласно ей, эти виды опыта всегда имеют физическую, биологическую основу, но внутри первичной клетки. Люди на самом деле «видят», испытывают, получают доступ к биологическим явлениям, которые происходят внутри клетки. Вот почему они не могут быть обнаружены в физическом мире или во время медицинских обследований.
Эта модель также применима и к другим действительно, необычным явлениям,
которые трудно принять, таким как внетелесный опыт, ощущение себя в теле другого человека или животного, шизофренические голоса и т.д. Подобно тому, как вам необходим физический мобильный телефон для подключения к невидимым радиоволнам, биологические субклеточные структуры в первичной клетке позволяют человеку переживать этот необычный опыт.
«Биологическая» и «духовная» точки зрения
Люди могут воспринимать события во время регрессии или феномен первичной
клетки двумя различными способами: задействую «биологическое» или «духовное»
видение. Биологическое видение – это то, что вы в сущности ожидаете увидеть, когда
используете свои глаза или смотрите в микроскоп. (Сюда же относится внетелесный
опыт, так как это все еще образы реального мира.) Духовное видение – нечто намного
более необычное. Человек видит на месте биологических структур образы разной
интенсивности и распределения осознанности (наподобие рентгеновской пленки), а не
сами структуры. Этот режим видения также включает в себя наблюдение разных
духовных феноменов (таких как адские миры, кундалини, шнуры и так далее), которые
соответствуют биологической функции или среде в клетке.
Хотя между духовным и биологическим видением можно переключаться, люди
остаются в духовном видении по очень простой причине — оно позволяет избежать
физической боли. Если они переключатся на биологическое видение (и будут «в теле»),
они ощутят боль от травмы или повреждения. К сожалению, духовное видение имеет
большой недостаток – оно не позволяет осознать и исцелить лежащие в основе
биологические проблемы.
Грант Макфетридж «Subcellular Psychobiology»(Субклеточная психобиология)
******************************************************************************
ОПИСАНИЕ МЕТОДА QUANTUM HEALING SPACE – MENTAL AND EMOTIONAL FREEDOM ( Работа с первичной материнской клеткой)
QUANTUM HEALING SPACE — метод , который возрождает нас к состоянию необусловленного первозданного счастья как своего естественного состояния.
В основе QHS лежат знания о первичной материнской клетке , эпигенетика (как поведение и эмоции влияют на гены), понимание стратегии ключевых моментов развития человека и метафизическая анатомия.
QHS — система физического и эмоционального исцеления- уникальна своим КОМПЛЕКСНЫМ подходом. Она РЕАЛЬНО работает как на физическом, так и на эмоциональном планах одновременно.
QHS приводит к стабильному ресурсному состоянию, способствует увеличению энергетического потенциала и выравниванию эмоционального фона.
QHS очень экологична. Что немаловажно, работая с ней, в человеке развиваются самые лучшие качества — Любовь, Благодарность, умение “светиться” изнутри.
QHS позволяет работать с любыми паттернами (часто повторяющимися жизненными ситуациями), шаблонами и травмами.
QHS – это коучинговый и терапевтический подходы одновременно.
QHS очень комфортна в применении. Не надо затрагивать детали жизненного опыта, рассказывать о них, переживать негативные эмоции.
QHS позволяет в течение 20-30 минут достичь результата в работе с паттерном, шаблоном или травмой. Если ситуация серьезная, то требуется, как правило, не более 3-5 таких сеансов.
Уникальность QHS – в СОСТОЯНИЯХ: Состояние- Успокоения, Благодарности, Потока Жизни и др. Состояния делаются и сохраняются навсегда. Это происходит за счет совершенно нового подхода к исцелению и работе с материнской клеткой мозга (учение Гранта Мак Фетриджа).
В настоящее время я закончила обучение в Терапевтической школе QHS продвинутого уровня и вижу , как этот метод , привнесенный в терапевтическую сессию совершает прорыв в особенно упорных и тяжелых случаях. Также я получила право делать (восстанавливать) своим клиентам Состояния, которые становятся их базовыми эмоционально-ментальными состояниями на всю жизнь и сами по себе являются основой в терапии, позволяя работать с тяжелыми случаями и не наблюдать возвратов уже проработанных проблем.
Я являюсь сертифицированным продвинутым терапевтом QHS. Мои сертификаты 
Это мои данные в сертифицированных терапевтов QHS на официальном сайте QHS или здесь
Хочется подробнее рассказать о Состояниях. Вот только как? Как с помощью обычных слов донести информацию о Состояниях, которые ты обретешь? О Состояниях Благодарности, Спокойствия, Потока жизни! Энтони Мелло сказал так:
У подлинного счастья не может быть причины.
Спросите у проснувшегося человека: «Почему ты счастлив?»
В ответ вы услышите: «А почему бы мне не быть счастливым?».
Счастье — наше естественное состояние.
Счастье — естественное состояние маленьких детей.
Они счастливы до тех пор, пока их не осквернит тупость человеческого общества и вековых традиций.
Чтобы стать счастливым, делать ничего не нужно, счастья невозможно добиться. Знаете, почему?
Потому что оно уже есть у нас.
Как можно добиться того, чем обладаешь?
Но тогда почему люди не чувствуют себя счастливыми?
Потому что сначала они должны отказаться от своих иллюзий. Чтобы стать счастливым, ничего не надо приобретать, нужно отказаться.
Типы импринтов и периоды импринтной уязвимости. Эволюционная Модель импринтов (Т. Лири, Р. А. Уилсон, Р. Дилтс)
Типы импринтов и периоды импринтной уязвимости.
Эволюционная Модель импринтов
(Т. Лири, Р. А. Уилсон, Р. Дилтс)
Тимоти Лири
С помощью импринтинга мозга и научения сознание человека настраивается на оптимальное выживание в физическом мире. Выдающийся нейролог ХХ века, гарвардский д-р психологии Тимоти Лири выделил семь типов импринтов (в дальнейшем идею этих импринтов подхватил и развил д-р Роберт Антон Уилсон).
Лири считает, что большим скачком в истории человеческого знания стало открытие последовательного импринтирования нервной системы и выявление следствий двухполушарной асимметрии коры головного мозга.
Человеческая нервная система последовательно проходит семь стадий эволюционного развития. На каждой стадии появляется новый контур нервной системы. Вот эти семь контуров по Т. Лири:
1.Биовыживательный контур, связанный с безопасностью в пространстве.
2.Эмоционально-двигательный контур, связанный со свободой в пространстве.
3.Ментально-манипуляционный контур, связанный с оперированием в пространстве.
4.Сексуально-социальный контур, связанный с родительским статусом и воспитанием детей.
5.Контур наслаждения, связанный с ощущением времени тела.
6.Контур экстаза, связанный с нейрологическим временем.
7.Нейрогенетический контур, связанный с ощущением времени жизни вида.
На каждой хронологической стадии принимается новый импринт [импринт — фиксация, или запечатление, определенной информации в памяти]. Каждый импринт определяет позитивный и негативный фокус для последующего кондиционирования [кондиционирование — формирование, вырабатывание условных рефлексов; обуславливание, закрепляющее импринты активированного нервного контура].
Биовыживательный контур «Мы в безопасности»
Первый нервный контур появляется в течение «критического периода» первых дней после рождения. Биовыживательный контур отвечает за вегетативные жизненные процессы и ориентирован на получение внешнего удовлетворения. Биовыживательный импринт закрепляет понятия «безопасности» и «опасности» во внешнем мире. Первый нервный контур у человека воспроизводит первую филогенетическую стадию в эволюции вида, зачаточную нервную систему одноклеточных организмов, ориентированную на «приближение» или «избегание». Если материнская фигура импринтируется как опасность, все стимулы и раздражители, которые связываются с матерью (и другими людьми), воспринимаются как опасные. В результате возникает устойчивая способность или неспособность взаимодействовать с внешним миром.
Эмоционально-двигательный контур «Мы свободны»
В возрасте с первых недель до одного (трех) лет эмоционально-двигательный контур оказывает посреднические функции при развитии мышечной силы тела и освоении телом гравитации. Импринт движения, мобильности и эмоций возникает тогда, когда мышечное развитие ребенка позволяет ему ползать. Этот импринт фиксирует такое измерение во внешнем мире, как «выше меня» и «ниже меня». Все эмоции — это ни что иное, как варианты последующего эмоционального кондиционирования на двумерную координатную сетку с осями «приближение – избегание» и «выше – ниже».
С филогенетической точки зрения второй нервный контур эволюционировал в ранний палеозойский период (пятьсот миллионов лет назад), когда первые позвоночные и земноводные начали подниматься вдоль вертикали, преодолевая силу гравитации. Способность доминировать, передвигаться и демонстрировать превосходящую силу стала козырной картой выживания.
Таким образом, эмоциональный контур нервной системы человека — это механизм, который включается в работу в чрезвычайных ситуациях. Когда человек действует, руководствуясь эмоциями, он возвращается на самую примитивную фазу животной ярости или ужаса.
Эмоциональный контур работает при посредничестве симпатической, или аварийной, нервной системы, которая оттягивает энергию и сознание от вегетативной парасимпатической нервной системы и от высших контуров. Ощущение страха запускает в работу симпатическую нервную систему, которая интенсивно мобилизует защитное или агрессивное поведение. Люди, которым свойственно проявлять вспышки дикой ярости или же испытывать иррациональные страхи, «нересурсно» импринтированны.
Ментально-манипуляционный контур «Мы в порядке»
В возрасте с (одного) трех до пяти лет ментально-манипуляционный контур оказывает посреднические функции при выполнении филигранных мышечных действий и отвечает за речь ребёнка. Это становится возможным при доминировании коры одного из полушарий головного мозга. Ловкость рук подразумевает преимущественное оперирование правой рукой и контроль со стороны коры левого полушария головного мозга. Мышление — это мысленный разговор, беззвучная речь, бесшумное открывание и перекрывание гортанной щели. Манипуляционный контур импринтируется в тот период, когда ребенок учится говорить и выполнять точные односторонние движения. Импринт третьего нервного контура в сочетании с импринтами первых двух контуров определяет трехмерную модель мышления и шесть способов познания мира:
1) улавливание раздражителей; 2) отторжение; 3) приятие; 4) копирование; 5) связывание; 6) разделение раздражителей.
Кора головного мозга с односторонним доминированием, управляющая ловкостью рук, появилась примерно два миллиона лет назад, когда человечество начало использовать каменные и костяные орудия труда. Этот период считается началом символьной деятельности.
Третий импринт определяет, какая сторона коры, какая рука и какой из шести типов познания мира станут преобладающими. Если окружение чем-то угрожает ребенку и ограничивает его свободу, а родительская модель мышления отвергается, у ребенка импринтируется и развивается недоверчивость, уклончивость и подражательность.
Социально-половой контур «Это хорошо»
Социально-половой контур служит посредником в биосоциальных видах деятельности, связанных с ухаживанием, брачными ритуалами, бракосочетанием, соитием, оргазмом. Импринт четвертого контура возникает в период полового созревания, когда в поведении, мышлении и эмоциях преобладает стремление испытать оргазм. Импринт четвертого контура в сочетании с импринтами и кондиционированными сетями трех первых контуров определяет четырехмерную модель взрослой личности. Импринт четвертого контура стимулируется эндокринным, мышечным и ментальным кондиционированием. После оргазма и оплодотворения этот импринт возвращает и вместе с тем привязывает тело к видам деятельности, которые связаны с витьем гнезда, ответственностью, выращиванием потомства, воспитанием, обучением, ведением хозяйства, взятием под покровительство и разнообразными социальными аспектами ухода за детьми, т. е. обеспечением и сохранением общественной среды, необходимой для выживания потомства.
Лишь первые четыре программы имеют непосредственное отношение к борьбе за выживание; в совокупности эти программы определяют модель личности взрослого человека (которая, по выражению д-ра Лири, представляет собой личиночную стадию эволюции человека), типичного биоробота, жестко зафиксированного в западне заданных рефлексов. Три другие программы, как считает Т. Лири, относятся к дальнейшей эволюции человеческого существа. Они связаны с правым полушарием мозга, которое у среднестатистического человека остается практически неосвоенным. К трем последним программам относятся:
Контур наслаждения «Это прекрасно»
— Программа наслаждения, открывающая тело как инструмент наслаждения свободой, когда управление телом становится гедоническим искусством; однако зацикленность на этом контуре может стать «золотой клеткой».
Контур наслаждения отвечает за опыт, регистрируемый внешними и внутренними органами чувств. Впервые импринт наслаждения возникает при трансцендировании пространственных импринтов и непосредственном восприятии данных чувственного опыта. До сих пор внешние и внутренние органы чувств подают сенсорные сигналы личиночным кондиционированным системам. «На красный свет светофора стой; на зеленый свет светофора иди». В новом состоянии сознания «красное» и «зеленое» воспринимаются как зоны пульсирующей световой энергии, меняющейся по интенсивности, волновой частоте и продолжительности. Глаз «не видит объекты», а регистрирует непосредственный чувственный опыт, не прерываемый деятельностью ума третьего контура. Когда оперирует этот контур, интенсивность ощущений чрезвычайно возрастает. Это — форма восприятия мастеров дзэн-буддизма, художников и курильщиков марихуаны.
Переход к «безмолвному полушарию» подразумевает разрушение закрепленных на уровне условных рефлексов ценностей. Кажется, что сознание вторгается во все запретные и опасные сферы. «Кора «нового» полушария так же реальна и не возделана, как «новый» свет Колумба», — пишет Т. Лири. Радостное управление телом становится гедоническим искусством.
Каждый из четырех первых типов импринтов привязывает нервную систему к определенным внешним стимулам, которые регистрируются (или ассоциируются) как «положительные». Подобное пристрастие к внешним стимулам возникает в контуре наслаждения. Некоторые специфические органы чувств могут зациклиться на стремлении постоянно испытывать наслаждение. Склонность предаваться чувственным удовольствиям повышается из-за характерной особенности пятого контура продлевать эротические ощущения. С точки зрения гедонической инженерии слияние мужчины и женщины — это наивысшее полиморфное наслаждение. Тантра — это древняя восточная форма ритуального и стилизованного контакта, при котором все органы чувств мужчины соединяются с такими же воспринимающими органами чувств женщины. Тантрическое слияние превращается в процесс отодвигания оргазма и продления многоканального сенсорного обмена. Когда восторженное слияние сопровождается гармонией сексуальных ролей, интеллектуальной стимуляцией, эмоциональной синхронностью и взаимно ощущаемой биологической безопасностью, формируемая при этом капсула времени двух пятиконтурных партнеров становится наилучшим транспортным средством для проникновения в реальность нейрологического времени.
