Архив рубрики: Исцеление временных линий

Незрелые отношения: как вырасти в паре?

Незрелые отношения: как вырасти в паре?

Геннадий Малейчук

Зависимые – это дети,
которые играют во взрослых.
В предыдущей статье » Зависимость – со-зависимость?» я рассмотрел отличия зависимых отношений от со-зависимых. Однако есть у этих отношений и нечто общее…

То, что их точно объединяет, – это то, что и те, и другие отношения незрелые…

Незрелые отношения

Если рассматривать их с точки зрения структуры личности Э. Берна, то это отношения, которые разворачиваются в плоскости Родитель-Ребенок. Принципиальной их особенностью является то, что здесь невозможен контакт на уровне Взрослый – Взрослый в силу того, что позиция Взрослый «не активирована».

В незрелых отношениях у двух физически взрослых людей присутствует патологическая привязанность к «детским» потребностям – в безопасности, безусловной любви, безусловном принятии.

Почему детским? Потому что они впервые появляются в раннем возрасте и направлены к значимым другим (родителям). Невозможность (по разным причинам) удовлетворить эти потребности в детстве приводит к их фиксации и попыткам в последующих (уже взрослых отношениях) завершить гештальт.

Отмеченные потребности присутствуют и в зрелых отношениях. Однако здесь они не так «напряжены», не являются доминирующими, как в ситуации зависимых отношений. Неудовлетворенность этих потребностей проявляется в постоянном голоде по безусловной любви, который зависимый человек настойчиво пытается удовлетворить за счет своего партнера.

Это и дает мне основания характеризовать такие отношения как незрелые.

Еще одной особенностью как зависимых, так и со-зависимых отношений является их комплементарность или иначе дополнительность.

Комплементарность этих отношений является следствием того, что каждый из участников пары не является целостным и гармоничным. Он идентифицируется с какой-то одной из полярностей своего Я, отвергая при этом другую. Зато другая полярность в избытке представлена у его партнера: «У другого есть что-то, чего нет у меня». И тогда внутриличностная дисгармоничная структура Я-частей разворачивается (проецируется) вовне – в плоскость отношений. К примеру, если один из партнеров организованный, контролирующий, то он бессознательно выберет себе в партнеры человека импульсивного, не склонного к контролю, нуждающийся в постоянном оценивании притянется к «мастеру оценок»…

Смотри более подробно статью Комплементарные браки и Комплементарные браки: психологический портрет партнеров.

В зрелых отношениях также задействованы позиции Родитель и Ребенок, но эти позиции скорее представлены в виде игры. То есть партнеры, находящиеся в зрелых отношениях, могут «играть» друг с другом в Родителя – Ребенка, в то время как партнеры в незрелых отношениях пытаются «играть» во Взрослого.

Рассмотрим позиции Родитель – Взрослый – Ребенок с точки зрения их функций.

Основная функция Родителя – давать. Она находит свое воплощение в более конкретных функциях: забота, опека, контроль, воспитание, оценка.

Основная функция Ребенка – брать. Брать заботу, внимание, контроль, опеку. И здесь могут присутствовать две разные установки – послушный ребенок и непослушный ребенок (зависимость от взрослого, либо противозависимость). Послушный – принимает, нуждается, слушается. Непослушный – игнорирует, сопротивляется, возмущается…


Эго-состояния Родитель, Ребенок – это не просто состояния, но и ролевые позиции и ролевые стереотипы. Человек, пребывающий в этих состояниях, оказывается несвободным, автоматизированным, запрограмированным. Роль алгоритмизирована, она не требует выбора. Мы называем это паттерны поведения. Но по сути это условные рефлексы.

Эго-состояние Взрослый, в этой связи, принципиально отлично. Ведущая функция Взрослого – выбор: осознанный и ответственный. Для этого необходимо собрать информацию, проанализировать ее, принять решение. Взрослый постоянно находится в творческом приспособлении.

Структура и динамика со-зависимых отношений

В со-зависимых отношениях роли жестко структурированы и определены. Зависимый «разыгрывает» роль Ребенка (причем плохого, непослушного Ребенка), со-зависимый – Родителя. Со-зависимый (из ролевой позиции Родителя) воспитывает, контролирует, учит, стыдит, упрекает. Зависимый (из ролевой позиции Ребенка) – провоцирует, сбегает, проявляет безответственность…

Со-зависимый партнер оказывается привязанным к зависимому именно этой Родительскойустановкой «давать». В работе с со-зависимыми становится понятным, что их страх одиночества, ненужности растет из невозможности ничего давать. «Если ты ничего не даешь, то ты не нужен!»

«Если ты стараешься, даешь, то в тебе нуждаются». Это дает ощущение силы, уверенности, даже любви. В картине мира со-зависимого «Нужен» равно «Любит».»Надо» становится ведущей установкой в жизни со-зависимого. Самый большой страх со-зависимого встретиться с переживанием «Я не нужен». Зависимый же, в свою очередь, сполна обеспечивает ему такую невстречу, поскольку постоянно нуждается, живя с установкой «Хочу и «Мне должны».

Со-зависимый неспособен быть в позиции Ребенка. Он не может принимать, брать просто так: внимание, любовь, заботу, помощь. Все это в его картине мира нужно заслужить. У со-зависимого в его анамнезе есть история раннего взросления. В психологии этот феномен получил название парентификации. Это ребенок не доигравший, не проживший в полной мере период детства. Период беспечного, беззаботного состояния, когда тебя любят и дают тебе просто потому, что ты ребенок, любят и дают без всяких условий.

В этот период у него происходит фиксация на такого рода «взрослом» поведении, буквально по типу образования условного рефлекса: постарался, заслужил – получи свою конфетку! Этот способ отношений с близкими людьми со временем становится автоматическим и не осознается. Со-зависимые клиенты, когда начинают задумываться о своем поведении в терапии, часто не могут понять: Зачем мне это нужно? Для чего, кого я стараюсь? Что я с этого имею?

Зависимый же член пары, как я уже писал выше, пребывает постоянно в позиции Ребенка.Причем Ребенка непослушного, провоцирующего, убегающего. У него своя история и своя в силу этого психодинамика. Он в своем детстве никогда не был уверен, что значимый объект его не бросит и постоянно проверял: бросит – не бросит? Для него «Любит – не любит?» трансформировалось в «бросит – не бросит?».

Вот и во взрослых (но незрелых) отношениях он привычно провоцирует своего со-зависимого партнера – убегает с оглядкой, а побежит ли за ним мамочка? Он больше всего боится, что его бросят. Со-зависимый же не позволяет ему встречаться с этим страхом, постоянно цепляясь за него. Однако ощущение безопасности – Любви зависимому может дать только вещество, а не человек. Человек все же в его опыте ненадежен.

Структура и динамика зависимых отношений

Отношения зависимой пары более сложные. В зависимых отношениях присутствует ротация ролевых позиций. Каждый из партнеров может выступать то в роли Ребенка, то в роли Родителя. Чего им не удается, так это встречаться на уровне Взрослый – Взрослый. Это «неравные» или наклонные отношения. Партнеры постоянно перемещаются от позиции Ребенок в позицию Родитель. Эта позиции неустойчивы.

Подробно динамика отношений зависимых партнеров описана мною в статьях Разбитое корыто комплементарного брака: сказка о рыбаке и рыбке , Обреченные на связь: ловушка надежды, Двойной капкан отношений и др. по этой теме.

И у зависимых, и со-зависимых партнеров присутствует дефицит безусловной любви и безусловного принятия. Отличаются они лишь разными способами ее получения. Со-зависимый от отношений выбирает вариант быть хорошим Родителем, зависимый от вещества – быть плохим Ребенком, зависимый от отношений – быть то Родителем, то Ребенком.

Как повзрослеть в отношениях? Направления работы

Основная стратегия работы для описываемых клиентов и в жизни, и терапии – учиться выходить из ролевых позиций Родителя и Ребенка в позицию Взрослого.

Процесс отсроченного взросления может запускаться как вследствие определенных жизненных событий (кризисов жизни) при условии присутствия у человека рефлексии, так и ситуацией терапии. Пока каждый из партнеров добровольно остается в своей позиции (в паре со-зависимый – зависимы), либо позиции синхронно меняются (в паре двух зависимых от отношений), система находится в сбалансированном состоянии – игра удается. Но как-только кто-то из партнеров начинает «выходить» из своей роли для системы возникает угроза.

Обычно первоначально начинает «созревать» кто-то один из партнеров. У него появляются личные границы, личные интересы-желания, и это невыносимо для его партнера. И здесь «гармония» комплементарной пары нарушается.

Для пары это всегда риск. Привычная сложившаяся система рушится. В такой ситуации выхода два: система может либо окончательно разрушиться, либо сохранится, основательно перестроившись.

И здесь многое будет зависеть от «взрослеющего» партнера: насколько ему самому будет удаваться удерживаться в позиции Взрослого и «приглашать» туда своего партнера. Для этого он может использовать собственный новый опыт принятия своих отвергаемых частей, полученный либо в ситуации терапии, либо в силу успешного проживания кризисов идентичности.

Его супер задача в отношениях – оставаться в позиции Взрослый, не вываливаясь в позицию Родитель, которая, как правило, спасательская. Это возможно в постоянном культивировании установки ненасильственного отношения к партнеру. Важно, находясь в отношениях, учиться предлагать, приглашать, ждать, а не давать добро насильно!Приглашение – Взрослая позиция. Предлагать партнеру самому выбирать, решать. В то время как заставлять, наставлять, учить, менять, спасать – это позиция Родителя. Эта позиция поддерживается установкой: «Ты должен быть таким, каким я тебя вижу!», «Ты должен измениться!»