Контур экстаза «Пора»
— Программа экстаза запускается, когда нервная система освобождается от диктата тела и осознает лишь свою деятельность (мы, с точки зрения Лири, — это наши нервные системы); нервная система впадает в экстаз, наслаждаясь интенсивностью, сложностью и новизной информационного обмена нейрологическими сигналами.
Контур экстаза — это нервная система, которая освободилась от диктата тела и осознает лишь собственную деятельность. Нервная система в буквальном смысле импринтирует саму себя: сознание полностью состоит из нейрологических сигналов.
Штаб-квартира нервной системы располагается в головном мозге. Человеческая жизнь измеряется временем жизни нервной системы. Мы — это наши нервные системы. Тело — это транспортное средство. Нервная система — это водитель транспортного средства.
Как предполагает Лири, появление нейрологического человека — это квантовый скачок, сравнимый по масштабу с превращением руки в орудие труда. Однако подлинный нейрологик должен быть свободным от плена низших контуров. Автор убежден (и это положение имеет фундаментально онтологическое значение), что одновременная, ускоренная, постоянно изменяющаяся панорама нейрологических сигналов может быть уравновешена слиянием мужчины и женщины на всех уровнях, но особенно на уровне пятого контура. Без надежного сенсорного и соматического энергетического обмена (любви) шестой контур ощущает реальность как сплошную мешанину из миллионов случайных сигналов. Чтобы тело не превратилось в пластмассовую игрушку с электрическим заводом и марионетку, управляемую кукловодом (т. е. низшими контурами), необходимо эротическое, чувственное, любовное слияние. Только отсюда, как говорит Т. Лири, может начаться поиск высшего самосознания.
Нейрогенетический контур «Мы отправляемся домой»
— Высшая программа, по Тимоти Лири, реализуется тогда, когда сознание ограничивается исключительно «пространством» нейрона, куда втягивается сознание. Центр синтеза памяти нейрона ведет диалог с кодом ДНК внутри ядер клеток, от чего, к примеру, возникает эффект переживания «прошлых жизней», то есть идет процесс чтения генетической информации.
Нейрогенетический контур анатомически локализован в нейроне, отвечая за взаимодействие между ядром клетки (ДНК) и структурами синтеза памяти в нервной клетке. Седьмой контур активизируется при осознании процесса «смерти», когда сознание отключает пространственные импринты, тело, саму нервную систему и концентрируется на приеме метавидовых сигналов от кода ДНК.
Когда телу грозит смерть, в нервной системе вспыхивают сигналы тревоги. Когда поступающая информация указывает на неизбежность наступления смерти, нервная система блокирует пространственные импринты, закрывает внешние сенсорные и соматические приемные центры и начинает полностью отключаться.
В этот момент нервная система оперирует на уровне шестого контура. Каждый человек в момент смерти переживает экстаз (экстаз буквально переводится как «выход наружу»).
Судя по стрелкам часов, нейрологический экстаз смерти длится не более пары минут. Но по субъективным ощущениям он длится миллионы лет. Импринты первых четырех уровней с их кондиционированной «зверино-ассоциативной» хронологией отключаются. Время тела останавливается. Нервная система обретает свободу и способна настроиться на собственный ритм, синхронизируясь с сотнями миллионов сигналов в секунду. Доктор Лири говорит: «Когда человек отбрасывает все ощущения и мыслит так, как мыслит его генетический код, он достигает третьей степени временного сознания. Он награждается дипломом седьмого контура. Он становится всей жизнью. Это подразумевает нейрологическую способность приостанавливать действие личиночных импринтов, добровольно и избирательно блокировать включение собственных капсул памяти, трансцендировать условные рефлексы, связанные с социальной ролью, и превращаться в агента эволюции, путешественника во времени, мыслящего и ощущающего, как сам код ДНК».
В чем смысл последующих импринтов (по Т. Лири).
Импринтирование и кондиционирование, по мнению Лири, фокусируют сознание на одном заурядном фрагменте из бесконечного диапазона потенциальных когнитивных возможностей, которыми обладает мозг, — биокомпьютер из двадцати миллиардов биоэлектрически взаимосвязанных клеток.
За умелое пользование правой рукой нервная система вынуждена проявлять жертвенность. У человека, свободно владеющего правой рукой, преимущественно развито левое полушарие головного мозга. Такой человек кондиционирован игнорировать деятельность правого полушария мозга. Большую часть времени он вообще его не использует.
Любопытно вот что: из-за правостороннего импринтирования и кондиционирования вторая половина нервной системы не попадает в сферу деятельности сознания. Когда кондиционированные синаптические контуры разрываются, сознание перестает быть фиксированным. Оно вырывается из плена повседневного давления социальной, ментальной и эмоциональной жизни. Сознание освобождается и способно познавать некондиционированные измерения «безмолвного» правого полушария.
Таким образом, Лири подчеркивает, что существование и поддержание импринтов (по крайней мере, 4-х первых типов) происходит при функциональном доминировании левого полушария над правым (у правшей). И выход за пределы импринтов означает правополушарную активацию.
Когда четыре первые типы импринта трансцендируются, знанию открывается доступ к зонам нервной системы, которые обычно заблокированы.
Подключение к «безмолвному полушарию» знаменует переход на новую эволюционную стадию развития. Причем этот переход сопровождается столь глобальной трансформацией, что заслуживает названия «метаморфоз». Нейрологический метаморфоз открывает возможность для активизации новых контуров, которые реализуют более сложные формы сознания и передачи информации.
Как считает Т. Лири, первые четыре импринта занимаются освоением пространства. Три последующих импринта вместе с кондиционированными сетями занимаются освоением времени.
Время, которое ощущает наша нервная система, измеряется по 1) интенсивности сигнала; 2) качеству сигналов (частоте и форме); 3) продолжительности сигналов (скорости изменения).
Следует особо подчеркнуть, что временное сознание не оперирует полярными и ценностными категориями пространственного сознания. Для временного сознания нет понятий левого и правого; нет ни принуждения, ни беспомощности; нет конкуренции, нет слов, стремлений, страхов, неудач, достижений, опасностей; нет бесконечных желаний, нет подавления. Есть лишь простая энергия различной интенсивности, продолжительности, формы и качества: сигналы продлеваются, изменяются, выбираются, а потом гармонизируются и используются для обогащения поляризованного опыта пространственного сознания.
Цель пространственного сознания — выживание в пространстве.
Цели временного сознания — существование во времени, гармонизация интенсивности, качества, продолжительности и формы полученной энергии для расшифровки временных сценариев, закодированных в нервной системе и ДНК.
Можно говорить об этике пространства и эстетике времени: освоении пространства и растяжении или сокращении времени. Четыре пространственных импринта подчиняются законам физики Ньютона. Три «временных импринта» подчиняются законам физики Эйнштейна, как доказывает в своих книгах «Семь языков Бога» и «Психология будущего» Тимоти Лири.
Роберт Антон Уилсон
Д-р Уилсон выделил восемь программ сознания. Первые семь практически совпадают с контурами, описанными Тимоти Лири. Уилсон добавил еще один контур — метафизиологический. Кратко описание Уилсоном импринтов можно свести к следующему.
Оральный импринт. Поскольку питание для появившегося на свет млекопитающего (в том числе и человека) связано с матерью как первым источником питания, а точнее — с материнским соском, первая биопрограмма получила название «оральная». Мать — это для млекопитающего теплое, уютное, безопасное место. Поиск такой комфортной и безопасной зоны запрограммирован у новорожденного на уровне ДНК. Многое в дальнейшем поведении примата зависит от того, при каких условиях протекает первое импринтирование. По мере роста младенца и все большего отдаления от соска, область вокруг матери (зоны безопасности и источника питания) расширяется. В зависимости от того, какой будет эта зона — враждебной или дружелюбной — во многом зависит программирование поведения труса или храбреца (с различными вариациями и оттенками), то есть будет определена наступательная или отступательно-оборонительная стратегия выживания в физическом мире.
Территориально-эмоциональный импринт (программа соперничества). Вторая биопрограмма, вероятно, связана с таламусом («задним», «старым мозгом») и мышцами. Запуск этой программы осуществляется на стадии процесса обучения прямостоянию и ходьбе, а следовательно, освоению территории и утверждению своего статуса в среде соплеменников. Опять-таки, в зависимости от событий окружающего мира, этот импринт определит сильную (доминирующую) роль (статус) альфа-самца либо роль слабого, притесняемого в стае (семье) неудачника. Причем оба типа поведения, в зависимости от обстоятельств в период импринтной уязвимости, определяются интересами выживания. Если примату в условиях враждебной среды оказывается более «выгодным» поведение подчиняющееся, то и в дальнейшем он будет проигрывать свой «успешный» сценарий поведения. Напротив, в случае удачи в агрессивно-наступательной политике и побед в сражениях за территорию, признание в стае закрепится стратегия альфа-самца. Благодаря этой биопрограмме, примат выясняет, какие силы действуют в иерархии его сообщества: кто сильнее его, кто слабее, кому надо повиноваться, а кого можно подчинять и эксплуатировать самому.
Семантический, вербальный импринт. Импринтные участки третьей программы расположены в коре левого полушария и связаны с тонкими мышцами гортани и правой руки. От этой биопрограммы зависит способность к распознаванию символов и, следовательно, речь и мышление. Благодаря этой программе, человек учится коммуникации посредством знаков и осваивает житейскую логику: вешает ярлыки на пристрастно воспринимаемый (через программы выживания) мир, а также устанавливает всевозможные отношения между символами. Ментальное конструирование — моделирование и парадигмы — связаны именно с этой программой.
Социополовой импринт. С программой этого типа связаны сексуальные пристрастия, сексуальная, семейная, общественная роли (поскольку любая социальная форма — наследница родового строя) и, следовательно, общественная мораль. Каким будет сексуальное поведение, опять же зависит от обстоятельств данного периода импринтной уязвимости. На генетическом уровне лишь запускается определенная биопрограмма; как она реализуется, зависит от условий окружающей среды. Этот импринт (в случае «удачного» импринтирования) привязывает тело к видам деятельности, которые связаны с хозяйством, ответственностью и выращиванием потомства. Неслучайно практически во всех архаических сообществах половая зрелость совпадает со вступлением подростка в полноценные социальные отношения.
Запуск всех четырех программ у некоторых народов считался окончательным этапом утраты «паранормального» восприятия. Как бы то ни было, к моменту полового созревания человек получает все базовые импринты.
Нейросоматическая (психосоматическая) программа. Для нейросоматического импринта характерно ощущение гедонического «кайфа», чувственного блаженства, космической, вселенской радости, всепоглощающей любви. Многие мистические переживания д-р Уилсон отождествляет с запуском именно этой программы. Шаманизм, элевсинские мистерии, культ Диониса, раннее христианство, гностицизм, тантра и т.д., по мнению Уилсона, обладали техникой трансмутации, т.е. раскрытием пятого контура.
В целом импринтирование пятого контура сопровождается радикальной перестройкой всего организма, который открывается новым энергетическим потокам, что и ведет к новому восприятию действительности, к новой холистической, «пантеистической» (единотелесной, по выражению Е. А. Торчинова) реальности (реальностям). Этот импринт привязан к задней части коры правого полушария и нейрологически связан с лимбической системой (первый контур) и гениталиями.
Лимбическая система (от лат. limbus — край) — сложный набор структур переднего мозга, представленный таламусом, гипоталамусом, поясной извилиной коры мозга и гиппокампом. Полагают, что источником возбуждения для этой системы является гипоталамус. Лимбическая система — основа для возникновения эмоций. Ее функция заключается в мониторинге переживаемого нами опыта и в выделении особо значимых моментов при помощи эмоциональных маркеров, сигнализирующих нам о важности получаемой информации.
Нейрогенетическая программа. Шестой контур мозга, описанный д-ром Уилсоном, в целом соответствует седьмому Тимоти Лири. Эта программа запускается, когда нервная система начинает «слышать» диалог внутри отдельного нейрона в системе нейрогенетических связей. Архивы ДНК при активизации нейрогенетического контура становятся доступными для сознания в виде архетипических образов юнговского коллективного бессознательного, памяти «прошлых» жизней (отметим, что по генетической линии). Генетические архивы содержат информацию, начиная со времен зарождения жизни и включая планы будущей биологической эволюции. Уилсон отождествляет с этим контуром «филогенетическое бессознательное» в трансперсональной теории Станислава Грофа.
Отметим лишь, что теория генетической памяти не может объяснить всего многообразия трансперсональных воспоминаний. По предположениям д-ра Уилсона нейрогенетический контур располагается в новой коре правого полушария.
Программа метапрограммирования. Обычный представитель Homo Sapiens (I – IV контуры) не осознает, что его мировосприятие, его видение и ощущения — результат моделирования его собственного мозга. Он видит бессознательно, механически, считает воспринимаемое им внешним по отношению к себе.
Сознание же, осознавшее свою зависимость от способов восприятия, моделей, парадигм (т.е. всех программ мозга и не только мозга!), понимающее относительность этого восприятия (и данной реальности), а также готовое и способное к самоперепрограммированию, — результат запуска контура метапрограммирования. Когда освоен контур метапрограммирования, человек освобождается от единственной реальности, в которой он был заточен. «Душа» (Сознание) этого контура — суть «Творящая пустота», принимающая в себя сознания всех предыдущих контуров; зеркало, меняющее угол отражения; инструмент, изобретенный вселенной с целью увидеть саму себя (хотя с тем же успехом можно сказать, что Сознание само творит вселенную). Структурирует ее, чтобы познавать и получать опыт самого себя через свое творение, самообъективацию (на манер Гегеля с тем разве что отличием, что, в отличие от гегелевской модели, процесс этого творчества бесконечен и неисчерпаем). «Я» и «Мой мир» становятся единым целым. «Сознание и его функционирование идентичны».
Предположительно локализация контура метапрограммирования — лобные доли головного мозга.