Как только появляется установка «давать» Другому, в отношениях появляется насилие либо манипуляция. Это уже Родительская позиция, позиция по сути высокомерная, вытекающая из идеи, что с моим партнером что-то не так! Если такая позиция и является хоть как-то оправданной в реальных отношениях взрослого и ребенка, то в отношениях двух взрослых людей она неуместна. Насилие, манипуляция, принуждение всегда вызывают сопротивление, протест. Если даже партнер внешне и согласится что-то принять, то в дальнейшем он найдет возможность отдать – «отомстить», отыграться.

Еще одним направлением работы здесь может быть исследование и проработка установок к взрослению и взрослости.

Взрослость у описываемых клиентов часто ассоциируется со страхами: груз ответственности, тяжелая жизнь, финансовые проблемы, бытовые заботы…. На первом этапе важно поисследовать и проработать страхи, связанные с взрослением. Эти страхи могут быть как следствием личного негативного опыта «встреч» со взрослостью, либо как результат «заражения» негативной установкой в отношении взрослой жизни от значимых других.

На втором этапе важно обнаружить «бонусы» взрослой жизни (независимости, свободы, выбора, опоры на себя), которые первоначально не видны из-за страхов.

Проблемные отношения в паре – непростая задача для партнеров. И не всегда хватает терпения для ее решения. Однако, когда у партнеров есть обоюдное желание сохранить отношения, то всегда есть шанс. Тем более, что всегда есть возможность обратиться за профессиональной помощью.

Я описал лишь общие схемы нескольких стратегий работы в зависимой паре. Если эта тема вызовет интерес, напишу продолжение.

Любите себя!

********************************************************************************

ОСТОРОЖНО! Созависимые отношения

ОСТОРОЖНО! Созависимые отношенияОСТОРОЖНО! Созависимые отношения

Виолетта Виноградова

Чем обусловлена наша зависимость в отношениях
Самая распространенная модель отношений — созависимые отношения с фиксацией на партнере. Нас так учили – жить другим, любить другого, идеализировать другого, проклинать тоже другого…
Фокус всегда находился вовне, а не внутри. Нам сложно помыслить, что здесь что-то не так. И тем не менее, именно сосредоточенность внимания на личности другого, а не на самом себе, приносит нам много страданий и боли. Ведь когда два человека углубляются в отношения, то вполне предсказуемо и гарантированно, что в определенный момент они вскроют самые глубокие раны друг друга и нажмут на самые больные точки.
Чем обусловлена наша зависимость в отношениях?И что она под собой скрывает?Насколько «неизбежны» наши страдания?
Если вы улыбнулись и подумали «ну, это не про меня», не спешите закрывать тему. Симптомы созависимых отношений непрозрачны и коварны, нужна целенаправленная осознанность, да и мужество увидеть их в своей жизни.
Например, вас бросает то в холод, то в жар – от ощущения собственной избранности и превосходства до полного самоуничижения. Или вот-вот, да и возникнет потребность в одобрении и поддержке со стороны других, чтобы чувствовать, что все идет хорошо. Или периодически накатывает ощущение своего бессилия что-либо изменить в текущих отношениях, которые медленно, но верно убивают обоих.
Или же вы часто ищите спасения в алкоголе, пище, работе, сексе или в каких-либо других внешних стимуляторах для отвлечения от своих переживаний, неспособности испытывать чувство истинной близости и любви. Да и роль мученика дается вам особенно изящно и непринужденно…
Тогда загляните, не бойтесь, посмотрите в лицо тому, что, возможно, было вытеснено из вашего сознания, что вы долгие годы отрицали в себе или даже «не догадывались» – своей зависимости.
ОСОБЕННОСТИ ПРОЯВЛЕНИЯ ЗАВИСИМОСТИ:

  • Человек определяет кто он (свою идентичность) только через взаимоотношения. Без партнера он себя вообще не мыслит. В отношениях он как-бы дополняется до целого, но какой ценой? – отрекаясь от себя. На другого смотрит как на источник своего счастья и полноты существования. Если я не счастлив, то считает другого ответственным за это.
  • Зависимый человек постоянно зависит от другого человека: от его мнения, от его настроения, от того — одобрил он или нахмурился и так далее.
  • Зависимым лицам очень трудно отделить себя от партнера. Потеря партнера для них невыносима. Поэтому они стремятся увеличивать инфантильную взаимозависимость, а не снижать ее. Они тем самым снижают свое значение, саботируют свою свободу. Свободу партнера они тоже подрывают постоянно.
  • Таким людям свойственно неумение воспринимать и уважать отдельность, уникальность, «другизм» любимого человека. Они, правда, и себя не воспринимают как отдельных людей. Это является источником многих ненужных страданий. Когда один человек говорит другому «Я не могу жить без тебя» — это не любовь, это манипуляция. Любовь — это свободный выбор двух людей жить вместе. Причем, каждый из партнеров может жить и в одиночку.
  • Зависимые люди ищут пару, пытаясь таким образом разрешить свои проблемы. Они полагают, что любовные отношения вылечат их от скуки, тоски, отсутствия смыла в жизни. Они надеются, что партнёр заполнит собой пустоту их жизни. Но когда мы выбираем себе пару, возлагая на неё подобные надежды, в конце концов, мы не можем избежать ненависти к человеку, не оправдавшему наши ожидания.
  • Не способны определять свои психологические границы. Зависимые люди не знают, где заканчиваются их границы и где начинаются границы других людей.
  • Всегда стараются производить хорошее впечатление на других. Они всегда стараются заслужить любовь, угождать другим людям, носят маски «хорошести». 

Тем самым зависимые люди пытаются управлять восприятием других людей.Но какой ценой – предавая свои истинные чувства, потребности:

  • Не доверяют своим собственным взглядам, восприятию, чувствам или убеждениям, зато прислушиваются к чужому мнению.
  • Стараются стать необходимыми другим людям. Часто играют роль «спасателей».
  • Ревнуют.
  • Испытывают трудности наедине с собой.
  • Идеализируют партнера и разочаровываются в нем со временем.
  • Не соединены со своим достоинством и внутренней ценностью.
  • Испытывают отчаяние и мучительное одиночество, когда находятся не в отношениях.
  • Полагают, что измениться должен партнер.

Когда оба партнера определяют себя преимущественно через отношения, то можно говорить о созависимых отношениях.
Созависимость — это отношения с фиксацией на другом человеке.

Созависимость взрослых людей возникает тогда, когда два ПСИХОЛОГИЧЕСКИ ЗАВИСИМЫХ человека устанавливают взаимоотношения друг с другом.В такие взаимоотношения каждый вносит часть того, что необходимо ему для создания психологически завершенной или независимой личности.ОСТОРОЖНО! Созависимые отношенияПоскольку ни один из них не может чувствовать и действовать совершенно независимо от другого, у них возникает тенденция держаться друг за друга, как приклеенные. В результате внимание каждого оказывается сосредоточенным на личности другого, а не на самом себе.
Как правило, в созависимых отношениях один партнер является «зависимым влюбленным», а второй – «избегающим зависимым» (это всего лишь концепция – жизнь куда разнообразнее). Хотя бывают и отношения, когда оба — «зависимые влюбленные» или оба — «избегающие зависимые».

СТРАТЕГИЯ ЗАВИСИМОГО ВЛЮБЛЕННОГО

Тратится непропорционально много времени и внимания на человека, на которого направлена зависимость. Мысли о «любимом» доминируют в сознании, становясь сверхценной идеей.
Характерны навязчивость в поведении, в эмоциях, тревожность, неуверенность в себе, импульсивность действий и поступков, трудность в выражении интимных чувств. Человек, как правило, не знает, что ему нужно конкретно, но отчаянно желает, чтобы партнер делал его счастливым (как в сказке: «иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что»…)Любовь созависмого человека всегда условна! К ней примешаны страх, ревность, манипуляции, контроль, претензии, упреки от неоправданных ожиданий.
В таких отношениях нет доверия.Без него человек становится подозрительным, тревожным и полным опасений, а другой чувствует себя в эмоциональной ловушке, ему кажется, что ему не дают свободно дышать. Присутствует ревность — страх одиночества, низкая самооценка и нелюбовь к себе.
Зависимый находится во власти переживания нереальных ожиданий в отношении другого человека, находящегося в системе этих отношений, без критики к своему состоянию.Ожидание — это первая, слабая форма «требования»… А требование — это, вообще то, агрессия, направленная — на себя, на мир, на жизнь, на другого человека.

Любовный зависимый забывает о себе, перестает о себе заботиться и думать о своих потребностях вне зависимых отношений.У зависимого имеются серьезные эмоциональные проблемы, в центре которых стоит страх, который он старается подавить. Страх, который присутствует на уровне сознания — это страх быть покинутым.

Своим поведением он стремится избежать покинутости. Но на подсознательном уровне это — страх интимности.Из-за этого зависимый не в состоянии перенести «здоровую» близость. Он боится оказаться в ситуации, где придется быть самим собой. Это приводит к тому, что подсознание ведет зависимого в ловушку, в которой он выбирает себе партнера, который не может быть интимным. Это может быть связано с тем, что в детстве зависимый потерпел неудачу, пережил психическую травму при проявлении интимности к родителям.