Подведем итог краткому описанию высших контуров (импринтов) по Лири-Уилсону.
Очевидно, что Лири и Уилсон не преодолели «компьютерного» видения мира. Но все же, несмотря на кибернетичность и даже материалистичность в таком понимании человеческого сознания, компьютеризированное восприятие сознания (души) человека — это всего лишь метафора (на что неоднократно обращает внимание д-р Уилсон). Метафора — это и тогда, когда Лири утверждает, что сознание — это энергия, Дух, Бог, информация, интерпретируемая (расшифровываемая) системой (структурой, формой, компьютером, контуром, программой). И тогда это лишь метафора, когда Уилсон видит в сознании «зеркало» мозга. Это всего лишь модели. В воззрениях Лири-Уилсона существует определенная тенденция в спиритуализации энергии. Энергия, интерпретируемая системой, больше напоминает Дух, обретающий свое Сознание (сознания) в разумно (программно) оформленной материи. Ведь для работы обычного компьютера, помимо программиста, программного и аппаратного обеспечения, также необходимо и электричество.
Налицо некоторое противопоставление духа (души) разуму и материи (т.е. физической структуре, организованной материи). Идеи противопоставления души телу (вплоть до восприятия тела как темницы для души в орфико-пифагорейской традиции, а потом в неоплатонизме, гностицизме и т.д.) не могли вытеснить идеи душевно-телесного единства, получившего свое развитие в пантеистических идеях Нового времени, а затем и в русской религиозной философии. И в этом контексте античные суждения о душе (Гиппократ, Гален и т.д.), представляющей собой пневму, циркулирующую по телу, вполне согласуются с моделями Лири-Уилсона.
По мнению Лири-Уилсона, в обычном состоянии мы обусловлены исключительно первыми четырьмя программами: биовыживательными потребностями, эмоциональными играми, дающими статус в социуме, условными правилами игры нашей культуры и сексуальным удовлетворением. Эти импринты не позволяют нам получать другие потенциально доступные сигналы и удерживают нас в границах одной, скажем, не слишком живописной реальности. Возможность стирания и перепрограммирования прежних программ настраивает на другие модели реальности и как следствие — открывает доступ к новым сигналам, которые обычное сознание относит к паранормальным или вовсе нереальным феноменам.
Итак, с помощью воздействия на мозг можно переделывать, обновлять, сужать и расширять сознание. С точки зрения Лири-Уилсона, в целом функция нервной системы заключается в том, чтобы фокусировать, избирать и сужать; импринты (биопрограммы) определяются строго на основе принципа выживания в физическом мире, и человек становится своего рода пленником этих структур. Все, что не связано, а тем более разрушительно для программ выживания воспринимается биологическими организмами как бесполезное и вредное. Любое несанкционированное выживанием воздействие (будь то философия, подрывающая основы бессознательной вовлеченности в процесс физического существования, или химические вещества, определенный спектр электромагнитных волн, религиозный мистицизм и т.д.) должно быть нейтрализовано любым способом.
Роберт Дилтс
Р. Дилтс пишет: «В работе, которую я проводил с Тимоти Лири, мы фактически работали с эволюционной моделью. Существуют определенные периоды времени, когда у людей развиваются такие убеждения».
Определенные типы импринтов связаны с определенными вопросами, которые можно проследить по определенной эволюционной последовательности. Данная последовательность есть нечто весьма близкое иерархии потребностей Маслоу, но имеющее при этом некоторые важные отличия.
Первая стадия включает в себя импринты на уровне биологического интеллекта, который связан с выживанием (Могу ли я выжить?). Как ребенку вам необходимо прежде всего научиться управлять своими основополагающими «биологическими» функциями. Даже простейший организм должен научиться выживать.
Вторая стадия включает в себя эмоциональные импринты (К кому я отношусь? С кем я связан? какова моя территория?).
Третья стадия включает с себя развитие умственных импринтов: (Умен ли я? Умею ли я мыслить? Способный ли я?). Данная стадия в какой-то мере имеет дело со способностями. Она включает в себя развитие навыков понимания символов и эффективной их обработки.
Четвертая стадия включает в себя социальные импринты (Какова моя роль по отношению к другим?).
Пятая стадия.
После этого вы достигаете стадии, на которой у вас развиваются эстетические импринты. Именно здесь вы начинаете осознавать истинную меру вещей и, наконец, приобретаете способность воспринимать красоту и форму (Что является прекрасным? Что доставляет удовольствие?).
Шестая стадия.
И наконец, наступает стадия, когда вы развиваете импринты на метауровне, которые можно назвать духовными импринтами или импринтами на уровне идентичности, когда вы возвращаетесь назад и начинаете обращать свое знание на все предшествующие стадии (Благодаря чему я таков, каков я есть? Каковы пути к самосовершенствованию?).
Киселев Роман
Что важно знать о психотерапии
Что важно знать о психотерапии
Тем, кто никогда не обращался за психологической помощью, работа психологов и психотерапевтов может казаться таинственной и пугающей. Три специалиста решили опровергнуть несколько самых стойких и распространенных мифов.
О том, что нам хорошо бы знать о психотерапии, рассказывают клинический психолог из Колорадо Стефани Смит (Stephanie Smith), клинический психолог, профессор Фуллеровской школы психологии Райан Хоуэс (Ryan Howes) и помощник исполнительного директора по исследовательской работе Американской психологической ассоциации Линн Бафка (Lynn Bufka).
1. Психотерапевт – это не тот, кто дает советы
Не рассчитывайте услышать от него, что вам нужно развестись или уволиться с работы, и тому подобные рекомендации. «На самом деле наша работа в том, чтобы помочь человеку лучше узнать себя и начать думать иначе, вести себя иначе, иначе смотреть на мир, – говорит Стефани Смит. – А вовсе не в том, чтобы давать советы».
Конечно, психотерапевт может рассказать вам о стратегиях, помогающих справляться с такими проблемами, как депрессия, тревожность, биполярное расстройство. Но в том, что касается решений, определяющих вашу жизнь, он выступает скорее как помощник. «Неужели вы идете к психотерапевту для того, чтобы передать ему власть над собой? Или все-таки вы хотите обрести власть над собой?» – спрашивает Райан Хауэс.
2. Они сами посещают психотерапевтов
«Я бы никогда не доверился психотерапевту, который не проходил психотерапию», – говорит Хауэс. Большинство психотерапевтов проходят свою психотерапию, может быть, не постоянно, а время от времени, на том или ином этапе своей карьеры.
3. Психотерапевты работают не только с душевными расстройствами
«Это одно из самых распространенных заблуждений, будто клиенты психотерапевтов – это только люди с психическими расстройствами, – объясняет Хауэс. – Клиенты приходят к нам с самыми разными проблемами, отнюдь не связанными ни с каким диагнозом. Впрочем, если расстройство все же диагностировано, вам нечего стыдиться, точно так же, как вы не стесняетесь рассказывать врачу о любых других проблемах со здоровьем».
Когда человек переживает внутреннюю борьбу, однако еще не истощен ею, он обычно не видит смысла обращаться к психотерапевту. «На самом деле, если вы чувствуете, что увязли в проблемах и не можете с ними справиться, если вы подавлены, есть резон проконсультироваться со специалистом», – уверена Линн Бафка.
4. Психотерапевт не расскажет ваши тайны третьим лицам
«Конфиденциальность – это правило номер один, – говорит Райан Хауэс. – Я быстро потеряю свою лицензию, если начну обсуждать своих клиентов со знакомыми или родными». Впрочем, психотерапевты могут обсуждать некоторые случаи в узком кругу коллег, которым доверяют. «Мы устраиваем такие встречи регулярно, кто-то раз в неделю, кто-то раз в месяц, – рассказывает Смит. – Рассказываем о трудных случаях, выслушиваем мнение коллег. Но никакой информации, позволяющей идентифицировать клиента, мы не сообщаем».
5. Психотерапевты не ищут в Сети информацию про вас
«Это было бы нарушением границ и принципа конфиденциальности», – объясняет Смит. Они работают с той информацией, которую вы им преподносите, и не будут спрашивать, как вы объясните «ту картинку» в соцсети, которую вы запостили на днях. «Я никогда не буду «гуглить» в поисках информации про клиента, мой принцип – процесс терапии ограничен пространством моего кабинета», – подтверждает Хауэс.
6. При встрече психотерапевт «не узнает» вас, если вы первым его не поприветствуете
У вас свидание в ресторане, и за соседним столиком вдруг оказался ваш психотерапевт. Можете не бояться, что он подойдет и скажет: «Добрый вечер! Рад видеть, что вы в порядке!» «Психотерапевт не должен показать, что знаком с вами, если вы сами не сделаете первый шаг. Но и в этом случае он не раскроет окружающим, что является вашим психотерапевтом, если вы сами не скажете об этом», – объясняет Линн Бафка.
7. Главное для успеха терапии – найти «своего» психотерапевта
«Самый известный, самый авторитетный психотерапевт в мире не поможет или мало поможет вам, если вы с ним не будете совпадать, – говорит Смит. – Совместимость – один из главных факторов успеха. Как показывают исследования, она даже важней, чем метод терапии, квалификация терапевта, продолжительность терапии и прочее».
Как понять, что вы нашли «своего» терапевта? «В этом случае вы будете чувствовать, что вас слышат, понимают, уважают, принимают и вы в безопасности. Хотя сам по себе процесс психотерапии может быть нелегким», – объясняет Линн Бафка.
8. Простого присутствия клиента недостаточно – ему нужно активно участвовать в процессе терапии
Порой, отправляясь к психотерапевту, клиенты думают, что все, что от них требуется, это посещать сеансы. Примерно так, как они приходят к врачу с жалобами на сильный насморк и уходят с рецептом на антибиотик. «Если человек приходит к нам с установкой «решите мои проблемы», он будет сильно разочарован», – говорит Хауэс. Психотерапия невозможна без сотрудничества клиента и терапевта, пассивное ожидание результата ничего не даст.
9. Они не всеведущи
«Нередко люди полагают, что психотерапевты обладают способностью читать в душе клиента. Но это не так, – предупреждает Линн Бафка. – Мы получили специальное образование, у нас есть определенное понимание человеческой природы, поведения, эмоций, и с помощью этих знаний мы можем анализировать ситуацию, в которой оказался наш клиент. Мы не можем волшебным образом заглянуть в его душу, понимание – это процесс».
10. Это нелегкий труд
Принимать по несколько клиентов в день, помогать им справляться с тяжелыми переживаниями и травмами – все это требует больших душевных затрат. «Да, когда ты час за часом, день за днем вникаешь в человеческие драмы, потом порой не хватает сил на собственную семью, – отмечает Стефани Смит. – Но с этим можно научиться справляться».
«Мы профессиональные хранители секретов, – говорит Хауэс. – Со временем этот груз начинает давить все больше. Поэтому нам тоже нужны свои конфиденты, с которыми мы можем откровенно поговорить».
И тем не менее они чувствуют большое удовлетворение от своей работы. «Я вижу, что психотерапия работает. Клиенты обретают новый взгляд на вещи, новые способы действовать. Они начинают лучше справляться с жизнью, будь то сфера отношений или работы», – говорит Бафка. «Я просто люблю людей, – признается Стефани Смит. – Мне нравится глубже понимать их, вот и весь мой секрет. Для меня они бесконечно интересны». «Я с восхищением наблюдаю внутренний рост своих клиентов», – добавляет Хауэс.
Сепарация и ее последствия
Сепарация и ее последствия
Проблема взаимоотношений взрослых детей с родителями встречается в психологической практике часто.
Не удается установить нормальные отношения с мамой, которая бесцеремонно вторгается в семью своей дочери, пытаясь навести правильный, по ее мнению, порядок. Еще хуже, когда на одной территории живут несколько поколений, которые не могут нормально взаимодействовать между собой.
Любовь и ненависть в таких семьях тесно переплетены, спутаны в клубок, который нелегко распутать. Всему виной незаконченная сепарация.
Сепарация — это отделение родителей и взрослых детей. Формально они взрослые, а психологически во взаимоотношениях мало что поменялось с подросткового, может быть, даже детского возраста.
Процесс сепарации начинается с момента рождения. С детьми много хлопот. Им все интересно, они все время норовят куда-то залезть. Ответственность за ребенка и страх не уследить, неверие в собственные силы рождают тревогу. Чтобы с ней справиться, мама старается ограничить ребенка: не ходи туда, не лезь, не бери это. Ребенок получает послание: «Мир опасен, ты должен быть рядом».
Вместо изучения как все устроено, ребенок прячется за маму, а ей так спокойнее. Естественный процесс развития самостоятельности ограничивается.
Новый период в жизни, например, подростковый возраст, заставляет расширять свое присутствие в социуме. Недополученные навыки самостоятельности проявляются трудностями в школе. Активная помощь родителей с домашним заданием и всеобщий контроль не позволяют ребенку почувствовать ответственность за процесс. Он не столько занят учебой, сколько пытается порадовать родителей хорошими оценками или обезопасить себя от их гнева при неудаче.
Часто причиной контроля является повышенная тревожность, которая возникает из-за неблагополучия в отношениях супругов. Тревожность сопровождает родителя (обычно маму) в неполных семьях.
Со временем ребенка все сложнее контролировать. Круг его интересов расширяется, а родители привычно пытаются за всем уследить. При этом они не доверяют ребенку, тоже по привычке. Подросток бунтует против недоверия, против неоправданных ограничений. Конфликт сказывается на успеваемости, приводит к девиантному поведению.
Вместо сотрудничества — борьба, вместо помощи — указания и претензии.
Все это только ухудшает семейный климат.
Девочки в таких семьях, устав от конфликтов, пытаются убежать от родителей замуж. Это обрывает сепарацию, не завершая ее. Дочь все равно эмоционально зависима от матери, тем более, что обычно та старается активно участвовать в ее жизни. Эта активность направлена против мужа, потому что он является соперником за влияние. Не потому ли столько анекдотов про тещу и зятя?
Впрочем, все это относится в равной степени и к мужчинам, маменькиным сынкам, которых делят мама и жена. Взрослый ребенок мечется между двух огней, ухудшая отношения с обеими сторонами, мучаясь чувством вины.
В нормальном процессе зрелая личность автономна, у нее сформирована «Я» концепция, и свои отношения с людьми человек строит на этой основе.