СТРАТЕГИЯ «ИЗБЕГАЮЩЕГО» ЗАВИСИМОГО

На уровне сознания у избегающего зависимого находится страх интимности.Избегающий зависимый боится, что при вступлении в интимные отношения он потеряет свободу, окажется под контролем.
 На подсознательном уровне — это страх покинутости. Он приводит к желанию СОХРАНЯТЬ деструктивные отношения, но держать их на дистатнтном (удаленном) уровне.
Избегающий зависимый проводит время в другой компании, на работе, в общении с другими людьми. Он стремится придать отношениям с любовным зависимым «тлеющий» характер. Они важны (кстати, здесь возможный ключ к тому, что мало мужчин оставляют семью и женятся на любовницах – они созависимые по отношению к женам – и уйти не могут и оставить любовницу тоже…), но он их избегает.Он не раскрывает себя в этих отношениях.В отношениях между зависимыми отсутствуют здоровые разграничения, без которых невозможна интимность между партнерами, невозможно признание права на собственную жизнь.
Вместе с тем, любовный зависимый и избегающий зависимый тянутся друг к другу вследствие «знакомых» психологических черт.Несмотря на то, что черты, привлекающие у другого, могут быть неприятными, вызывать эмоциональную боль, они привычны с детства и напоминают ситуацию переживаний детства. Возникает влечение к знакомому.
Оба вида зависимых обычно не увлекаются независимыми. Они кажутся им скучными, непривлекательными; они не знают, как себя с ними вести.
ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ СОЗАВИСИМЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ:
  • Даже если вы располагаете множеством объективных доказательств того, что существующие отношения не идут вам на пользу, вы не предпринимаете никаких шагов для того, чтобы разорвать эти созависимые модели.
  • Вы замечаете, что ищете оправдания для себя или своего партнера, ищите виноватых в своих страданиях вне ваших отношений (любовница, свекровь, друзья партнера и т.д.).
  • Когда вы думаете об изменении или разрыве взаимоотношений, вас охватывает чувство страха, и вы цепляетесь за них еще крепче.
  • Предпринимая первые шаги к изменению взаимоотношений, вы испытываете сильное беспокойство и ощущаете сильное недомогание, от которых можно избавиться только путем восстановления старых моделей созависимости.
  • Если вы все же начинаете осуществлять изменения, вы испытываете сильную тоску по старым моделям поведения либо чувствуете испуг, полное одиночество, опустошенность, бессмысленность жизни.

ОСТОРОЖНО! Созависимые отношения

ПРИЧИНЫ СОЗАВИСИМЫХ ОТНОШЕНИй
Созависимость вырастает из бессознательного ощущения того, что ваша мать или отец, которые, как вы полагали, должны были предоставить вам все блага, безопасность и спокойствие, их не дали и теперь все это зависит от человека, с которым вы состоите в связи (должно быть компенсировано им).
Созависимые люди подсознательно не хотят взрослеть. Они находятся в виртуальном ожидании того, что они должны сначала долюбить и дозаботиться. Но взросление означает, что вы принимаете стопроцентную ответственность за свою жизнь и за себя, чего созависимые люди сделать не могут.
Первый этап взросления – независимость…Стивен Кови в книге «7 навыков высокоэффективных людей» говорит об «оси зрелости»:зависимость->независимость->взаимозависимость.Можно посмотреть на нее сквозь призму отношений (см. таблицу).
ОСТОРОЖНО! Созависимые отношения
Нетрудно заметить, что независимость требует большей зрелости, чем зависимость.
Независимость – это наиважнейшее наше достижение в самих себе. Однако независимость – не предел совершенства.Между тем, многие склонны возводить независимость на пьедестал.
 В большой степени сегодняшний акцент на независимость является нашей реакцией на зависимость – на то, что другие управляют нами, определяют нашу жизнь, используют нас и нами манипулируют.Вот почему мы видим людей, которые зачастую разрушают свой брак, бросают детей, снимают с себя любую социальную ответственность – и все это во имя независимости. Реакция людей, выражающаяся в «срывании оков», в «высвобождении», в «самоутверждении» и в «делании по-своему», часто скрывает более глубокие их зависимости, от которых убежать невозможно, потому что они скорее внутренние, чем внешние.Эти зависимости проявляются тогда, например, когда мы позволяем недостаткам других людей разрушать нашу эмоциональную жизнь или чувствуем себя жертвой людей или событий, которые нам неподвластны.
Конечно, изменение внешних обстоятельств может быть необходимым.Однако проблема зависимости – это вопрос зрелости личности, который мало связан с внешними обстоятельствами.Даже при благоприятных обстоятельствах незрелость и зависимость часто сохраняются.Для взаимозависимой действительности одного только независимого мышления мало. Независимые люди, недостаточно зрелые для того, чтобы думать и действовать взаимозависимо, могут хорошо работать индивидуально, но не могут быть хорошими партнерами в браке.Начало независимости – это обретение внешней свободы, свободы от зависимости.Вершина независимости — самодостаточность – это когда «тебя пробирает восхитительная дрожь от твоей сущности.Ты счастлив быть самим собой. Тебе никуда не нужно идти. Ты самодостаточен. Но теперь, новое появляется в твоей сущности. Ты так наполнен, что уже не вмещаешь всё это. Тебе нужно поделиться, тебе нужно это отдать. И кто бы ни принял этот подарок, ты почувствуешь благодарность к нему за то, что он его принял» (Ошо).
Самодостаточность в ошовском понимании – это уже возможность создания взаимозависимых (свободных) отношений. Став по-настоящему независимым, мы закладываем фундамент для эффективной взаимозависимости.Потому что взаимозависимость – это тот выбор, который способен сделать лишь независимый человек.Зависимые люди не могут выбрать для себя взаимозависимость. У них на это не хватит характера; они недостаточно обладают самими собой.«Взаимозависимость – гораздо более зрелая, более прогрессивная концепция.Если я взаимозависим, я понимаю, что мы с тобой вместе можем быть, делать, иметь гораздо больше, чем я один, даже если я очень постараюсь.Т.о., будучи личностью взаимозависимой, я получаю возможность щедро и осмысленно делиться с другими всем, чем обладаю сам, и иметь доступ к неисчерпаемым ресурсам и возможностям других людей.Взаимозависимость в отношениях наступает тогда, когда партнеры научились жить достаточно автономно для того, чтобы строить совместную жизнь и стремиться поддерживать друг в друге проявление всех лучших качеств» (С. Кови).
ВЗАИМОЗАВИСИМЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ИЛИ ОТНОШЕНИЯ ИЗ СВОБОДЫ
Любовь между двумя людьми может состояться только тогда, когда каждый из них превратился в духовно зрелую личность, и по-настоящему глубокой и красивой она может быть только в том случае, когда в отношения идут из свободы.
1. Любовь — это свобода, но не та свобода, которая не признает обязательств.Любовь — это ответственность, обязательства, которые добровольно соблюдаешь ты сам, и свобода выбора, которую даешь другому человеку.Важно, чтобы наша любовь не становилась удушьем для близких людей.Соблюдать обязательства перед родным человеком, но при этом давать ему свободно дышать.
Никто никому не принадлежит!Партнер не является моей собственностью.Он — человек, душа, которая решила пройти путь вместе с вами для того, чтобы вместе вы могли расти. Не всегда легко отпустить на свободу того, кого любишь, но другого пути нет. Жизненная мудрость говорит нам: чем больше свободы мы даем другому, тем ближе он к нам.
2. Любить — это быть рядом, когда нужно, и немного отходить назад, когда пространства становится слишком мало для двоих.«Когда встречаются две опустошенные души, они уже сразу друг другу надоели, их отношения обречены» (Джигме Ринпоче).
Партнеры в таких близких отношениях то сближаются, то отдаляются друг от друга во время своего танца, они не всегда психологически находятся вместе и по-прежнему могут ссориться и спорить друг с другом, но делают это беспристрастно и с уважением к потребностям и чувствам друг друга.Это становится возможным благодаря доверительности и сознательности.
3. Отношения из Свободы и Любви — это фундаментальная безопасность.Когда два человека учатся быть самостоятельными, цельными, автономными людьми, им больше не нужно защищаться друг от друга, контролировать (себя и партнера) и манипулировать.Любовь означает, что рядом с тобой человек может быть настоящим.Ему разрешено быть слабым, разрешено сомневаться, разрешено быть некрасивым, разрешено болеть, разрешено совершать ошибки. Любить человека больше, чем те действия, которые он совершает.
Быть тем, про которого знают, что он никогда не предаст. Мы любим и любим просто так, ни за что, потому что не можем не любить. Любим из изобилия, а не страха и недостаточности. Любим не чтобы обладать, а чтобы дарить, отдавать то, что переполняет нас.
4. Отношения из Свободы и Любви — это всегда зрелость и осознанность.Это глубочайшая работа над самим собой, прежде всего. Любовь – это как смерть. Через опыт любви человек перерождается для новой жизни: растворяет свое эго, освобождается от него.
ЛЮБОВЬ — я готов отказываться от своего эгоизма. Это и есть наивысшая степень свободы — прежде всего, внутренней!Когда свободен сам, уважаешь и ценишь свободу партнера. Становишься источником свободы…
«Незрелые люди, влюбляясь, уничтожают свободу друг друга, создают зависимость, строят тюрьму. Зрелые люди в любви помогают друг другу быть свободными; они помогают друг другу уничтожить любые зависимости. Когда любовь живет в зависимости, появляется уродство. А когда любовь течёт вместе со свободой, появляется красота»

*********************************************************************************

********************************************************************************
 

Бесплодие, или не хочу быть, как мама

Бесплодие, или не хочу быть, как мама

 Наталия Спирина

Психологическое бесплодие

Женщины, которые не могут забеременеть, часто несчастны в браке. Из-за этого с партнером возникает много конфликтов, претензий, отношения рушатся. Женщина, как ей кажется, искренне хочет ребенка, начинает решать проблему, сначала медицинским путем, обращаясь к врачам. Зачастую в организме нет причин для бесплодия или диагнозов множество, но лекарства и лечение не особо помогают. Следующий шаг – обращение к психологу. В терапии она прорабатывает много тем – и свою инфантильность, и недоверие партнеру, и страх иметь ребенка. Но зачатие все равно не происходит. В этих случаях можно предположить, что проблема лежит в более глубоком бессознательном пласте психики, работать с которым быстро и эффективно могут системные семейные расстановки.

Для тех, кто не знаком с базовыми принципами и возможностями классических семейных расстановок по методу Берта Хеллингера, результаты, которых можно достичь, применяя их, кажутся чудесными, парадоксальными, быстрыми и неожиданными. Конечно, речь идет именно о классических системных семейных расстановках, а не о неких мистических шоу, в которые они нередко превращаются. Расстановки – мощный и серьезный метод работы, который позволяет найти иголку в стогу сена, увидеть проблему в семейной системе, которая спрятана часто в лицах далеких предков. Это метод, который может вернуть порядок в семью и дать энергии любви течь в нужном направлении, давая системе жить и возрождаться. Зачастую к расстановкам обращаются тогда, когда другие методы бессильны.

Дорогой, будь моей мамой

Основатель метода, Берт Хеллингер, говорил: «У счастья лица ваших родителей», подразумевая, что нарушенные отношения с собственными родителями мешают построить отношения с партнером. Претензии и обвинения, злость – становятся препятствиями на пути гармонии и счастья в семье. Голод по родительской любви мы переносим на партнера, ставя его на место родителя для нас, награждая его должествованием любить нас, как ребенка. В то же время супруг чувствует себя не на своем месте, плохо понимает, что от него требуется, постоянно конфликтует с нами.

У таких пар возникают проблемы, в том числе, и с рождением детей. Это происходит, потому что один или оба партнера находятся в детской позиции и не хотят взрослеть. Нехватка любви в детстве, вынужденное раннее взросление в токсичной семье, невнимание родителей оставляет детскую часть, нашего внутреннего ребенка не выросшим, беспомощным. Оставляет человека в надежде когда-нибудь получить тепло, любовь, внимание, наполнится этим. Поэтому муж или жена не готовы взрослеть, не готовы нести ответственность за собственных детей, не готовы отдавать. Они пока еще могут только принимать, ждут, что новый «родитель» обеспечит им все условия, организует счастье. Или готовы пока обслуживать исключительно себя, не быть никому обязанными.

Обычно на первый взгляд все перечисленное совсем не очевидно и становится видимым, проявляется именно благодаря расстановке.

Решение подсказывает семейная система

Случай из практики

На расстановку пришла красивая молодая женщина, брак которой был под угрозой. Ее запрос был категоричным: «так жить больше нельзя, что делать – остаться с мужем или развестись?». 

В расстановках запрос обычно переформулируется в соответствии с законами семейных систем, и он зазвучал так – что в системе не дает быть счастливой с мужем? Также в интервью клиентка рассказала, что одна из причин сильно пошатнувшихся отношений в семье – отсутствие детей, невозможность забеременеть в течение многих лет. На вопросы о своей родительской семье женщина ответила, что отношения с родителями сложные, что она злится на маму, чувствует себя отвергнутой и не прощает ее за невнимание в детстве. 

В расстановке сразу появились родительские фигуры. Клиентка смогла обратиться к матери и только в формате расстановки высказать ей обиды, сказать о своих переживаниях. С удивлением она увидела, что мать не отвергает ее, что у той много любви к дочери, хотя взаимодействовать непросто. В это клиентке сложно было поверить поначалу, но система открылась именно так, показывая очевидное, но невидимое ранее. В расстановке сложно солгать, потому что на каждое неточное предположение, движение заместителя отреагируют противодействием другие участники, и опытный расстановщик вовремя остановит процесс, уводящий от решения. 

Клиентке вслед за своим заместителем удалось открыть свое сердце для матери, обняться и встать, наконец, символически на полагающееся ей место дочери. Этому помогли разрешающие фразы, принятые в подходе: «Дорогая мама, я всего лишь ваш ребенок. Я не могу осуждать вас, вы родители и сами разберетесь в своих отношениях». После этого все в расстановке почувствовали облегчение. Заместитель отца повернулся к дочери и увидел, также принял ее, как своего ребенка. Признание нужды в своих родителях было решением этой расстановки.

После работы клиентка стала иначе смотреть на мужа, сняв с него претензии к родителям. Отношения были явно перегружены этим желанием женщины быть любимой мужем, но как ребенок, и одновременно отвержением мужа, как мамы, злости на него вместо нее. Брак не только сохранился, но и стало известно, что через 2 месяца женщина забеременела. 

Результат, который кажется чудесным

Расстановка прекратила путаницу и переносы. Осуждаемая мама, исключенная женщиной из системы, была возвращена в нее. Клиентка начала принимать ее любовь, быть ей благодарной, любить в ответ, и система стала перестраиваться. Только заняв полагающееся ей место ребенка в своей родительской семье, и отказавшись от осуждения и оценки своих родителей, она смогла повзрослеть и сама стать матерью.
Бессознательная лояльность (уважение, которого не было на уровне сознания) своей семейной системе проявилась в рассмотренном случае в том, что неприятие матери поставило неосознаваемый запрет на возможность самой быть матерью. «Не хочу, быть, как она = не хочу быть матерью». Организм лишь выполнял запрос психики, проявляя симптомы тела, организуя отторжение ребенка.

Точные слова Б. Хеллингера ставят точку в этой счастливой истории: «В партнерских отношениях мы часто хотим достичь того, что нам не удалось в любви к своим родителям. Но этого не будет, если сначала не заструится поток любви к родителям».

********************************************************************************

Ошибки, опасные для двоих

Ошибки, опасные для двоих7 ошибок, опасных для двоих

Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему? Специалисты уверены: отношения в паре, переживающей кризис, развиваются по одному из семи типичных сценариев. Как распознать опасность?  

Установленный факт: мы все реже женимся и выходим замуж, предпочитая браку свободное партнерство. По меньшей мере половина наших друзей уже пережила развод, и многие из нас — дети разведенных родителей. Стабильность — желанное, но все более редкое явление для современной пары, и кажется, что даже незначительный конфликт может свести на нет и без того хрупкие отношения.

Мы попросили семейных психотерапевтов описать самые распространенные сценарии, которые приводят пару к кризису. Все они, не сговариваясь, назвали одни и те же типичные ситуации. Их семь, и они почти не зависят от того, сколько лет партнеры прожили вместе и по какой причине начался конфликт.

ПОЛНОЕ СЛИЯНИЕ

Как это ни парадоксально, самыми хрупкими оказываются пары, в которых партнеры быстро и очень сильно привязываются друг к другу, полностью растворяясь один в другом. Каждый из них играет все роли сразу: и любовника, и друга, и родителя, и ребенка. Поглощенные самими собой, далекие от всего, что происходит вокруг, они никого и ничего не замечают. Словно живут на необитаемом острове своей любви… правда, лишь до тех пор, пока что-то не нарушит их уединения.

Таким событием может стать и рождение ребенка (как существовать втроем, если мы жили только друг для друга?), и новая работа, предложенная одному из «отшельников». Но чаще у кого-то из партнеров возникает ощущение усталости — усталости от другого, от замкнутой жизни на «островке». Внешний мир, до поры такой далекий, внезапно открывает перед ним все свои прелести и соблазны.

 

Так начинается кризис. Один испытывает растерянность, другой замечает его отстраненность, и оба не знают, как поступить. Чаще всего такие пары расходятся, причинив друг другу много боли и страданий.

ДВА В ОДНОМ

Казалось бы, очевидно: любимый человек не может быть нашей точной копией. Но на практике серьезные конфликты часто возникают именно потому, что многие из нас отказываются принимать этот факт: человек, с которым мы живем, по-другому воспринимает и понимает мир, иначе оценивает поведение соседа или фильм, который вот только что мы посмотрели вместе.

Мы удивляемся его образу жизни, логике, манерам и привычкам — мы разочаровываемся в нем. Психоаналитики утверждают, что мы осуждаем в других именно то, что не можем признать в самих себе. Так работает защитный механизм проекции: человек бессознательно приписывает другому те из своих желаний или ожиданий, которые неприемлемы для его собственного сознания.

Мы забываем, что каждая пара состоит из двух личностей. В большинстве пар партнеры — это люди противоположного пола. Нет нужды говорить, что между мужчиной и женщиной различий не перечесть. Женщины гораздо свободнее выражают свои эмоции, но сексуальные желания по сравнению с мужчинами проявляют не так открыто.

«Он мало со мной разговаривает», «Она никогда не замечает мои старания», «У нас никогда не получается одновременно достигнуть оргазма», «Когда я хочу заняться любовью, она этого не хочет»… Такие упреки часто слышат на приеме специалисты. И эти слова подтверждают, как непросто принять очевидное: мы — разные люди. Такое непонимание заканчивается печально: начинается либо битва, либо судилище.

Два плюс один

Рождение ребенка иногда может «запустить» давно назревшие конфликты. Если в паре есть проблемы, они могут обостриться. Из-за нехватки общения проявятся разногласия по поводу воспитания или ведения домашнего хозяйства. Ребенок может стать угрозой «дуэту», и один из двоих почувствует себя обделенным вниманием.

Если прежде партнеры не строили совместных планов, ребенок окажется единственным объектом интереса одного или обоих родителей, и чувства друг к другу остынут… Многие пары до сих пор верят, что появление малыша может чудодейственным образом все расставить по своим местам. Но ребенок не должен быть «последней надеждой». Люди рождаются не для того, чтобы решать проблемы других.

ДЕФИЦИТ ОБЩЕНИЯ

Многие влюбленные говорят: нам не нужны слова, ведь мы созданы друг для друга. Веря в идеальное чувство, они забывают, что общение необходимо, ведь нет другого пути, чтобы узнать друг друга. Мало общаясь, они рискуют ошибиться в своих отношениях или же в один прекрасный день обнаружат, что партнер — вовсе не такой, каким казался.

Двое, давно живущие вместе, уверены: диалог мало что изменит в их отношениях: «Зачем мне говорить ему это, если я и так знаю, что он мне ответит?» А в результате каждый из них живет рядом с любимым человеком, вместо того чтобы жить с ним. Такие пары многое теряют, ведь яркость и глубину отношений можно сохранить, только день за днем открывая любимого. Что, в свою очередь, помогает познавать самого себя. Дело нелишнее в любом случае.