Термин «эмоциональный разрыв» ввел Мюррей Боуэн, автор теории семейных систем, один из основателей семейной терапии. М. Боуэн определял степень автономности или дифференцированности личности по ее способности отделять мыслительный процесс от эмоций. Иными словами, уровень сформированности личности определяется тем, в какой степени реакциями человека управляют его эмоции.
Эта способность во многом определяется родителями. Каждая мать знает, насколько маленький ребенок зависим от ее состояния. У них одно эмоциональное поле. В процессе взросления ребенок учится управлять своими эмоциями, разделять свои эмоции и эмоции родителей. Незаконченная сепарация оставляет процесс формирования личности незавершенным. Отсутствие самостоятельности, эмоциональное переплетение с родителями мешает осознанию своей уникальности.
Поиск партнера, без которого жизнь не в радость — это все про незаконченную сепарацию. В браке взрослый ребенок ищет в партнере такую же эмоциональную связь. У него не сформирован новый опыт. Отсюда детские механизмы взаимодействия в паре: заслужить одобрение, подстроиться под настроение, чувствовать так же, как партнер. Человек стремится в эмоциональное переплетение, которого он лишился, убежав от родителей, и не получает этого. Брак распадается или продолжается с эмоциональными мучениями.
Не понятно, как можно иначе. А иначе — это когда партнерские отношения связывают две автономные личности, и у каждой есть право на собственные эмоции, которыми можно поделиться.
Ребенок зависим от родителей. Ему нужно тепло, участие и принятие. Оно нужно и взрослому, но это другой уровень взаимодействия для успешного движения по жизни. Детско-родительские отношения не предполагают равенства. Оно наступает, когда ребенок вырастает. Тогда это два взрослых близких, которые проявляют заботу друг о друге, уважая личное пространство каждого. При таком взаимодействии оба довольны и живут своей жизнью здесь и сейчас, каждый в своем возрасте, в соответствии со своими потребностями.
Здесь и сейчас, а не там и в прошлом. Тогда нет почвы для бесконечных выяснений отношений. А это совсем другое качество жизни даже для пожилого человека.
Помимо «залипания» существует и другой полюс незаконченной сепарации. Недостаток любви и внимания, ощущение своей брошенности, ненужности, обусловленность хороших отношений заставляет ребенка активно искать заботу, доказывать родителям свою «хорошесть». Бесплодная погоня за принятием, которая продолжается во взрослой жизни. Возвращение детских переживаний не дает сосредоточится на текущей жизни.
Такой человек не умеет выстраивать близкие отношения. Он боится раскрытия перед другим, родители всегда были эмоционально далеко, и общение сводилось к обсуждению и выполнению каких-то функций. Движение навстречу ассоциируется с незащищенностью. Потребность в близости и страх перед ней составляют внутренний конфликт со всеми вытекающими отсюда страданиями.
Незаконченная сепарация является отличной почвой для формирования зависимостей различного рода, любовной в первую очередь.
Самостоятельность — это не просто отделение от родителей, это способность индивида самостоятельно принимать решения и отвечать за них, это отличает взрослого от ребенка. К сожалению, родители сами иногда так и не становятся взрослыми в полном смысле слова.
Когда мать всю жизнь посвящает ребенку, она демонстрирует ему паттерн поведения, в котором «спаянность» является основой. Процесс воспитания всегда осуществляется на собственном примере, это передается детям. Так возникают сценарии, которые повторяются из поколения в поколение. Жизнь дочери поразительно совпадает с жизнью матери, собственная дочь с большой долей вероятности рискует все повторить.
Взрослый человек имеет больше ресурсов, чем ребенок. Он, в основном, финансово независим, чаще всего живет отдельно от родителей. Он способен переосмыслить многие аспекты с позиции взрослого человека. Опыт таких отношений у него уже есть, на работе он вынужден взаимодействовать из взрослой позиции. Все это можно использовать в перестройке отношений с родителями.
Важным моментом выхода из эмоциональной зависимости является преодоление страха перед реакцией родителя. Нельзя отвечать за эмоции другого, даже если это мама. Это вопрос личных границ. Наличие таковых у детей не принимается в расчет. Умение их выстаивать является первым шагом к завершению сепарации. Трудность в том, что ограничение самостоятельности ребенка лишает его постепенно приобретаемого в нормальном процессе опыта. Во взрослом состоянии за него приходится платить больше.
Осознание и принятие того, где сейчас находишься — необходимое условие любых изменений, это вообще начало процесса. Терапия заключается в стимулировании автономности, в освоении навыков самостоятельной жизни, в первую очередь в эмоциональной сфере.
Конечно, это не просто. Необходимо новое понимание того, что происходит не только в отношениях с родителями, но и в отношениях вообще. Надо еще простить и отпустить множество детских обид, а порой и откровенных издевательств, полученных от близкого человека. Часто речь идет о травмах, полученных в детстве и юности.
Как себя вести с мамой, которая в силу возраста и других причин уже не способна перестроиться? Общаться разумно не получается, а жесткий отпор тормозит чувство вины, которое мама активно стимулирует. Внутренний конфликт продолжается на новом уровне. Простые советы взрослеть не работают, потому что вроде и взрослая, вот только мама это не понимает, а попытки доказать заранее обречены. Всему свое время. Родители перестраиваются легче в активном возрасте, есть возможность сосредоточиться на других сферах жизни.
Результатам переосмысления своей позиции в отношениях с родителями является изменение стиля общения. Детская модель поведения включает оправдания, излишне эмоциональную реакцию на несправедливые претензии и некорректное вмешательство.
Раздражение, доказывание своей правоты, попытка обязательно донести и изменить отношение — к такому поведению родители привыкли. Оно происходит от неразделенности личностных реакций, как в детстве, когда это нормально.
Общение из взрослой позиции включает спокойную дискуссию, уверенное объяснение своей позиции, способность слушать. Это непривычно и может вызвать недовольство и обиду, но оно станет сигналом к пересмотру отношений родителя к взрослому ребенку.
Речь здесь не идет об игнорировании интересов родителей или прекращении общения с ними. Наоборот, стоит проявлять заботу и уважение. Разница в том, что это взаимодействие взрослых людей.
Нельзя требовать перестройки отношения родителей, пока сам взрослый ребенок не перестроит свое отношение и поведение. Правильно посланный сигнал обязательно будет услышан. Не всегда реакция на него бывает приятной.
Степень личностного развития родителей тоже бывает разной. Они могут так и не смириться с тем, что ребенок вырос. Ничего не поделаешь, нельзя заставить человека поступать так, как хотелось бы. Но главное состоит в понимании собственного выбора.
Не должно быть иллюзий. Сепарация не решит все психологические проблемы человека. Она не отменяет личностный рост (хотя это выражение кажется слишком общим, потому как мало что выражает — лучше говорить о повышении осознанности и успешной адаптации человека в разных сферах жизни). Проблемы, заложенные в детстве, могут еще долго отзываться и требовать своего решения. Но все это невозможно без психологического отделения от родителей.
Сепарация сильно влияет на качество жизни во всех сферах.
Она определяет уровень автономности личности, ее способность нормально функционировать в семье, в обществе. Она позволяет нормально воспитывать собственных детей, освобождая их от груза наследственных проблем. Все получают разное воспитание. Но это не значит, что человек обречен воспроизводить родительские модели поведения.
Начало самостоятельной жизни — это повод задуматься о себе, как о личности. Детство однажды кончается, хорошо бы заметить это вовремя.
Евгений Чвалун
Решиться на перемены в себе
Решиться на перемены в себе
Обращение к психологу или психотерапевту стало если не распространенным, то по крайней мере доступным для многих способом достижения внутренней свободы. Психоаналитик Ален Эриль (Alain Héril) называет девять важных шагов в процессе терапии на пути к обновлению собственного «Я».
Признать свое страдание
«Я постоянно сталкиваюсь с жестокими мужчинами». «Я выбираю друзей, которые меня предают». «Я раздражаюсь по пустякам»… Повторение жизненных сценариев – исходная точка любого терапевтического пути или шага в личностном развитии. Осознать это обстоятельство, мешающее нам двигаться вперед, уже значит увидеть возможность перемен. Но это нелегко, поскольку мы вынуждены смириться с мыслью, что в нас против нашей воли действует некая сила и что нам нужна помощь , чтобы с ней справиться. Вы готовы, со своей стороны, признать свою беспомощность и уязвимость?
Взять на себя часть ответственности
Переложить вину за свое неблагополучие на окружающих или на общество проще, чем признать свою часть ответственности. А ведь чтобы решиться изменить себя, нужно захотеть вновь стать творцом своей жизни, то есть выйти из роли жертвы. А также признать, что невозможно изменить других, как, впрочем, бессмысленно надеяться, что они изменят нас: меняясь под внешним влиянием, мы в лучшем случае адаптируемся, а в худшем – подчиняемся желаниям других. Единственное возможное и желательное изменение – то, которое исходит от нас и направлено на нас самих. Вы готовы перестать жаловаться?
Встретиться с неизвестностью
Даже когда мы не удовлетворены или несчастны, нам часто проще продолжать жить, ничего не меняя, чем рисковать все перевернуть. Ведь стратегии сохранения status quo, которые мы применяем, как бы хрупки они ни были, дарят нам комфорт привычного. Осмеливаясь встать на путь изменений, мы решаемся преодолеть страх неизвестности: как я буду жить без этой боли, которая, в определенном смысле, стала уже частью меня? А что я узнаю о себе, о моем прошлом, о моих недостатках? Мы опасаемся, что увидим внутри себя другого человека, в то время как то, что мы там обнаружим, – это и есть мы сами, но в таком свете, с такими мотивами и границами, о которых мы до сих пор не подозревали. Вы готовы выйти за пределы привычного?
Оборвать некоторые связи
Открывая себя заново, мы осознаем схемы, по которым действуем, требования, которым подчинились, мечты и идеалы, которые мы себе навязали, обязательства по отношению к семье и роду, которые мы взялись исполнять. Чтобы стать собой, иногда необходимо нарушить эти обязательства, перестать соответствовать предполагаемым ожиданиям наших родителей, отбросить тот образ себя, который сложился у нас самих и у окружающих, чтобы найти собственный путь самореализации. Вы готовы к таким изменениям, которые кому-то (и вам) не понравятся?
Отбросить привычные представления о мире
Всякое личностное изменение вызывает изменения духовные, поскольку любые серьезные сомнения в себе влекут за собой новый взгляд на мир. Наши ощущения, наши чувства, наши ценности, наши мнения, наши представления об отношениях – все подвергается ревизии. А ведь эта «революция» не происходит за неделю и бывает очень неспокойной! Она требует вовлеченности, сил, энергии, готовности уступать, одновременно вызывая много сомнений и сопротивления, а порой приводит к изменениям в образе жизни и отношениях с людьми. Вы готовы усомниться в том, в чем вы были уверены?
Признать, что не все можно изменить
Психотерапевтическая работа позволяет обнаружить свои скрытые ресурсы, но в то же время и показывает нам наши границы. Мы становимся более сильными, но не всемогущими. Как если бы художник, годами использовавший только три краски, обнаружил, что в его распоряжении имеется целых два десятка: его палитра расширилась, его шансы нарисовать картину своей мечты увеличились, но его навыки и вдохновение все равно имеют предел. Вы готовы узнать свои истинные границы?
Взять терапию в свои руки
Многие пациенты думают, что их задача – дойти до кабинета, а в остальном делегируют ответственность психотерапевту. Но внутренние изменения возможны только тогда, когда мы сами по-настоящему включаемся в работу. Отвага состоит в том, чтобы занять свое место в этом кабинете, который становится пространством именно нашей терапии. Это означает, что мы должны быть бдительными, когда возникает перенос: психотерапевт нам не родитель и не наставник, он просто человек, на которого мы можем опереться, чтобы двигаться вперед. Вы готовы отказаться от пассивной роли?
Обозначить пределы психотерапии и/или психотерапевта
Пройти «свою» психотерапию – это также означает осмелиться внимательно отнестись к тому, что делает психотерапевт, замечать, когда его действия недостаточно точны или когда работа, по нашим ощущениям, буксует. И, самое важное, решиться сказать об этом. Кабинет – это место, где мы символически учимся: если мы попробуем быть свободными и автономными в рамках психотерапии, нам будет легче проявлять эти качества и в реальном мире, с родителями, начальником, партнером… Окончательная свобода – та, которая позволит нам ощутить, что терапия закончена, и сказать об этом психотерапевту. И положить конец значимым отношениям, которые полны эмоций и имеют свою историю. Вы готовы стать независимыми?
Искать свой путь
Порой эта обретенная свобода будет подталкивать к тому, чтобы сменить психотерапевта или метод психотерапии: перейти от психоанализа к телесно-ориентированной терапии или к тренингам личностного роста, – все это в определенной степени тоже способ выйти за пределы зоны комфорта. Но внимание: не поддавайтесь искушению стать «серийным» пациентом, «пойти по рукам»! Все эти решения нужно принимать сознательно и обдуманно. Ведь в конечном итоге смелость – это не столько готовность искать приключения на пути перемен, сколько стремление возделывать свой сад, преодолевая периоды нерешительности. Вы готовы продержаться столько, сколько понадобится, и не пытаться сбежать от терапевта и от себя?