7 ошибок, опасных для двоих

СЛУЖБА СПАСЕНИЯ

Отношения в таких парах изначально очень крепкие: их цементируют часто неосознанные взаимные ожидания партнеров. Один думает, что ради любимого перестанет, например, пить, вылечится от депрессии или справится с профессиональной неудачей. Другому важно постоянно чувствовать, что он кому-то необходим.

Отношения держатся одновременно на стремлении к доминированию и на поиске духовной близости. Но со временем партнеры запутываются в своих противоречивых желаниях, и отношения заходят в тупик. Затем события развиваются, как правило, по одному из двух сценариев.

Если «больной» выздоравливает, нередко оказывается, что ему больше не нужен ни «врач», ни свидетель его «морального падения». Может случиться и так, что такой партнер неожиданно осознает: совместная жизнь, которая должна его освобождать, на самом деле все больше его закабаляет, а любимый человек играет на его зависимости.

Когда надежды на «излечение» не оправдываются, развивается второй сценарий: «больной» начинает злиться или постоянно грустит, а «врач» («сиделка», «мама») чувствует себя виноватым и страдает от этого. В результате — кризис отношений.

Денежные знаки

Финансы для многих пар сегодня становятся яблоком раздора. Почему деньги оказываются в одном ряду с чувствами?

Расхожее мнение «деньги сами по себе вещь грязная» вряд ли что-то объяснит. Политэкономия учит тому, что одна из функций денег — служить универсальным эквивалентом при обмене. То есть мы не можем прямо обменять то, что у нас есть, на то, в чем мы нуждаемся, и тогда приходится договариваться об условной цене «товаров».

А если речь идет об отношениях? Если не хватает нам, к примеру, тепла, внимания и сочувствия, а получить их путем «прямого обмена» не удается? Можно предположить, что финансы становятся для пары проблемой именно в тот момент, когда одному из партнеров начинает не хватать чего-то из этих жизненно важных «благ», а вместо них в игру вступает привычный «универсальный эквивалент».

Столкнувшись с реальной нехваткой денег, партнеры, между которыми налажен гармоничный «нематериальный обмен», всегда договорятся о том, как выйти из трудной ситуации. Если нет, проблема, скорее всего, совсем не в денежных знаках.

ЛИЧНЫЕ ПЛАНЫ

Если мы хотим жить вместе, нам нужно строить общие планы. Но, опьяненные друг другом, в начале знакомства некоторые молодые пары отстаивают свое право «жить сегодняшним днем» и не желают строить планов на будущее. Когда острота отношений притупляется, их непосредственность куда-то уходит. Будущая жизнь вдвоем представляется смутно, мысль о ней наводит скуку и невольный страх.

В этот момент одни начинают искать новые ощущения в связях на стороне, другие меняют место жительства, третьи заводят детей. Когда один из этих планов реализуется, оказывается, что совместная жизнь по-прежнему не приносит радости. Но вместо того, чтобы задуматься о своих отношениях, партнеры нередко замыкаются в себе и, продолжая жить рядом, строят планы — каждый свой собственный.

Рано или поздно один из двоих поймет, что сможет реализовать себя самостоятельно, — и положит конец отношениям. Другой вариант: из-за боязни одиночества либо из чувства вины партнеры отдалятся друг от друга и будут жить сами по себе, формально все еще оставаясь парой.

7 ошибок, опасных для двоих

БЕЗ ЛИШНИХ УСИЛИЙ

«Мы любим друг друга, значит, у нас все будет хорошо». «Если что-то не получается, так это потому, что наша любовь недостаточно сильна». «Если мы не подходим друг другу в постели, значит, мы не подходим друг другу вообще…»

Многие пары, особенно молодые, убеждены, что у них все должно получиться сразу. А когда сталкиваются с трудностями в совместной жизни или проблемами в сексе, им тут же кажется, что отношения обречены. Именно поэтому они даже не пытаются вместе распутать возникшие неувязки.

Возможно, мы просто привыкли к легкости и простоте: современная жизнь, по крайней мере с бытовой точки зрения, стала намного проще и превратилась в подобие магазина с длиннющим прилавком, где найдется любой товар — от информации (клик в интернете) до готовой пиццы (телефонный звонок).

Поэтому нам порой нелегко справиться с «трудностями перевода» — с языка одного на язык другого. Мы не готовы прилагать усилия, если результат виден не сразу. А ведь отношения — и общечеловеческие, и сексуальные — строятся не спеша.

Когда разрыв неизбежен?

Единственный способ узнать, переживет ли пара возникший кризис, — это столкнуться с ним лицом к лицу и попытаться его преодолеть. Попробуйте — вдвоем или с помощью психотерапевта — изменить ситуацию, внести коррективы в ваши отношения. Одновременно вы сможете понять, способны ли вы расстаться с иллюзорным образом вашей пары докризисных времен. Если это удастся, вы сможете начать все сначала. Если же нет, расставание станет для вас единственно реальным выходом.

Вот самые явные сигналы тревоги: отсутствие настоящего общения; частые периоды враждебного молчания; непрерывная череда мелких ссор и крупных конфликтов; постоянные сомнения по поводу всего, что делает другой; чувство горечи с обеих сторон… Если у вашей пары есть эти симптомы, значит, каждый из вас уже занял защитную позицию и настроен агрессивно. А доверие и простота отношений, необходимые для жизни вдвоем, полностью исчезли.

НЕОБРАТИМОСТЬ

Ровное течение жизни пары с некоторым «стажем» нередко нарушают два подводных камня: первый — не разрешенные вовремя конфликты, второй — «выдохшееся» сексуальное влечение, а иногда полное отсутствие секса.

Конфликты остаются неразрешенными, потому что обоим кажется, что предпринимать что-либо уже слишком поздно. В результате рождаются злоба и отчаяние. А из-за спада сексуального влечения партнеры отдаляются, возникает взаимная агрессивность, которая отравляет любые отношения.

Чтобы найти выход из этой ситуации и не довести ее до разрыва, необходимо решиться и начать обсуждать проблему, возможно, с помощью психотерапевта.

Наши трудности и конфликты — это лишь этап, через который проходит множество пар и который можно и стоит преодолеть. Мы рассказали о самых опасных ловушках и самых распространенных ошибках. Но ловушки на то и ловушки, чтобы в них не попадаться. А ошибки — чтобы их исправлять.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Три урока близости

Три урока близости

Илья Латыпов

Близость – это то, к чему мы стремимся в отношениях, что боимся потерять, что переживаем как ценность или даже удачу. Мы знаем, что близость легко разрушить, и тем не менее совершаем ошибки, которые ставят отношения под удар. Чему нас может научить опыт пар, которым по-настоящему хорошо вместе? Психолог Илья Латыпов предлагает свои ответы.

Далеко не всех наших друзей и родственников мы можем назвать близкими людьми – только тех, кто нам очень дорог, общение с которыми вызывает у нас сильные и преимущественно положительные эмоции. Мы стремимся обрести близость в отношениях, но она, к сожалению, часто не возникает или утрачивается с годами.

Кто-то жалуется, что «быт заел» или рутина убила отношения, кто-то обвиняет во всем партнера – или самого себя при помощи пресловутого «дело не в тебе, дело во мне». Кто-то вспоминает о том, что «любовь живет три года». Или, бывает, встречаешься со старым другом после долгой разлуки – и обнаруживаешь, что разговаривать уже не о чем, что-то безвозвратно ушло из отношений.

Редко можно увидеть двух пожилых людей, которые идут вместе и ты чувствуешь – они нежно и трепетно относятся друг к другу.

Чаще бывает иначе: чувства постепенно выцветают и вымываются из души, оставляя только привычку, усталость или одиночество.

Как счастливым людям удается сохранять не просто отношения, но и близость? Как вообще создается близость в отношениях? Ведь в начале знакомства ее не было, она рождается постепенно, из опыта общения. Чему учат долгие близкие отношения?

Для начала они учат тому, что такое близость. Близость – это возможность глубокой эмоциональной включенности в отношения при сохранении собственного «Я»: контакта со своими потребностями, эмоциями, мыслями – и свободы их выражения в отношениях.

Урок первый. Дистанция может быть разной

Близость расположена между двумя крайними полюсами – слияние и отчуждение. В слиянии у меня могут быть волнующие переживания тепла и безопасности, но я теряю контакт со своими чувствами, потому что «я – это ты, ты – это я».

Во имя этой иллюзии полного единства в жертву приносится все, что может ее нарушить, – наши потребности или эмоции, которые идут вразрез с потребностями и эмоциями партнера. Конечным итогом слияния является скука и утрата свободы.

Отчуждение, другой полюс, – это сохранение ощущения свободы своего «Я», но… при отсутствии глубоких эмоциональных отношений с другим человеком. Мы поддерживаем поверхностные контакты, а если возникает риск сильно погрузиться в чувства – сбегаем или отталкиваем партнера, потому что боимся утратить свободу. Мы не умеем сохранить ее, когда психологическая дистанция уменьшается.

Близость – это своего рода танец между двумя полюсами, способность регулировать дистанцию.

Бывает, что хочется прижаться друг к другу и забыть о том, что мы разные. Или долго-долго идти, взявшись за руки.

Но бывает и так, что хочешь быть один, наедине с собой, и тогда отпускаешь руку и на какое-то время отдаляешься. Признание этой пульсации, этой смены дистанции, – важное условие близких отношений.

Это нормально и естественно – иногда уединяться и отдаляться, иметь свои интересы, никак не связанные с жизнью партнера. Близость утрачивается, если стремишься абсолютно все разделять с другим – или же когда разделять совершенно нечего.

Урок второй. У нас нет права требовать, чтобы другой изменился

Еще один важнейший урок близости – отказ от попыток изменить партнера. Мы можем только просить о чем-то, но никак не требовать, чтобы друг или любимый человек стал другим. Отказ подстраиваться, меняться ради партнера тот может воспринять как неуважение или отвержение – но неуважением является как раз требование «стань другим, стань лучше, стань как я».


Этот урок дается нам тяжело по одной причине: пока мы не в состоянии принять самих себя, таких далеких от идеала, нелепых, нерациональных (список можно продолжать до бесконечности), – мы не сможем принять другого. Всякая война с другим – это отражение внутренней войны с самим собой во имя лучшей версии себя.

Урок третий. Чужие чувства всегда ценны

Еще близость учит признавать ценность любых переживаний и чувств партнера, даже если ты их не разделяешь. «Не переживай из-за пустяков», «это ерунда», «чего ты истеришь», «надо быть спокойным» и прочее, и прочее – мы все слышали немало слов, обесценивающих чувства. Но если близкий человек переживает – значит, для него это не пустяк. Поопытка отрицать его чувства – верный шаг в сторону распада отношений.

Мужчины чаще боятся сильных негативных эмоций. Им кажется, что такие эмоции ведут к исчезновению привязанности. Но привязанность – это как раз уверенность в том, что наши слова, действия, эмоции могут не понравиться партнеру, но при этом не станут угрозой для отношений.

Главный вопрос привязанности: ты со мной?

Даже когда ты злишься на меня – ты все еще со мной? Ты выдержишь мой гнев, мой стыд, мое горе, мою тоску – или мою радость? Будешь рядом или сбежишь – в компьютер, в работу, в алкоголь, в детей, к друзьям, к возлюбленным?

Если мы близки, то что бы ни происходило между нами, нам хватит мужества смотреть друг на друга и говорить о том, что на самом деле происходит в наших отношениях. Да, мы можем злиться друг на друга – но не унижать друг друга. Потому что мы остаемся рядом, вместе.

Что для этого нужно? Со временем становится понятно, что условие близости с другим человеком – это теплые, поддерживающие, близкие отношения с самим собой. Наши отношения с другими – отражение того, что происходит внутри нас самих.

********************************************************************************

Сложности материнства. Ребенок как орудие мести.

Сложности материнства. Ребенок как орудие мести.

doch

Ирина Дыбова

Ребенок всегда под рукой – безмолвное, преданное существо, готовое  впитать в себя как губка воду,  всю агрессию в семье и все  внутренние конфликты матери.

Агрессия к собственным детям никогда не растет на ровном месте, не возникает вдруг. Чувство ненависти, неприязни, злобы, пренебрежения или сексуального интереса к ребенку растет из личных травм матери, из  ее  опыта отношения со своей мамой, а у той в свою очередь – со своей. Поэтому такие вещи стоит рассматривать всегда в перспективе трех поколений.

Агрессия к ребенку – это не обязательно физическое насилие, это еще и пренебрежение, холодность, отсутствие интереса к  нему и его жизни, нежелание вникать в его проблемы, разбираться, помогать. Это отсутствие себя в его жизни. Ребенок в этом случае остается один на один со всеми сложностями.
Противоположный  полюс – отсутствие  самого ребенка в своей жизни, там есть только мать или отец. Геперопека, полный контроль, реализация за счет детей.

Все варианты эмоционального насилия. Придирки, уничижительное отношение, презрение, сарказм, бесконечная критика.

Следущий вариант агрессивного отношения к ребенку –   это использование его вкачестве замены партнера — «лучшая  подруга», « мой самый любимый мужчина», « моя маленькая женщина».

Инцестуозное поведение родителей.

Инцестуозное поведение со стороны родителей – это такое поведение, когда ребенок осознанно или бессознательно втягивается в сексуальные отношения, при этом сам инцест может и не произойти.
Инцестуозное поведение может демонстрировать не только отец по отношению к своей дочери или сыну, но что происходит с не меньшей частотой – мать по отношению как к сыну, так и к дочери.
При этом это может быть как сознательное соблазнение ребенка, активная его сексуализация и сексуальная стимуляция, так и неосознаваемые действия, которые создают “инцестуозный флер” в семье.

В этом случае ребенок втягивается в интимное, сексуальное поле родителей, становясь его участником.

К таким действиям относятся – хождение обнаженной(ым) перед детьми, демонстративное переодевание, дефелирование с обнаженной грудью или в нижнем белье( возраст, когда ребенку важно видеть материнскую грудь заканчивается с прекращением грудного вскармливания), купание уже давно не младенца и помощь в купании подростку; совместное купание обнаженными,; отсутствие замков и даже дверей на туалетах и ванных комнатах; сон с ребенком, которому больше двух – трех лет; прикосновения к ребенку, при которых родитель, испытывает возбуждение; поцелуи в губы; прикосновение к интимным зонам; требования рассказать об отношениях с противоположным полом во всех подробностях; рассказы о своих интимных отношениях ребенку.

В этом случае происходит осознанное или бессознательное использование ребенка.
В полных семьях, где присутствует инцестуозный флер, границы пары “муж-жена” открыты. Вольно или невольно в отношения двух взрослых людей втягиваются дети. Женщина стравливает сексуальное напряжение на сына или дочь. Мужчина делает объектом своего внимания ни взрослую женщину рядом, а дочь или же сына.

blizost
В семьях, где женщина одна, ребенок часто становится заменой партнеру. Дочь становится самой близкой и часто единственной подругой. И сексуальность матери вольно или невольно реализуется в отношениях с дочерью. Сын становится – “самым любимым мужчиной”, “единственным мужчиной в моей жизни”, “надеждой и опорой” – к нему направляются все мечты, желания и ожидания. Телесный контакт осуществляется только с ним. И мать, часто незримо для себя ставит сына на место партнера в своей жизни.
Ситуация, когда отец один воспитывает дочь, делает девочку “главной женщиной в его жизни”.
Очень важно направлять свою сексуальность исключительно на других взрослых людей. И позволять детям жить своей жизнью.

Все это попадает в категорию сексуального использования ребенка. В инцестуозных отношениях ответственность  за происходящее всегда лежит на взрослом. Для ребенка инцестуозные отношения являются сильно осложняющими его жизнь. От него требуют выполнять те функции, на которых он ни по возрасту, ни по уровню своего психического и физического развития не способен – он должен стать мужем своей матери или  девочка – женой отцу и матерью для матери. В детстве это невероятно тяжело, особенно если речь идет о 4-6 летнем ребенке.  Даже став  взрослым, человеку важно оставаться ребенком по отношению к своим родителям. Сам же инцест  с ребенком является «преступлением против невинности», «убийством души». Сложно представить наиболее  разрушительную  травму для личности, чем инцест.

Как я  уже писала выше, любые отношения в семье, а уж тем более агрессивные важно рассматривать в перспективе трех поколений. Мы бессознательно относимся к своим детям также, как относились к нам. И наши родители поступили  также. Любой агрессор раньше был жертвой.

С помощью ребенка  можно отомстить себе:

Иногда ребенок воспринимается женщиной, как отражение себя.  «Она как будто я. Я вижу в ней себя». В этом случае отношение к себе проецируется на ребенка. Если оно ненавистное, то  мать может ненавидеть и третировать дочь, чтобы наказать себя, «ту маленькую девочку». Бессознательно мать  повторяет отношение   ее собственной матери к себе, проигрывает то, что с ней делали в детстве. Она может нападать на женственность дочери, не давая  возможности ей проявляться, она может иметь сильное, непреодолимое желание наказать себя за какую-то «грязь» , но полигоном для наказаний становится другая девочка – ее дочь.

Своей матери.

“Когда у меня родился сын, я сначала испугалась, а потом возненавидела его всей душой. У меня было ощущение, что это не мой ребенок. Что у меня вообще не может и не должно быть детей.  Этот ребенок был нужен кому-то, но не мне. Моя мама, обожавшая своих  сыновей, всегда бесила меня своей привязанностью к мальчикам. Она родила брата, когда мне было чуть больше трех лет и в это мгновение я стала старшей, вынужденной о нем заботиться, помогать с купанием, прогулками и т.д. Огромное чувство отвращения возникшее у меня к своему ребенку было точное копией отвращения к младшему брату,  которого вдруг навязали мне. И ненависть к брату и к матери вылилась в отвращение и ненависть к сыну. Я не хотела быть такой же как мать, я не хотела носиться со своим сыночком как она. В каждом своем действии я доказывала, что я не она. «Если он ей нужен, пусть сама и носится с ним.»
Чувство пустоты, которое испытывает женщина на том месте, где должна быть материнская любовь, обескураживает. Если женщина старается быть хорошей матерью, ей удается заботиться о ребенке, как «лицу, замещающему мать» Но чувство, что «что-то сломано внутри, не работает» остается, особенно, если появляется второй ребенок и на него уже нет  такой проекции. Благодаря  разнице  в ощущении материнства удается осязнуть ту огромную неприязнь и ненависть, которая переживается к одному из детей.

Нежелание беременеть и заводить детей, многочисленные выкидыши и аборты, удаление матки, тяжелые заболевания у детей – все это является психосоматическими проявлениями  материнской агрессии. В основе контрой может лежать бессознательное желание отомстить своей матери.

Мужу.

«Я знаю, что мой муж сильно привязан к дочери. Я ловлю себя на чувстве агрессии к ней. Когда я обиженна на него, мне очень хочется сделать какую-нибудь гадость ей, чем -то зацепить ее, довести до слез, чтобы отомстить ему за мою боль и слезы. Я сделаю больно тому, что ему так дорого.»
Если удается вернуть себе ощущение – дочери, как продолжения себя,  прежде всего своей дочери, а не «папиной дочки»то получается выйти из состояния соперничества, убрать дочь из горизонтали пары, вернуть иерархию в семью и  все напряжение  — в пару. И там уже друг с другом без привлечения дочери решать свои вопросы.