Болезни кожи – послания души
Болезни кожи – послания души
|
Юнгианский психолог Энн Магуайр – о том, как наша кожа показывает нам выход из конфликта с собственным внутренним миром. 1. В здоровом состоянии кожа представляет собой в высшей степени стабильный и уравновешенный орган, не причиняющий ни малейшего беспокойства. Она излучает покой и безмятежность. Это обманчивое свойство кожи внушает мысль о ее незыблемом постоянстве. Когда кожа здорова, она тиха, безропотна и не требует иного ухода, кроме ежедневной гигиены. Можно сказать, что она напоминает воспитанного домашнего кота, не доставляющего никаких хлопот своему хозяину. Именно по этой причине большинство людей не придают своей коже должного значения. Но заболевая, кожа становится похожей на взбесившегося кота, который еще совсем недавно тихонько мурлыкал и терся о ногу… Иначе говоря, заболевая, кожа заявляет о себе самым ощутимым образом. 2. Очевидно, что память о событиях жизни не исчезает бесследно и все когда-либо пережитое продолжает существовать. Юнг предположил, что опыт и переживания, которые как будто испарились, сохраняются в смежной с Эго области психики, которую он назвал личным бессознательным. Личное бессознательное вмещает психические содержания и процессы, по какой-либо причине отвергнутые индивидом и вытесненные им из сознания. Это внушающие беспокойство мысли, внутриличностные конфликты, моральные проблемы или неприемлемые эмоции. Та же участь может ждать также и содержания, некогда осознаваемые, но забытые, поскольку в данный момент времени они не являются для индивида существенными. Таким образом, все продукты психической деятельности, не обладающие достаточной энергией, чтобы удержаться в сознании, отправляются в личное бессознательное. 3. Среди всех телесных органов кожа является самым главным индикатором психического состояния человека. Она – своего рода зеркало, в котором отражается любое расстройство психики. Многие поражающие кожу заболевания, как быстротечные, так и хронические, несут уникальную информацию, позволяющую глубже понять процессы, происходящие в психике… Эти заболевания сигнализируют о страхах, тревогах, подавленных эмоциях и говорят о наличии бессознательных комплексов. 4. Человека в состоянии невроза можно сравнить с заколдованным сказочным персонажем, ибо люди, оказавшиеся во власти невроза, страдают от внутреннего конфликта и имеют пагубные склонности по отношению к самим себе и окружающим. Они вынуждены вести себя гораздо хуже, чем могли бы, действовать помимо своей воли под давлением бессознательного. У школьника возникла аллергия на кожаные стельки школьных башмаков, затем развившаяся в жуткую экзему стоп (а стопы находятся в тесном контакте с внешним миром). Таким сверхчувствительным образом мальчик отреагировал на хром, который используется для обработки кожи. Спустя некоторое время выяснилось, что аллергическая реакция совпала с его переходом в следующий класс, где он страдал от тирании учителя. У женщины средних лет возникла аллергическая реакция на дорогие духи в первый же день, когда она ими попользовалась. Немного погодя она сопоставила факты и поняла, что эти духи подарил ей любимый мужчина полгода назад. Они были его прощальным подарком, в тот день он бросил ее самым недостойным образом. И теперь кожа женщины отвергла его подарок, поскольку она сама не смогла смириться с его поступком. Еще одна женщина, прежде имевшая престижную работу в индустрии моды, в силу неудачно сложившихся обстоятельств была вынуждена работать кассиршей в баре, расположенном в центре города, и обслуживать скучных, уставших от жизни клиентов, с тоской ожидая окончания рабочего дня. Когда ее руки покрылись экземой, обнаружилось, что у нее аллергия на никель – металл, содержащийся в монетах, с которыми постоянно приходилось иметь дело ее рукам. Кожа на руках этой женщины отвергла работу кассирши, поскольку она сама не осознавала упорства, с которым ее психика сопротивлялась ее нынешним возможностям и доходам. Экзематозный процесс, начинающийся с появления первичных везикул, представляет собой миниатюрное извержение вулкана. В масштабах человеческого организма он оказывает воздействие, равноценное событию планетарного значения, при котором газы и раскаленная магма высвобождаются из недр земли. Исходя из этой аналогии, разумно рассматривать экзему как извержение подавляемого ранее неосознаваемого психического напряжения. 5. Непрекращающееся психическое развитие имеет жизненно важное значение,поскольку, если не избавляться от устаревших представлений и неактуальных способов адаптации, это грозит энергетическим застоем и даже смертью. Символом же психической адаптации и трансформации, а также эволюции души является сбрасывание кожи… Здесь невозможно не обратить внимание на сходство больного псориазом человека со змеей, пытающейся освободиться от отмершей и ставшей тесной оболочки. Если змее не удастся сбросить кожу, она умрет. Чтобы продолжать жить, ей нужно освободиться. Аналогично пораженная псориазом кожа человека говорит о неудачной психической адаптации. Вероятно, какое-то содержание психики, комплекс или архетип запрудили свободное течение потока энергии либидо, что привело к застою психической энергии и к регрессии. При поверхностном психологическом рассмотрении можно предположить, что человек не предпринял вовремя некий важный шаг из-за лени, нерадивости или страха либо же из-за того, что он вообще не знал о необходимости совершения этого шага. На глубинном же уровне бессознательный мир человека может поведать о том, что болезнь возникла из-за того, что некоторые интеллектуальные, эмоциональные, сексуальные или духовные аспекты его жизни остаются незадействованными, омертвели еще при жизни. Подробнее см. Э. Магуайр «Кожные заболевания – послания души» (София, 2012).
|
Сепарация — экзамен на успешность
Сепарация — экзамен на успешность
|
Сепарация (от лат. separatio — отделение) — уход от объекта или прекращение с ним каких-либо отношений. Сепарация представляет собой процесс, благодаря которому человек приобретает чувство собственного «Я». Ощущает себя самостоятельной и независимой личностью.
«Люди, не прошедшие сепарацию, испытывают большие трудности в создании собственной семьи и в выращивании детей. У таких людей не простроены границы «Я», в каком-то смысле — они скорее части целого – элементы не расчлененной эго-массы многопоколенной семьи. Механизм поддержания слитности – передача тревоги от одного человека к другому, главным образом от матери к ребенку. Когда мать неконтролируемо сливает свою тревогу ребенку, а он, в силу возраста и универсальных способов приспособления к миру взрослых (стремления соответствовать ожиданиям взрослых, физической зависимости от взрослых), берет в себя эту тревогу, тогда и образуется общая эмоциональная система матери-ребенка. Общая эмоциональная система означает, что люди не имеют свободу выбора реакций тогда, когда они вместе, их поведение автоматично. Мама кричит — ребенок обижается. Мама обвиняет – ребенок сердится. Это происходит всегда, независимо от возраста составляющих этой пары. Не понятно, кто что чувствует, мама беспокоится и ребенок беспокоится, при этом им может казаться, что они беспокоятся по разным поводам, на самом же деле один беспокоится, просто потому, что беспокоится другой. На этой основе не может происходить полноценной сепарации.»
Есть мамы, которые не хотят сепарации своих детей. Проще всего восприятие собственных детей такими мамами можно описать одной фразой: они не желают знать, что ребенок тоже человек. Они не в состоянии контактировать со своим ребенком как с равным. Причин может быть несколько:
Высокая тревожность. Жизнь – штука сложная, следовательно, все происходящее – повод для беспокойства, опасений и всяческих дурных предчувствий. В таком полувоенном положении задача матери – ограждать и защищать от всех напастей, а не общаться на равных.
Внушить ребенку мысли о его несамостоятельности, слабости, нежизнеспособности – лучший способ замедлить и отсрочить сепарацию.
Неприятие материнской роли. Такие женщины считают, что быть мамой – очень тяжело; у них регулярно возникают вопросы: а правильно ли я поступаю, что я должна говорить или чувствовать, хорошая ли я мать? Такие мамы не доверяют своему инстинкту, а ждут одобрения или инструкций извне. Тут уж не до контакта с ребенком, тут главное – правильно исполнить возложенные на тебя жизнью обязательства.
Попытка реализоваться в ребенке. Маму не взяли в балетную школу! И она не занималась фигурным катанием! И с музыкой у нее не сложилось! А потом у нее случился неудачный роман! Бедняге ребенку придется испытать на себе всю мощь нереализованных родительских амбиций. Потому что, с момента рождения, он – инструмент материнского морального самоудовлетворения, а не какая-то там отдельная личность.
Проходит процесс сепарации в несколько этапов, важнейшим из которых является подростковый возраст, когда в человеке закладывается фундамент ответственности, формируются волевые качества.
Пубертат — право на ненависть. В подростковом возрасте выплывает наружу все, что было посеяно в раннем детстве — так сказать, пожинаем плоды кризиса трех лет. Если он был пройден успешно, то ребенку достаточно легко заявить родителям, что он уже не ребенок и будет строить свою жизнь, опираясь на свои ценности (которые пока тоже не его собственные, но это не суть важно).
Если же первичная сепарация (кризис 3 лет) не была пройдена, подростку приходится очень непросто, его разрывают на части противоречивые переживания: он очень привязан к родителям и нуждается в них, но что-то сильно не так. Подросток чувствует ненависть к родителям, но редко может ее осознать, не может позволить себе этого. Очень страшно остаться одному, без поддержки, ведь опереться больше не на кого. Именно из-за этого драматичного расщепления возникают такие психические расстройства как панические атаки, суицидальные тенденции (агрессия направляется внутрь из-за невозможности ее выразить), расстройства пищевого поведения, различная психосоматика.
Даже если выражать родителям протест и получается, это еще только половина задачи, и на этом тоже зависают очень многие.
И тогда мы можем наблюдать 30-летних девочек, мальчиков 50-ти лет… Вечно протестующих против всех и вся, идеализирующих и обесценивающих, но не желающих брать на себя ответственность за свою жизнь. «Взрослый» ребенок — увы, не редкость.
Вечный подросток будет реализовывать в первую очередь, свою сексуальность, избегая глубоких взаимоотношений (так называемый «подростковый промискуитет — беспорядочные половые связи), таким образом доказывая свою взрослость и значимость. Отношения с родителями здесь, как правило, остро-напряженные.
Граждане с более ранними нарушениями даже до этого не доходят, предпочитая оставаться в целомудрии при этом компульсивно (навязчиво) повторять, словно убеждая себя и других, как они любят маму и папу.
Но так или иначе, подростковый кризис — это последний шанс отделиться от родителей естественным путем. Затем — только с помощью психотерапии.
Сепарация включает в себя не только взросление, но и особое самоощущение, свойственное самостоятельному человеку. Выделяют несколько типов сепарации, каждый из которых мы должны пройти на пути к окончательной взрослости.
Эмоциональная сепарация. Уменьшение зависимости от родительского одобрения или неодобрения.
Аттитюдная сепарация. Позволяет перестать оценивать себя и все окружающее родительскими оценками, рассуждать в родительских категориях. Это не значит, что в семье непременно должен быть конфликт поколений. Просто подросший ребенок должен перестать смотреть на мир глазами родителей, а начать вырабатывать собственный взгляд, и суждения, основанные на личном опыте.
Функциональная сепарация. Умник со своим уникальным взглядом на мир, сидящий на родительской шее – жалкое зрелище. Функциональная сепарация – это умение обеспечивать себя и существовать физически отдельно от родительской семьи.
Конфликтная сепарация. Способность не чувствовать себя негодяем только из-за того, что ты отделился от родителей, умение жить своей жизнью без чувства вины.
Если все этапы сепарации пройдены успешно, если осуществлены все типы сепарации, то такой человек становится взрослым:
он нравится противоположному полу;
он финансово полностью автономен от родителей;
он активно взаимодействует с социумом, успешен в профессии и в бизнесе.
Сложность с сепарацией, как уже было сказано, в том, что это постоянный процесс. И когда ребенок начинает ходить (а на него шипят: «Не лезь туда, упадешь, будет больно»). И когда деточке не дают завязать шнурки на ботинках, потому что боятся опоздать в детский сад. И когда ребенок заводит неподобающие, по мнению родителей, знакомства (а ему сообщают: «Все равно никто не будет тебя любить, как мама»). Внушить ребенку мысли о его несамостоятельности, слабости, нежизнеспособности – лучший способ замедлить и отсрочить сепарацию. Разнообразие проблем, которые может вызвать симбиоз с родителями, достаточно обширно.
Если этапы сепарации не пройдены, построение зрелых отношений невозможно. Создание семьи — реально, но сложности неизбежны: родительская семья будет незримо присутствовать и пропитывать отношения своим влиянием.
В психологии считается: «Точка роста находится вне зоны комфорта». И действительно: даже для того, чтобы научиться ходить, ребенок должен, в сущности, отказаться от умения ползать. Выйти из зоны комфорта. Для того, чтобы научиться быть самостоятельным – нужно отказаться от того, что «родители лучше знают». Набить свои собственные шишки – но научиться самостоятельности. Но что делать, если родители действительно близки к идеалу, и лучше знают всё ? В атмосфере любви, чуткости и заботливости контролируют, кто с кем дружит, кто когда пришел, кто чего сказал — из лучших побуждений! Молодой человек лишается возможности совершить свои собственные ошибки — и, увы, привыкает быть несамостоятельным.
По закону жанра читатели должны получить полезные советы, которые в два счета помогут завершить сепарацию и оставят всех довольными. И тут нас ждет неприятный сюрприз: к завершению сепарации должны быть готовы обе стороны – и не только ребенок, но и родитель. У некоторых на то, чтобы дать понять своей маме, что «ребенок тоже человек», уходят годы и десятилетия. Некоторые предпочитают действовать на расстоянии – уходят из родительской семьи и почти разрывают отношения. Некоторые тренируют железную волю и чувство юмора в отношениях с родителями. Некоторые предпочитают так и не решать проблемы с сепарацией: и тогда решать эти проблемы придется уже их детям.
Сепарация происходит в тот момент, когда осознаешь, что трудно с родителями не оттого, что они тебя не любят, а потому что они иначе не умеют. Тогда появляется возможность прощать и других близких и важных людей.
По-настоящему взрослым человек становится тогда, когда он может испытывать к родителям глубокое чувство благодарности, независимо от того, что они делали с ним в детстве или продолжают делать сейчас. Он может поклониться в ноги всему своему роду и сказать «спасибо» за то, какой он есть.
Взрослый человек осознает, что он получил в подарок целую жизнь, полноценную жизнь от своих родителей, не больше и не меньше, чем у других людей. И только он сам может выбирать как распорядиться этим даром и как использовать все возможности, которые ему предоставляет его жизнь.
Взрослый человек понимает и глубоко чувствует, что его родители дали ему все, что они могли дать на тот момент. И даже если опыт его взросления был болезненный, или даже травматичный — взрослый человек не отбрасывает его, как нечто дурное, а наоборот — ценит, потому что это часть его самого, которую он в себе принял.
Цель психотерапии в этом вопросе, главная и единственная — это идентификация, признание и принятие того, что есть. Без оценок, без отвращения, без стыда.
Невроз – это борьба за любовь родителей
Невроз – это борьба за любовь родителей
У здорового человека нет фальшивого фасада. Он просто живет и дает жить другим, никому не завидует, не тревожится понапрасну, умеет находить источник радости в самом себе. Американский психолог и психотерапевт Артур Янов, автор мирового бестселлера «Первичный крик», объясняет механизм зарождения неврозов и способ с ними справиться – научиться выражать боль и обиду.
Невроз – это болезнь чувства. По сути, невроз – это подавление чувства и его трансформация в широкий диапазон невротического поведения.
Невроз развивается в тех случаях, когда рядом с ребенком находится человек, который должен его любить, но не любит в действительности. Он начинается как средство умиротворения невротических родителей путем отрицания или сокрытия определенных чувств в надежде, что «они» наконец полюбят несчастное дитя.
Если ребенку продолжают отказывать в поддержке и любви и у него нет отдушин для выхода боли первичных ран, то этот дополнительный натиск на и без того ослабленное «Я» приведет к формированию сильного нереального «Я», прикрывающего беззащитного ребенка. Впоследствии это нереальное «Я» начинает доминировать, защищая ребенка, но одновременно направляя его к развитию психоза.
Если находится человек, к которому маленький ребенок может обратиться со своими первичными чувствами, человек, который поможет ему понять, что он чувствует, человек, который сможет поддержать его, то велик шанс того, что сознание ребенка не расщепится, и он не станет кем-то другим.
Первичная боль – это потребности и чувства, подавленные или отринутые сознанием. Они причиняют боль, потому что им отказано в выражении и удовлетворении. Вся эта боль сводится к следующему утверждению: «Я не могу быть любимым и лишен надежды на любовь, если в действительности стану тем, кто я есть на самом деле».
Когда ребенок еще мал и его организм пока достаточно крепок, он может выдержать очень мощную защиту, сопряженную с весьма большим напряжением. Проходят годы хронического, постоянного напряжения, уязвимые органы и системы не выдерживают нагрузки и начинают отказывать.
Для того чтобы снова обрести цельность, надо почувствовать и распознать расщепление и испустить крик воссоединения, который восстановит единство личности. Чем интенсивнее ощущает пациент расщепление, тем интенсивнее и глубже переживание воссоединения расщепленных частей сознания.
Реально, по-настоящему почувствовать себя отвергнутым означает извиваться от боли во время прихода первичного чувства – значит ощутить себя брошенным, покинутым, нежеланным ребенком. Когда пациент прочувствует это, у него не останется больше чувства отверженности, оно будет исчерпано – останется только чувство того, что действительно происходит в каждый данный момент.
Освобожденный от стыда, вины, отверженности и всех других ложных чувств, он осознает, что эти псевдочувства суть не что иное, как синонимы замаскированного великого первичного чувства отсутствия любви.
Для того чтобы невротик снова обрел способность чувствовать, он должен вернуться назад и стать тем, кем он никогда не был – страдающим ребенком.
Когда устанавливаются связи между разумом и болью, то психосоматические симптомы быстро проходят.
У здорового человека нет фальшивого фасада. Он просто живет и дает жить другим, умеет находить источник радости в самом себе.Он удовлетворен тем, что у него есть, не завидует другим, не хочет того, что хотят они, и не требует для себя того же, чем обладают эти другие. Это значит, что он позволяет другим – своей жене, своим детям, своим друзьям – быть и оставаться самими собой. Он не живет их достижениями и их успехами, не пытается растоптать в них малейшие признаки счастья и радости жизни.
Невротик, беспомощный перед своей первичной болью, часто нуждается в эксплуатации других, для того чтобы ощутить свою важность, которой он иначе не чувствует.
Так как невротик постоянно находится не там, где он есть на самом деле, то он и не может быть довольным в течение какого-то, более или менее продолжительного времени. Настоящее он тратит на то, чтобы изжить прошлое.
Здоровый человек не ищет смысла жизни, ибо смысл этот возникает сам из его чувств. Смысл жизни определяется тем, насколько глубоко человек чувствует свою жизнь (жизнь как свои внутренние переживания).
Отсутствие чувства – вот что разрушает личность и ее представление о самой себе, и, кроме того, отсутствие чувства позволяет разрушать личности других людей.
От кого-то другого мы не можем получить истинного чувства. Сначала мы учимся чувствовать самих себя, а потом мы чувствуем себя, чувствуя других.
Чем ближе становится человек самому себе, тем ближе становится он и другим.
Любовь – это то, что устраняет боль. Можно сказать, что любовь и боль являют собой полярные противоположности.
Любовь – это то, что усиливает и укрепляет ощущение собственной личности; боль же подавляет собственное «Я».
Любить – значит дать другому свободу роста и самовыражения. Решающее условие – оставаться самим собой и разрешить другому вести себя совершенно естественно. Определение любви в рамках первичной теории можно сформулировать так: дать человеку быть самим собой.
Невротик ищет в любви ощущения собственной личности, каковой ему никогда не позволяли быть. Он хочет найти такого человека – особого человека, – который научил и заставил бы его чувствовать. Невротик склонен считать любовью все, чего ему недостает, и все, что мешает ему стать цельной личностью.
Истинная любовь имеет место тогда, когда юноша и девушка любят друг друга и принимают такими, какие они есть в действительности – включая и тела друг друга. Невротики же эксплуатируют тела других людей для удовлетворения старых детских потребностей. Это исключает установление равноправных отношений.
Суть заключается в том, что если вы – невротик, то сможете превратить любого другого человека в то, чем тот на самом деле не является.
Ребенок, воспитанный психически здоровыми родителями, не испытывает потребности идентифицировать себя с ними. Родители не хотят и не требуют этого от ребенка. Напротив, ребенку позволяют обладать теми свойствами личности, которые изначально присущи именно ему.
Если человек, личность чувствует себя, а не занимается символическим разыгрыванием чувств, то вряд ли этот человек будет поступать импульсивно или агрессивно. Диалектика гнева, так же как и боли, заключается в том, что он исчезает только после того, как его прочувствуют.
Невротическая тревожность – это страх оказаться беззащитным перед первичной болью и обидой. Невротическое поведение служит прикрытием боли. На самом деле отвергнута, изуродована и унижена была собственная личность и ее восприятие; поэтому нет ничего удивительного, что человек испытывает страх, когда это чувство становится близким к осознанию.
Невротический страх – это страх потери лжи, в которой постоянно живет невротик. Любая попытка разрушить ложь порождает страх, так как ложь всегда содержит в себе крупицу надежды.
Самый сильный страх больной, проходящий курс первичной терапии, испытывает, когда вся его невротическая игра подходит к концу. Наша цель – пробудить его страх, чтобы подтолкнуть больного к его реальным чувствам.
Единственный способ победить страх – прочувствовать боль и обиду. Страх остается, пока не прочувствована боль.
Невроз – и это стоит хорошенько запомнить – спасает и убивает одновременно. Он защищает реальное «Я», реальную личность от полного распада, но делая это, он погребает спасенную им реальную личность. Ребенок вырастает привязанным к созданной неврозом нереальной личности, которая парадоксальным образом выдавливает из него жизнь.
Чем ближе пациент оказывается к своему чувству, тем ближе становится он к реальности внешнего мира, тем острее будет он вглядываться в других людей, тем глубже будет осознавать социальные феномены. Чем сильнее блокирована внутренняя реальность, тем больше искажено восприятие реальности. Любое продвижение по пути к выражению чувства есть неоценимый дар больному.
А. Янов «Первичный крик» (АСТ, 2009).
Быть реальным – это значит быть спокойным и расслабленным, – у больного исчезают депрессия, фобии и тревожность. Уходит хроническое напряжение, а вместе с ними пропадают в небытие наркотики, алкоголь, переедание, курение, чрезмерная перегрузка на работе. Быть реальным – это значит перестать разыгрывать из своей жизни символическую драму.
Артур Янов (Arthur Janov) – американский психолог и психотерапевт. Автор теории «Первичной терапии», основатель и директор Центра первичной терапии в Калифорнии, США. Его пациентами были Джон Леннон, Йоко Оно и Стив Джобс. 21 августа 2014 года доктор Янов отметил 90-летний юбилей.
Сильва Степанян
Фрагментация души или потеря души…Что это?
Фрагментация души или потеря души…Что это?
Любая травма, через которую мы проходим, имеет способность создавать фрагментацию (или потерю) души, когда теряется часть души.
Травма может произойти вследствие позитивного или негативного опыта. Это что-то, что создает вспышку, шок или удар (приятный или неприятный) внутри нас.
Часть нашей души спасается бегством, часто находясь запертой в момент травмы, в то время как физическое тело и душа продвигаются вперед во времени.
Проживая нашу жизнь, мы можем перемещать, терять или отдавать многие части нашей души, что оставляет в нас чувство пустоты или незавершенности (подробнее о «симптомах» дальше).
И большинство из нас даже не осознают, что мы страдаем от потери души!
Будучи взрослыми, мы оглядываемся назад и думаем, что некоторые детские случаи или происшествия были незначительными или несущественными, а на самом деле, они могут быть и, действительно, являются очень травмирующими для нашего детского или юношеского «Я».
Вы не сможете повторно интегрировать все фрагменты за одну сессию; попытка сделать это может привести к неприятному физическому дисбалансу.
В ловушке прошлого
Фрагмент души находится в ловушке события. Возможно, событие было слишком страшным, поэтому часть души убежала со сцены действия, но не из рамок времени.
Сначала позвольте мне сказать вот что.
Каждый человек уникален.
Нет такого списка симптомов, чтобы сказать определенно, что человек страдает потерей души.
Некоторые «симптомы» потери души могут быть отражением психической или физической болезни, и не обязательно потерей души. Чтобы двигаться дальше, необходимо проверить умственное и физическое здоровье.
Некоторые возможные обстоятельства, приведшие к потери фрагмента души:
- синдром посттравматического стресса ;
- злоупотребления веществ;
- смерть любимого человека;
- травмы, болезни;
- член семьи военного или спасательных служб (полиция, пожарные, спасатели и др.);
- война;
- предательство;
- участие в спорах (пари) и др.
Вот несколько «симптомов», отмеченных специалистами по восстановлению души. Этот список не является ни точным, ни всеобъемлющим.
Симптомы потери части души
- Эмоциональная опустошенность.
- «Не все дома».
- Использование внешних источников, чтобы заполнить пустоту внутри, например, пагубные привычки – алкоголь, наркотики, еда и пр.
- «Часть меня отсутствует».
- Эмоциональное отталкивание людей, но не обязательно сознательно.
- Выпадающие из памяти периоды жизни, (не обязательно связанные с психическим/физическим здоровьем, например, удар.
- «Часть меня ушла с ним , когда он ушел/умер…
- «Он/Она забрал(а) часть моей души…», или «Он(а) забрал(а) мое сердце…»
- Не чувствую контроля над собой.
- «Это был(а) как будто не я…».
- Ощущение глубокого одиночества.
- Чувство разобщенности, разъединенности.
- Чувство разбитости или распыленности.
- Не способен свыкнуться с чем-либо или преодолеть какое-то впечатление.
- Возвращение к событию (эмоционально; визуально) и/ или возвращение к человеку или месту, но не вполне уверен, зачем это нужно.
- Чувствую себя на авто-пилоте.
- «Я отдал(а)ему/ей все, что у меня было…»
- «Я отдал(а) ему/ей мою силу…
- «Он/Она до сих пор имеет власть надо мной…»
- «Я не понимаю, что меня здесь держит!»
- Вечно сердитый или злой на всех.
Фрагментация и/или потеря души обычно появляется вследствие того, что событие или случай были настолько страшными или пугающими, что душа раздробилась, чтобы «спрятаться» или «спастись» от этого события.
Фрагментация души в детстве
Во время моего первого опыта по восстановлению души я нашла мое фрагментированное детское «Я» в возрасте около 8-10 лет глубоко в лесу.
Мое детское «Я» сильно не верило взрослым, включая меня. И потребовалось несколько «визитов» к взрослому «Я», чтобы приобрести доверие отделенного «Я»-ребенка.
Хотя я не помню подробностей события, которое привело к фрагментации, результатом было то, что я выросла с чувством, что можно доверять животным, а людям – нельзя. «Животные не лгут, а люди – да!»
Так как я продолжала «навещать» мое отделенное детское «Я», то моему взрослому «Я» пришлось много работать и проявлять много терпения.
Наконец мое детское «Я» начало разговаривать со мной, взрослым «Я».
И оно злилось, потому что «она» (отделенное детское «Я») была оставлена позади и «навсегда» (до того момента), приклеенная в той временной рамке…одинокая и доверяющая только животным.
В конце концов, к моей радости, мы воссоединились.
Все же есть еще несколько фрагментированных «Я», которые надо возвратить, поэтому я не закончила работу.
Предполагается, что мы, человеческие индивиды, работаем над собой, очищая прошлое и сотворяя наши индивидуальные реальности.
Я полагаю, что одна из вещей прошлого, которая должна быть завершена, — это воссоединение разрозненных фрагментов наших душ.
Как теряются фрагменты души
Известно, что мы, люди, фрагментируемся, отдаем другому человеку часть своей души, выходя из отношений.
Мы также отдаем, не подозревая об этом, части своей души другим людям, контролирующим нас: супругам, врачам, учителям, начальникам, детям, военным, религиозным лидерам, друзьям и т.д.
Некоторые фрагменты души забираются другими людьми – такие люди обычно берут части души у тех, которых считают более слабыми – и фрагменты часто находятся под контролем (обычно через страх, запугивание, задирание и т.д.)
Есть также забирающие, которые крадут, потому что не знают, как вернуть назад свои собственные фрагменты души; это обычно не является сознательным актом, но, тем не менее, вредоносным.
Прошлые жизни
Не все частички души были потеряны в течение этой жизни – многие фрагменты могли быть потеряны в прошлых жизнях.
У меня есть воспоминания о «моей» жизни в Германии во время Второй Мировой войны — как меня мучили и, в конце концов, убили в концлагере.
В этой жизни я все время мысленно возвращалась в концлагерь, ища что-то; у меня была задача это найти, восстановить и вернуть назад первоначальному владельцу.
Я все время к этому возвращалась, пока, наконец, не нашла «это» (до того момента я не имела представления о том, что я ищу) – это была маленькая деревянная коробочка, которая была зарыта глубоко в землю для сохранности.
Я ушла с этой коробочкой и вызвала первоначального владельца. Это оказался мужчина, который отдал мне эту коробку на сохранение. Я ее закопала. Он умер, и позже умерла я.