Жене.

«Она носится со своими детьми, как будто ничего дороже и ценнее нет, как будто это самое главное в жизни. Как будто это праздничный пирог, который может «опасть» , если его быстро вынуть из духовки. Мне так и хочется треснуть со всей силы кулаком по этому пирогу, сказать: « Да хватит так носиться с ними, у тебя есть я! Посмотри!»

«Она все хочет быть хорошей матерью, показать всем, какая она правильная и заботливая, какие у нее идеальные дети. А вот, нет, тебе! Они такие же твердолобые и убогие, как их мать.»

Агрессия отца к детям часто предназначена их матери. Как и в случае мести  жены мужу через любимую им дочь, мужчина делает больно, неудобно, неприятно детям, чтобы задеть их мать.

При этом речь далеко не всегда идет о физическом насилии. Это могут быть придирки, пренебрежительное отношение, постоянная критика, холодность, отчуждение. Например, сын родился тогда, когда  у жены был роман на стороне. Хотя он как две капли воды похож на мужа, мужчина не может простить жене измену и бессознательно  мстит ей и ее любовнику, третируя сына.

Дети часто становятся полигоном для вымещения родительских чувств, их могут использовать как щит, чтобы защититься от агрессии мужа, как «партнера в играх» в своей взрослой жизни, как сексуального партнера, как отдушину, жилетку для слез, свободные уши, как «любимую вещь» мужа или жены, которую нужно испортить, чтобы досадить супругу, как “того, кто виноват во всем».

У ненависти и злобы к ребенку обычно глубокие корни, которые идут в личную историю матери и\или отца.

incestuoznost

Мы все знаем, что нормально это – заботиться о своих детенышах и любить их, поэтому ощущение собственной нелюбви к своему ребенку ощущается как изьян, поломка, ущербность, неполноценность, в любом случае – как что-то неправильное. Хорошо, когда удается осознать, что происходит, отгоревать свои потери и если и не дать возможность расцвести любви в своем сердце, то хотя бы убрать тот колоссальный объем ненависти, который по сути не предназначается ребенку, у него другой адресат.

А ребенку дать возможность быть собой жить свою собственную жизнь.

********************************************************************************

4 признака взрослого человека, с которым придется нянчиться

4 признака взрослого человека, с которым придется нянчиться

Ирина Чеснова

Жаждет опекиЭти не до конца выросшие люди так и не смогли перейти к уверенной опоре на самих себя. Поэтому они ищут опору в других. Безотчетно они ждут от партнера опеки, мудрости, постоянного внимания и сопереживания, безусловного принятия и восполнения дефицита тепла. Они ждут, что кто-то другой (а не они сами) сделает им хорошо.

Очень часто они возлагают (неосознанно, конечно) на партнера роль родителя, который должен быть более зрелым и ресурсным, отзывчивым и выдерживающим чужую эмоциональную неустойчивость, «входящим в положение» и понимающим, угадывать потребности, уступать и решать проблемы.

А когда всего этого не происходит (потому что любимый человек неидеален и у него тоже есть свои ожидания, и ограничения, и детские раны), люди начинают тонуть в обидах, взаимных обвинениях и разочаровываются. Но не в себе, не в своих нежизнеспособных установках, а в близких. Не такие они, какими должны быть.

Как уже понятно, партнер – не родитель, попытки добиться от него того, что когда-то должны были дать своему ребенку мама и папа, перегружают отношения и приводят к глубокой неудовлетворенности и разочарованию. Когда же встречаются два ребенка во взрослой «оболочке», нуждающихся в сильной, щедрой, опекающей и все прощающей фигуре рядом, их взаимодействие начинает походить на перебрасывание горящего уголька:

– Ты должен(а) меня понять;

– Нет, ты!

– Я очень устал(а);

– Нет, я больше!

Постоянно ждет признания и одобрения

В отношениях незрелые люди не могут представить себе никакой другой формы близости, кроме слияния. Слияние – это стремление прожить «одну жизнь на двоих», стремление быть единым целым, чтобы получать поддержку, тепло, утешение, успокоение.

Инфантильный человек не может ни согреть себя сам, ни утешить, ни успокоить, ни опереться на свой внутренний стержень и самостоятельность. Другой ему нужен как донор. У него нет сильного, цельного внутреннего Я, поэтому он эмоционально зависим от людей, которых назначил на роль «сделай_мне_хорошо». Даже если усиленно делает вид, что супернезависим и ни в ком не нуждается.

Он постоянно ждет признания и эмоциональной опоры, иногда магических слов «я без тебя пропаду». В отношениях ему как воздух нужно живое свидетельство и подтверждение его «необыкновенности», нужна подпитка его самооценки. Самооценка незрелых людей всегда требует поддержки извне. Без другого человека – преданного, включенного, восхищающегося – она падает.

Ищет виноватых и предъявляет претензии

Одна из самых ярких характеристик незрелого человека – поиск виноватых и перекладывание ответственности. «Мир плохой и несправедливый», «все кругом идиоты, кроме меня».

В психологии есть такое понятие – внешний локус контроля. Суть его в том, что причину своих достижений и неудач (в первую очередь – неудач) человек видит не в себе, а в других людях или обстоятельствах.

Поэтому он всегда найдет виновного в своих бедах и промахах, всегда найдет объяснение, почему он плохо живет, мало зарабатывает и огрызается в общественном транспорте.

«У меня нет подвигов и социальных успехов – это ты плохая жена. Это ты меня плохо поддерживаешь и вдохновляешь». «Это ты меня усадил дома и превратил в домашнюю депрессивную клушу. Это из-за тебя я стала такой!»

У незрелых людей вечно море претензий к окружающим и стремление их переделать. Потому что те неправильные, не справляются и «не делают им хорошо». Сам же незрелый человек особо вкладываться в отношения не хочет. А получать разные «плюшки» (поддержку, повышение самооценки, деньги, решение своих проблем, вкусную еду) – очень даже.

 

Поэтому он свои вложения преувеличивает, а вложения партнера обесценивает: мол, мало стараешься, недорабатываешь, ты должен/должна больше. Так они стучат друг другу по голове, пытаясь «выбить» из другого «положенное», что, естественно, не прибавляет отношениям тепла и безопасности, а наоборот, стремительно их разрушает.

Требует, а не сотрудничает

Инфантильный человек не умеет договариваться. Он не отделяет свои стремления и состояния от стремлений и состояний другого. И ему нужно, чтобы то, что он хочет, было сделано сейчас и сразу. Искать точки соприкосновения, учитывать и свои, и чужие интересы одновременно он не может.

От невозможности получить желаемое он испытывает огромное бессилие и даже униженность, это рождает злость, поэтому он начинает требовать, обвинять и манипулировать. «Ты не сделал(а) так, как мне нужно – ты плохой(ая), но я сделаю все, чтобы получить то, что мне нужно, и отомстить тебе».

Семья, состоящая из незрелых людей, часто оказывается «эмоционально слитной». То есть если папа пришел домой в плохом настроении, то скоро у всех будет плохое настроение, потому что папа свою усталость, отчаяние и злость на всех выльет, а домашние его состояние в себя впитают. В «слитных» семьях постоянно звучат критика, претензии, «наезды», поскольку люди не отделяют себя от другого («Если мне плохо, то должно быть плохо всем!») и постоянно «заражаются» эмоциональной атмосферой в семье.

Печальный вывод

Незрелый человек ищет себе крепкую опору в другом, но в 90 случаев из 100 находит такого же невыросшего и дефицитарного, потому что зрелому человеку (если это не случай умопомрачительной влюбленности) незачем обслуживать его невроз, он настроен на взаимное уважение, равную ответственность и равные вклады.

В здоровых отношениях каждый из партнеров сам наполнен и способен сделать себе хорошо, чувствует и уважает свои и чужие границы, свой и чужой внутренний мир, не зажимает своих вложений, щедро делится тем, что у него есть, и не халтурит.

********************************************************************************

Отравляющая педагогика: еще раз о роли родителей

Отравляющая педагогика: еще раз о роли родителей

Отравляющая педагогика: еще раз о роли родителей

 
Наталья Стилсон

Почему детство так важно для всей дальнейшей жизни? Конечно, многим вполне очевидно, что оно действительно важно. Но не всем.
Пара человек мне прислали письма с вопросами, на каком основании рассуждается о какой-то ответственности родителей за психологические проблемы ребенка во взрослом состоянии.

Почему детство так важно для всей дальнейшей жизни?

Это уж он вырос и сам дров наломал. Да, он с детства был очень неудачным ребенком. Вот, не повезло при выдаче детей, бракованный попался. А потом просто приходилось терпеть это недоразумение.

Тем не менее, ребенка от родителей никак не отделить. Многим приятно думать, что все дело в какой-нибудь аномалии или наследственности из далекого прошлого.