В этой коробочке находилась часть души, которую я вернула первому владельцу.
Автор Джен Тумер (Jan Toomer)
Источник: http://www.metaphysical-studies.com/blog/2011/09/06/soul-fragmentation-part-one/
Перевод Ольги Черяковой
Запись на индивидуальный сеанс погружения в прошлую жизнь , возвращения фрагментов души и исцеления здесь
Я , как терапевт, работаю в следующих техниках:
Реинкарнационика и регрессивная терапия и
Исцеление Временных линий
8 основных психологических кризисов человека
8 основных психологических кризисов человека
Кризис № 1
Первый важный этап в череде кризисных периодов — от 3 до 7 лет. Его еще называют периодом «укрепления корней». В это время формируется глобальное отношение к миру: безопасен ли он или враждебен. И отношение это вырастает из того , что чувствует малыш в семье, любим он и принимаем или, в силу тех или иных причин, ему приходится «выживать».
Как вы понимаете, имеется в виду не физическое выживание (хотя семьи бывают разные, в том числе такие, где ребенку приходится бороться за выживание в буквальном смысле), а психологическое: насколько маленький человек чувствует себя защищенным среди самых близких людей, избавлен ли он от всякого рода стрессов.
Это очень важный период, так как от чувства, что мир вокруг доброжелателен, зависит и самооценка, отношение человека к самому себе. Отсюда нормально развивается и любознательность и желание быть лучше и еще многое другое.
Такой ребенок взрослеет с чувством значимости собственных усилий: «Я буду стараться, а мир вокруг меня поддержит». Такие дети получаются оптимистами, не боящимися самостоятельности и принятия решений. Недоверие же к миру взрослых (а значит к миру вообще) формирует человека вечно сомневающегося, безынициативного, апатичного. Такие люди, вырастая, не способны принять не только себя, со всеми недостатками и достоинствами, им так же вовсе не знакомо чувство доверия к другому человеку.
Кризис № 2
Следующий кризис с наибольшей остротой проявляется в период с 10 до 16 лет. Это переход от детства к взрослости, когда собственные силы оцениваются через призму достоинств других людей, идет постоянное сравнение: «лучше я или хуже, отличаюсь ли от других, если — да, то чем именно и как это для меня — хорошо или плохо?». И самое главное: «Как я выгляжу в глазах других людей, как они меня оценивают, что значит быть индивидуальностью?» Задача, которая стоит в этот период перед человеком — определить меру собственной независимости, свой психологический статус, границы своего Я среди других .
Именно здесь приходит понимание того, что существует огромный взрослый мир со своими нормами и правилами, которые нужно принять. Поэтому так важен опыт, полученный вне дома, поэтому все наставления родителей становятся ненужными и только раздражают: главный опыт там, во взрослом мире, среди сверстников. И набивать шишки хочется только самому, без заботливых маминых рук.
Позитивное разрешение этого кризиса приводит к еще большему укреплению самооценки, окрепнувшей уверенности в собственных силах, что «я все могу сам». Если же кризис не разрешился должным образом, то на смену зависимости от родителей приходит зависимость от более сильных и уверенных в себе сверстников, от любых, даже навязанных «норм» среды, от обстоятельств, наконец. «Зачем стараться, добиваться чего — то, у меня все равно ничего не получится! Я хуже всех!».
Неуверенность в себе, зависть к чужим успехам, зависимость от мнения, от оценки окружающих — вот те качества, которые человек, не прошедший второй кризис, несет по всей своей дальнейшей жизни.
Кризис № 3
Третий кризисный период (от 18 до 22 лет) связан с поиском собственного места в этом сложном мире. Приходит понимание того, что черно — белые краски предыдущего периода уже не годятся для того, чтобы понимать всю палитру внешнего мира, который гораздо сложнее и не однозначнее, чем казался до сих пор.
На этом этапе опять может появиться неудовлетворенность собой, страх, что «я не соответствую, я не смогу…». А ведь речь идет о поиске собственного пути в этом нелегком мире, самоидентификации, как говорят психологи.
При неудачном прохождении данного кризиса есть опасность впасть в ловушку самообмана: вместо собственного пути, искать объект для подражания или «широкую спину», за которую можно прятаться всю оставшуюся жизнь, или , наоборот начать отрицать всяческие авторитеты, но при этом не предлагать ничего своего, ограничиться только протестом, без конструктивных решений и путей.
Именно в этот период формируется «привычка» поднимать собственную значимость путем унижения, принижения значимости других, которую мы так часто встречаем в жизни. Об удачном прохождении кризиса свидетельствует умение спокойно и с полной ответственностью принять самого себя таким, каким ты являешься, со всеми недостатками и достоинствами, зная, что собственная индивидуальность важнее.
Кризис № 4
Следующий кризис (22 — 27 лет), при условии его благополучного прохождения, приносит нам умение без страха что — то менять в своей жизни, в зависимости от того, как меняемся мы сами. Для этого надо преодолеть в себе некий «абсолютизм», заставляющий нас верить в то, что все, что сделано в жизни к этому моменту — это навсегда и ничего нового уже не будет.
Глобальный жизненный курс , по которому мы двигались до сих пор, почему — то перестает удовлетворять. Появляется непонятное чувство беспокойства, неудовлетворенности тем, что есть, смутное ощущение, что могло быть по — другому, что упущены какие — то возможности, и изменить уже ничего нельзя.
При успешном прохождении этого этапа кризиса исчезает страх перед переменами, человек понимает, что никакой жизненный курс не может претендовать на «абсолютный», глобальный, раз и навсегда данный, что его можно и нужно менять, в зависимости от того, как изменяешься ты сам, не бояться экспериментировать, начинать что — то заново. Только при условии такого подхода можно успешно миновать следующий кризис, который называют «коррекцией жизненных планов», «переоценкой установок».
Кризис № 5
Наступает этот кризис где — то в возрасте 32 — 37 лет, когда уже накоплен опыт во взаимоотношениях с окружающими, в карьере, в семье, когда уже получены многие серьезные жизненные результаты.
Результаты эти начинают оцениваться не с точки зрения достижений, как таковых, а с точки зрения личной удовлетворенности. «Зачем мне это? Стоило ли оно таких усилий?». Многим осознание собственных ошибок кажется очень болезненным, чем — то, чего нужно избегать, цепляясь за прошлый опыт, за иллюзорные идеалы.
Вместо того, чтобы спокойно скорректировать планы, человек говорит себе: «Я не изменю своим идеалам, буду придерживаться раз и навсегда выбранного курса, я должен доказать, что был прав, не смотря ни на что!». Если у вас хватило мужества признать ошибки и скорректировать свою жизнь, свои планы, то выход из данного кризиса — новый приток свежих сил, открытием перспектив и возможностей. Если же начать все с начала оказалось невозможным, период этот будет для вас скорее разрушительным, чем конструктивным.
Кризис № 6
Один из самых сложных этапов — 37-45 лет. Мы впервые отчетливо осознаем, что жизнь не бесконечна, что все тяжелее тащить на себе «лишний груз», что необходимо сконцентрироваться на главном.
Карьера, семья, связи — все это не только устоялось, но еще и обросло множеством ненужных, досадных условностей и обязанностей, которые приходится соблюдать, потому, что «так надо». На этой стадии происходит борьба между желанием расти, развиваться и состоянием «болота», застоя. Приходится принимать решение, что тащить на себе и дальше, а что можно сбросить, от чего избавиться.
Например, от части забот, научившись распределять время и силы; от обязанностей по отношению к близким, поделив из на первичные, действительно необходимые, и вторичные, те, что мы делаем по привычке; от ненужных социальных связей, поделив их на желательные и обременительные.
Кризис № 7
После 45 лет начинается период второй молодости, причем не только у женщин, которые становятся «ягодками опять», но и у мужчин. По словам одного из западных психологов, мы, наконец, перестаем измерять свой возраст числом прожитых лет и начинаем мыслить в категориях времени, которое еще предстоит прожить.
Вот как психолог А.Либина описывает этот кризисный период:
«Мужчин и женщин этого возраста можно сравнить с подростками. Во — первых, в их организме происходят бурные изменения, вызванные закономерными физиологическими процессами. Из-за гормональных изменений в период климакса они, подобно подросткам, становятся вспыльчивыми, обидчивыми, легко раздражаются по пустякам. Во — вторых, у них вновь обостряется чувство самости, и они опять готовы бороться за свое Я, даже при малейшей угрозе независимости. Бороться в семье — с детьми, которые уже покинули или вот-вот покинут родительское гнездо, на работе — чувствуя себя крайне неуютно и неустойчиво в роли пенсионеров, которым » наступают на пятки » более молодые.
Мужчины в возрасте 45 лет сталкиваются с давно позабытыми вопросами юности: » Кто я есть? » и » Куда я иду? «. Это верно так же и в отношении женщин, хотя, у них этот кризис проходит гораздо сложнее.
Многие исследования показывают, что самыми незащищенными в течении этого кризиса оказываются женщины, считающие себя исключительно домохозяйками. Их приводит в отчаяние мысль о «пустом гнезде», которым, по их мнению, становится дом, покинутый выросшими детьми. Тогда они затевают дома перестановку мебели и покупают новые шторы.
Многие воспринимают этот кризис как потерю смысла жизни, другие напротив, видят в таком неизбежном повороте событий возможность для дальнейшего роста. Во многом это зависит от того, как были пройдены предыдущие возрастные кризисы.
В этот период могут обнаружится скрытые ресурсы и не выявленные доселе таланты. Их реализация становится возможной благодаря открывшимся преимуществам возраста — возможности думать уже не только о собственной семье, но и о новых направлениях в работе и даже начале новой карьеры».
Кризис № 8
После пятидесяти лет начинается возраст «осмысленной зрелости». Мы начинаем действовать, руководствуясь собственными приоритетами и интересами больше, чем когда бы то ни было. Однако, личностная свобода далеко не всегда кажется подарком судьбы, многие начинают с остротой ощущать собственное одиночество, отсутствие важных дел и интересов. Отсюда — горечь и разочарование в прожитой жизни, ее бесполезности и пустоты. Но страшнее всего — одиночество. Это в случае негативного развития кризиса из — за того, что предыдущие были пройдены «с ошибками».
В позитивном варианте развития — человек начинает видеть для себя новые перспективы, не обесценивая прежних заслуг, ищет новые сферы приложения для своего жизненного опыта, мудрости, любви, творческих сил. Тогда понятие старость приобретает лишь биологический смысл, не ограничивая жизненных интересов, не несет пассивности и застоя.
Многочисленные исследования показывают, что понятия «старость» и «пассивность» абсолютно не зависят одно от другого, это просто распространенный стереотип! В возрастной группе после 60 отчетливо прослеживается различие между «молодыми» и «старыми» людьми . Все зависит от того, как человек воспринимает собственное состояние: как тормоз или как стимул для дальнейшего развития своей личности, для интересной полноценной жизни.
Все эти кризисные периоды, которыми полна наша жизнь плавно переходят один в другой, как лестница, «длиною в жизнь», где нельзя попасть на следующую ступеньку, не постояв на предыдущей и где, споткнувшись на одной ступеньке, уже не шагнешь плавно и правильно, ровно ставя ногу, на следующую. И уж тем более, не получится перепрыгнуть через несколько ступенек: все равно когда — нибудь придется вернуться и доделать «работу над ошибками».
Личное пространство: посторонним вход воспрещен
Личное пространство: посторонним вход воспрещен
Личные границы представляют собой черту, проходящую между отдельными личностями, людьми которые их окружают и более крупными социальными системами. Предназначение этих границ – разделять человека от других людей, их эмоций, мыслей и поступков. Кроме того личные границы человека выполняют также функцию защиты внутреннего мира от посягательств извне. Порой такие невидимые границы напоминают каменный забор с колючей проволокой, а иногда они вовсе испаряются – все зависит от того, в каком месте и окружении находится человек. Узнайте в статье, для чего нужны личные границы и как правильно их защищать.
Для чего нужны личные границы?
Их главной задачей является обозначение двух важных вопросов:
- Что я считаю своей собственностью (что я буду защищать)?
- За что я несу ответственность (что я буду контролировать)?
Граница личного пространства: как ее определить
Для некоторых людей границы собственности – всего лишь условное понятие. То есть такой человек по сути ничего не считает своим, у него нет “привязки” к вещам. Людям этого типа довольно трудно отказать кому-либо в помощи как моральной, так и финансовой. Главное для них – представать перед всеми добрым, открытым и щедрым человеком.
Противоположным типажом являются люди, границы личного пространства которых чрезмерно широки. Все, что их окружает непременно становится их собственностью – дети, жена, сотрудники, квартира, офисное пространство. Эти люди игнорируют чужие границы, их всегда “слишком много”, они полностью захватывают пространство вокруг себя.
Также существует категория людей, которая не готова нести ответственность не только за других, но и за себя самих. Эти персоны не хотят воспринимать критику, избегают каких-либо обязательств. Мужчины такого типа не собираются выполнять брачные или отцовские обязательства, ведь это для них – нарушение их личных границ, так как ради семьи придется изменить привычный образ жизни.
Как правильно защищать границу личного пространства?
Определить метод защиты границы личного пространства можно лишь исходя из сложившейся ситуации. Прежде всего, важно уметь говорить “нет” – без этого не обойтись тем, кто легко сдается перед нажимом и агрессией.
Человек учится создавать и защищать личные границы еще в детстве. Однако на протяжении жизни эти границы могут меняться еще много раз. К примеру, подростки особо воинственно охраняют границы своего личного пространства. Этот жизненный период необходим им для того, чтобы стать самостоятельными и отделиться от родителей.
Влюбленные же порой настолько растворяются я друг в друге, что лишь со временем начинают замечать, что стало как-то тесно. В случае если правила взаимодействия не будут пересмотрены вовремя, в отношениях либо наступает кризис, либо они и вовсе распадаются.
Главным признаком “здоровых” личных границ является их гибкость.
Ваши отношения будут более приятными, простыми и честными если Вы:
- умеете эмоционально отдаляться от ситуаций, которые Вам неприятны;
- считаете сближение с людьми, которых выбираете комфортным и безопасным;
- учитываете как свои интересы, так и интересы окружающих;
- умеете как давать в эмоциональном плане, так и отдавать.
Важно уважать как чужие границы личного пространства, так и свои, только так возможно комфортно сосуществовать с окружающимим людьми, ощущать внутреннюю гармонию и не создавать конфликтных ситуаций.
Лучшие коуч-вопросы
Лучшие коуч-вопросы
Международная федерация коучинга (ICF) в этом году провела опрос среди своих читателей в социальных сетях (большинство из которых практикующие коучи) на тему их любимых сильных вопросов во время коуч-сессии. Мы выкладываем здесь 25 сильных и качественных вопросов, которые вы можете с успехом применять в своей практике коучинга.
1) Если бы я дал вам дополнительный час в сутках, что бы вы с ним делали?
Франциско Альварез
2) Что бы вы делали, если бы имели безграничные ресурсы?
Карен Мартин Минер
3) За какую историю вы так цепко держитесь?
Крис Паджет
4) Что вы сделаете в первую очередь?
Катаржина Вожнар
5) Что тянет вас назад?
Дженни Леу
6) Как много энергии вы готовы вложить в это?
Алиса Маньярез
7) Какое бы вы могли придумать идеальное решение?
Марк Смит
8) Что вы пытаетесь доказать себе?
Джессика Малавец
9) Если бы я был в вашей шкуре и попросил бы у вас совета, что бы вы посоветовали мне в первую очередь?
Том Ферри
10) Что бы вы попробовали прямо сейчас, если бы знали, что не можете потерпеть неудачу?
Алиса Гонцалез
11) Просто потому что это случилось в прошлом, почему это должно случиться снова?
Рене Стюарт
12) Что вы делаете такого, что приносит вам радость и восторг?
Джен Микельсон
13) Если бы ваши деньги могли говорить, что они бы вам сказали?
Лусио Андре Перес
14) Какое переживание вы хотите воплотить в жизнь?
Родни Мюллер
15) Насколько это решение соответствует твоим представлениям о самом себе?
Ребекка Макфарлен
16) Когда ты начинаешь?
Пэт Кеннеди
17) Какие маленькие шаги ты можешь совершить, чтобы подобраться ближе к своей мечте?
Джозефин де ла Паз
18) Чего вы ждете?
Хаун Элиас Ромеро Васкес
19) Как вы думаете, в чем мораль в этой истории?
Брент Нестлер
20) Что из того, что вы только что сказали может быть всего лишь вашим допущением или предположением?
Рейчел Мендонка Гойер
21) Какие позитивные моменты есть в этой негативной ситуации?
Ванья Маринова
22) Какую историю вы чаще всего рассказываете самому себе?
Нэнси Матиас
23) И…?
Кэти Кароан
24) Если бы вы знали ответ, каким бы он был?
Рита Торижни
25) О чем таком я у вас сегодня не спросила, о чем вы очень хотели чтобы я спросила?
Энни Гелфанд
ДНК измеримо реагирует на человеческое сознание
ДНК измеримо реагирует на человеческое сознание
Глен Рейн, биохимик, выпускник Лондонского Университета, совершил ряд замечательных открытий, которые раскрывают, как ДНК реагирует на человеческое сознание. Для начинающих, когда клетка вот-вот разделится или она повреждена (то есть, мертва), спирали ДНК разъединяются. Они соединяются, когда клетка работает над ремонтом или исцелением себя. Масштаб соединения или разъединения можно измерить тем, насколько хорошо она поглощает свет с длиной волны 260 нанометров.
Свои замечательные эксперименты Рейн начал с того, что брал живую ДНК из человеческой плаценты, помещал ее в деминерализованную (мягкую) воду и хранил эту смесь в мензурке. Затем разные люди пытались соединить или разъединить ДНК силой мысли, глубоко концентрируясь. Контрольные образцы, с которыми никто не пытался что-либо сделать, менялись только на 1,1%, а обработанные мыслью — на 2-10%.
Это значит, что наши мысли, по крайней мере, удваивают соединение человеческой ДНК. Еще интереснее то, что люди с самыми гармоничными волновыми паттернами обладают самой сильной способностью изменять структуру ДНК. И обратная сторона медали, “сильно возбужденный индивидуум (с очень негармоничным паттерном мозговых волн) создавал ненормальный сдвиг в ультрафиолетовом свете”, поглощаемом ДНК.
Изменение происходило на длине волны 310 нанометров (близко к загадочной величине Поппа – 380 нанометров), длине волны, способной вызывать рак. Сердитый человек тоже вынуждал ДНК сцепляться сильнее при соединении. Оба эффекта очень необычны. Согласно Рейну, изменение в свете с длиной волны 310 нанометров могли значить только то, что “происходит изменение в физической/химической структуре одной или более оснований молекулы ДНК”.
Следовательно, наши мысли способны реально создавать физические и химические изменения в структуре молекулы ДНК, соединять или разъединять ее. Вот вам микробиологическое доказательство связи между гневными мыслями и ростом раковой ткани, чего и следовало ожидать.
Это важно учитывать в процессе исцеления. Давайте не забывать, что при дистанционном видении мы способны проецировать вспышки фотонов в комнате, экранированной от электромагнитного излучения, когда рассматриваем что-то в этой комнате.
В фотонах может находиться генетическая информация, способная реструктурировать ДНК других людей и восстанавливать здоровье – свет с длиной волны 380 нанометров.
ТРАВМЫ ПОКОЛЕНИЙ
ТРАВМЫ ПОКОЛЕНИЙ
Как же она все-таки передается, травма?
Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д., и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии. О них потом как-нибудь.
Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.
И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя. И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть. Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.
Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?
Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.
Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?
Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.
В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий, такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.
Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».
А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.
Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог.
А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.
А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.
Но оставим в стороне крайние случаи. Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит. Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство? «Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!» — это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых — кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.
Травма пошла на следующий виток.
Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения. Надо еще не забывать, что матерей-то многие дети не очень сильно и видели, в два месяца – ясли, потом пятидневка, все лето – с садом на даче и т . д. То есть «прокатывала» не только семья, но и учреждения, в которых «Страшных баб» завсегда хватало.
Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. А тут вообще мир и оттепель, и в космос полетели, и так хочется жить, и любить, и быть любимым. Впервые взяв на руки собственного, маленького и теплого ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот он. Вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна. С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей. Или ради одного ребенка, которого она любит так страстно, что и помыслить не может разделить эту любовь еще на кого-то. Она ссорится с собственной матерью, которая пытается отстегать внука крапивой – так нельзя. Она обнимает и целует свое дитя, и спит с ним вместе, и не надышится на него, и только сейчас, задним числом осознает, как многого она сама была лишена в детстве. Она поглощена этим новым чувством полностью, все ее надежды, чаяния – все в этом ребенке. Она «живет его жизнью», его чувствами, интересами, тревогами. У них нет секретов друг о друга. С ним ей лучше, чем с кем бы то ни было другим.
И только одно плохо – он растет. Стремительно растет, и что же потом? Неужто снова одиночество? Неужто снова – пустая постель? Психоаналитики тут бы много чего сказали, про перемещенный эротизм и все такое, но мне сдается, что нет тут никакого эротизма особого. Лишь ребенок, который натерпелся одиноких ночей и больше не хочет. Настолько сильно не хочет, что у него разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.
Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Это вывшее его сил. Он счастливо сливается с ней, он заботится, он боится за ее здоровье. Самое ужасное – когда мама плачет, или когда у нее болит сердце. Только не это. «Хорошо, я останусь, мама. Конечно, мама, мне совсем не хочется на эти танцы». Но на самом деле хочется, ведь там любовь, самостоятельная жизнь, свобода, и обычно ребенок все-таки рвет связь, рвет больно, жестко, с кровью, потому что добровольно никто не отпустит. И уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. Ведь она «всю жизнь отдала, ночей не спала». Она вложила всю себя, без остатка, а теперь предъявляет вексель, а ребенок не желает платить. Где справедливость? Тут и наследство «железной» женщины пригождается, в ход идут скандалы, угрозы, давление. Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери.
Некоторые ведут свою роль так искусно, что ребенок просто не в силах уйти. Зависимость, вина, страх за здоровье матери привязывают тысячами прочнейших нитей, про это есть пьеса Птушкиной «Пока она умирала», по которой гораздо более легкий фильм снят, там Васильева маму играет, а Янковский – претендента на дочь. Каждый Новый год показывают, наверное, видели все. А лучший – с точки зрения матери – вариант, если дочь все же сходит ненадолго замуж и останется с ребенком. И тогда сладкое единение можно перенести на внука и длить дальше, и, если повезет, хватит до самой смерти.
И часто хватает, поскольку это поколение женщин гораздо менее здорово, они часто умирают намного раньше, чем их матери, прошедшие войну. Потому что стальной брони нет, а удары обиды разрушают сердце, ослабляют защиту от самых страшных болезней. Часто свои неполадки со здоровьем начинают использовать как неосознанную манипуляцию, а потом трудно не заиграться, и вдруг все оказывается по настоящему плохо. При этом сами они выросли без материнской внимательной нежной заботы, а значит, заботиться о себе не привыкли и не умеют, не лечатся, не умеют себя баловать, да, по большому счету, не считают себя такой уж большой ценностью, особенно если заболели и стали «бесполезны».
Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? От кого-то же надо было детей родить?
С этим сложно. Девочка и мальчик, выросшие без отцов, создают семью. Они оба голодны на любовь и заботу. Она оба надеются получить их от партнера. Но единственная модель семьи, известная им – самодостаточная «баба с яйцами», которой, по большому счету, мужик не нужен. То есть классно, если есть, она его любит и все такое. Но по-настоящему он ни к чему, не пришей кобыле хвост, розочка на торте. «Посиди, дорогой, в сторонке, футбол посмотри, а то мешаешь полы мыть. Не играй с ребенком, ты его разгуливаешь, потом не уснет. Не трогай, ты все испортишь. Отойди, я сама» И все в таком духе. А мальчики-то тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Психоаналитики бы отметили еще, что с отцом за маму не конкурировали и потому мужчинами себя не почувствовали. Ну, и чисто физически в том же доме нередко присутствовала мать жены или мужа, а то и обе. А куда деваться? Поди тут побудь мужчиной…
Некоторые мужчины находили выход, становясь «второй мамой». А то и единственной, потому что сама мама-то, как мы помним, «с яйцами» и железом погромыхивает. В самом хорошем варианте получалось что-то вроде папы дяди Федора: мягкий, заботливый, чуткий, все разрешающий. В промежуточном – трудоголик, который просто сбегал на работу от всего от этого. В плохом — алкоголик. Потому что мужчине, который даром не нужен своей женщине, который все время слышит только «отойди, не мешай», а через запятую «что ты за отец, ты совершенно не занимаешься детьми» (читай «не занимаешься так, как Я считаю нужным»), остается или поменять женщину – а на кого, если все вокруг примерно такие? – или уйти в забытье.
С другой стороны, сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах или в рассказах старших множество отцов просто встали однажды утром и ушли – и больше не вернулись. Вот так вот просто. И ничего, нормально. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали. Искренне считали, что ничего не должны «этой истеричке», которая осталась с их ребенком, и на каком-то глубинном уровне, может, были и правы, потому что нередко женщины просто юзали их, как осеменителей, и дети были им нужнее, чем мужики. Так что еще вопрос, кто кому должен. Обида, которую чувствовал мужчина, позволяла легко договориться с совестью и забить, а если этого не хватало, так вот ведь водка всюду продается.
Ох, эти разводы семидесятых — болезненные, жестокие, с запретом видеться с детьми, с разрывом всех отношений, с оскорблениями и обвинениями. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей, которые так хотели любви и счастья, столько надежд возлагали друг на друга, а он/она – обманул/а, все не так, сволочь, сука, мразь… Они не умели налаживать в семье круговорот любви, каждый был голоден и хотел получать, или хотел только отдавать, но за это – власти. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, просто потому, что, кроме одиночества никогда ничего не видели.
В результате – обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют.
У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник. Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.
Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.
В моем классе больше, чем у половины детей родители были в разводе, а из тех, кто жил вместе, может быть, только в двух или трех семьях было похоже на супружеское счастье. Помню, как моя институтская подруга рассказывала, что ее родители в обнимку смотрят телевизор и целуются при этом. Ей было 18, родили ее рано, то есть родителям было 36-37. Мы все были изумлены. Ненормальные, что ли? Так не бывает!
Естественно, соответствующий набор слоганов: «Все мужики – сволочи», «Все бабы – суки», «Хорошее дело браком не назовут». А что, жизнь подтверждала. Куда ни глянь…
Но случилось и хорошее. В конце 60-х матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками. Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. Не знаю только, кто он. Конечно, в год все равно приходилось отдавать, и это травмировало, но это уже несопоставимо, и об этой травме в следующий раз. А так-то дети счастливо миновали самую страшную угрозу депривации, самую калечащую – до года. Ну, и обычно народ крутился еще потом, то мама отпуск возьмет, то бабушки по очереди, еще выигрывали чуток. Такая вот игра постоянная была – семья против «подступающей ночи», против «Страшной бабы», против железной пятки Родины-матери. Такие кошки-мышки.
А еще случилось хорошее – отдельно жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Тоже поставим когда-нибудь памятник этим хлипким бетонным стеночкам, которые огромную роль выполнили – прикрыли наконец семью от всевидящего ока государства и общества. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая – автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.
Третье поколение начинает свою взрослую жизнь со своим набором травм, но и со своим довольно большим ресурсом. Нас любили. Пусть не так, как велят психологи, но искренне и много. У нас были отцы. Пусть пьющие и/или «подкаблучники» и/или «бросившие мать козлы» в большинстве, но у них было имя, лицо и они нас тоже по своему любили. Наши родители не были жестоки. У нас был дом, родные стены.
Не у все все одинаково, конечно, были семье более и менее счастливые и благополучные. Но в общем и целом.
Короче, с нас причитается.
Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.
«С нас причитается» — это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».
А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась. Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после развода». У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.
А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.
Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.
Или помните мальчика Рому из фильма«Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.
Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.
Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.
Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.
Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.
Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.
Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперответственности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.
Но есть у гиперответственности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный…
Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по несколько раз в день.
Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник… Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.
А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.
Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.
Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое. Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!
А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь — не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует. Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет. Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции. Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач! Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!
Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперответственных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня. Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем. Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ. И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?
В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперответственных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях, всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше.
Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила:) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.
К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.
Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.
Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудливо преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.
Людмила Петрановская