«Предки виноваты! Прадеды, прабабки, внучатые дяди и тети разные, праотцы, ну, и праматери!» (с).
Оно отчасти и так, но учится восприятию жизни ребенок у родителей.
Будучи младенцем, он не только перенимает какие-то особенности поведения родичей. В это время ребенком приобретается ядро самооценки (core self-esteem), то, что отныне ребенок будет понимать о своей сущности. По тому, как к нему относятся окружающие, он определяет, хороший ли он, плохой, «неудачный», нужный, достойный и т.п. Кроме этого, он берет от родителей идею, насколько правильно и хорошо быть собой или все-таки не стоит этого делать.
Если малыш чувствует, что его «я» пришлось не ко двору в этом мире, то зачем все это самовыражение. К чему эти все телодвижения, если всем противно. Лучше быть кем-то другим, более удобным и более правильным. Вот тогда он будет любим.
Эмоциональному мальчику нельзя распускать нюни, не надо переживать, не нужно сочувствовать. Так настоящие лидеры не поступают. Только лузеры.
Девочке… не дай бог проявить инициативу в явной форме или, вообще, как-то активничать. Женщина не должна быть такой. Нужна, так называемая, «женская мудрость», которая на самом деле является явным манипулированием. А так… лучше на многое не претендовать. А то вдруг замуж не выйдет!
В результате формируется ложное или фальшивое Я. Оно более ценно и желанно окружающим, чем Я истинное. У мальчиков это фальшивое Я бывает «надутым» и гипертрофированным. От них часто требуют больше, чем они есть. У девочек «сдутое», гипотрофированное. Надо как-то свое Я умять и утрамбовать внутри, чтобы снаружи выглядеть поменьше.
Но и у тех, и у других внутри сидит то самое ядро личности, которое никому не нужно и даже местами совершенно позорно. По этой причине такой человек изо всех сил пытается поддерживать эту внешнюю маску и забить свою сущность. Ведь его любят таким, каким его хотят видеть, таким будут принимать и любить.
И это отношение к себе не зарастет и не сгладится само собой. У человека с такими особенностями в душе черная дыра, которая засасывает все, что он достигает, и ему опять плохо потому, что ему не надо на самом деле то, что он делает повседневно.
В 1960 году психоаналитик Винникот предложил термин «достаточно хорошая мать». Оно возникло на модных представлениях того времени о некой идеальной матери, которая должна детям давать все возможное и невозможное.
Так как потребности детей, явные и выдуманные родителями, уходят в бесконечность, никто не мог быть идеальной матерью на 100%. Всегда можно придумать и сделать что-то большее, чем уже было сделано. Всегда остаются непосещенные кружки, непрочитанные правильные книги, непосещенные вовремя места и мероприятия.
Но на самом деле ребенку не нужны 33 кружка и 10 секций. Ему нужна любовь и одобрение, возможность быть собой и удовлетворять собственные потребности, строить свою личность. Родитель же должен ему в этом помогать.
Но как именно помогать? Что делать? Люди поступают по собственному разумению и опыту, очень часто основываясь на фразе, что родители должны обращаться с ребенком так, как с самими собой. Они забывают, что ребенок — совсем другое существо. Эта забывчивость проявляется в следующих поведенческих схемах:
1. Родители дают то, что хотят они сами, а не то, что хочет ребенок. По умолчанию ребенок должен хотеть того же самого. Если родители любят какую-то еду, то и ребенок должен любить потому, что это вкусно.
2. Ребенок, по их мнению, должен проживать ту же жизнь, что и родители.Если такой метод жизни у родителей удался, то и ребенок должен так жить. И тогда у него все получится.
3. Родители часто имеют свое собственное мнение по поводу того, что значит счастливое детство и «осчастливливают» свое дитя по своему разумению.

Отравляющая педагогика: еще раз о роли родителей

Психолог Линда Сенфорд по аналогии с винникотовской «достаточно хорошей матерью» ввела противоположенное понятие «достаточно плохие родители». В своей книге о детских травмах Strong at the Broken Places: Overcoming the Trauma of Childhood Abuse, она приводила данные о том, что в Соединенных Штатах в детском возрасте подвергаются насилию (физическому, сексуальному и психологическому: когда всему вместе, когда раздельно) 1 из 3 девочек и 1 из 7 мальчиков.

Но не всегда именно из этих семей выходят «травмированные» дети. Часто родители не причиняют явных травм и не обижают детей явно. Просто они не удовлетворяют психологические потребности ребёнка в любви, заботе и внимании. Поэтому травмирующей стороной может быть работоголик, погруженный в собственные переживания и травмы родитель, политически озабоченный или вообще, чем-то еще озабоченный по жизни близкий родственник, ухаживающий за ребенком.
Именно в таких семьях у детей довольно рано возникают фантазии об идеальных родителях. Не то, чтобы эти идеальные люди жили где-то на стороне. Они додумывают черты своих отца и матери таким образом, что те их «как бы любят», о них заботятся. Даже в их плохих поступках они видят родительское участие и заботу.
Уже у взрослых эта особенность выражается в том, что несмотря на явные потребленческие и оскорбительные действия родителей по отношению к ним, они продолжают ждать, что мать/отец придут и поймут, изменятся и, вообще, произойдет какая-то значимая метаморфоза с ними в хорошую сторону.
Говоря о воспитании детей, Элис Миллер ввела еще одно понятие: «отравляющая педагогика». На мой взгляд, оно довольно хорошо дополняет «эмоциональную инвалидизацию» Марши Линхан.
А отравляющая педагогика представляет собой следующую систему (с моими пояснениями):
1. Родители хозяева, а не слуги в своем доме.
2. Они почти боги и могут судить, карать и миловать, устанавливать законы и отменять их и, в них нельзя сомневаться, не благоговеть перед ними и не бояться их. Ибо снизойдет божественный гнев.
3. Ребенок ответственен за свои чувства и должен быть наказан, если он их вдруг выпускает на свободу из клетки.
4. Для блага самого ребенка необходимо его психологически сломать. Тогда он будет податлив и послушен и не будет причинять проблемы и неудобства.
5. Ребенок должен служить родителям, потому что он ребенок, а они родители.
6. Без родителей ребёнок ничто, он вызывает отторжение у всех, и его держат из милости.
7. Трудности и лишения только закаляют ребенка, делают его более приспособленным к жизни. Без них нельзя вырастить нормального человека.
Кроме того, ребенок из таких отношений выносит следующие умозаключения:
1. Любовь ( как чувство и половое влечение) и тело – грязные, постыдные вещи, о которых не только говорить, но и думать постыдно. Лучше никого не любить, никого не хвалить, а только ругать и унижать. Ведь это и есть настоящие отношения и настоящая любовь.
2. Высокая самооценка вредна. Если будешь о себе хорошо думать, то наверняка попадешь в беду. Ты возгордишься, взлетишь, но так, как ты на самом деле ничтожество, то обязательно жестоко и больно разобьёшься. Так что сиди и не шурши в своем углу. И, вообще, говорить и думать о себе хорошо очень неприлично.
3. Ты обязан быть альтруистом в отношении родителей. Должен отдавать все, выполнять любой их каприз и требования даже в ущерб себе. Ты не имеешь права заботиться о себе.
4. Лучше показывать маску и казаться кем-то, чем быть самим собой. «Самого тебя» никто не любит, ты ужасен и отвратителен, поэтому необходимо скрывать свое собственное лицо.
5. Ты не имеешь права на желания. Не имеешь права иметь свои потребности. Если у тебя где-то что-то кольнуло о том, что «неплохо бы мне»… Это позор. Тебе должно быть стыдно за то, что ты имеешь наглость хотеть что-то для себя.
И, знаете, из всего этого выходят довольно неприглядные последствия. Взрослые вырастают… и ищут себе лидера, который был бы тем самым «всегда правым родителем». И неважно, на какой стороне стоит родитель-лидер. Всегда есть те, кто его обожествляет, служит, поклоняется, бросается, чтобы защитить его честь и достоинство.
А, самое главное, готовы простить ему все маленькие и большие грехи. Да, он может это делать. Он же ПАПА, а папа делает все только для нашего блага. Нужно только не перечить ему, и все будет хорошо.
А все будет хорошо, когда люди будут знать свои собственные потребности, когда будут воспитывать своих детей в том же духе. По-другому только будет смена одного «папы» на другого папу». Без особых изменений в целом.

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

ЕСТЬ ВСЕ, ЧТО ХОЧЕТСЯ, И ХУДЕТЬ: МЕТОД ДЖИЛЛИАН РАЙЛИ

ЕСТЬ ВСЕ, ЧТО ХОЧЕТСЯ, И ХУДЕТЬ: МЕТОД ДЖИЛЛИАН РАЙЛИ

ЕСТЬ ВСЕ, ЧТО ХОЧЕТСЯ, И ХУДЕТЬ: МЕТОД ДЖИЛЛИАН РАЙЛИ

Терапевт Джиллиан Райли сама страдала от зависимостей – сигарет и еды – возможно, поэтому ее книга «Как есть меньше. Преодолеваем пищевую зависимость» — одна из лучших по теме переедания/похудения.

Простая идея Райли помогла мне взять переедание под контроль и освободиться от булимии: еда – это способ влиять на нашу самооценку. Каждый раз, делая маленький выбор, связанный с едой, мы укрепляем или, наоборот, ослабляем нашу веру в себя. С высокой самооценкой жизнь дается нам легче, с низкой – становится мучительной, и нас только сильнее тянет на лишние вкусности, сигареты, алкоголь или другие заменители счастья.

Еда – это способ влиять на нашу самооценку

Вот несколько ключевых мыслей и любопытных научных открытий из книги Райли

1. Истинно высокая самооценка удачно описывается словосочетанием «внутренний комфорт».

Можете ли вы утверждать, что не хотели бы научиться достигать большего внутреннего комфорта? И я не имею в виду, что вы отныне не совершите ни одной ошибки. Я говорю о том, что ошибка не станет для вас непосильным ударом.

Я не утверждаю, что вы всегда будете уверены в себе, сталкиваясь с новыми сложностями и задачами. Я заявляю, что вы станете больше ценить и сложные задачи, и себя в контексте этих сложностей.

И главное, ваша искренняя самооценка не будет зависеть от мнения других. Прекрасно, если другие в восторге от вас – но это определенно не главное. Искренняя самооценка формируется внутри; это нечто очень личное.

2. Начать восстанавливать самооценку можно именно за счет контроля того, что вы едите…

Вы укрепляете уверенность в себе, когда отвечаете «спасибо, нет» на предложение съесть то, что вы считаете неполезным, и не стараетесь измениться, чтобы соответствовать чьим-то представлениям о том, что правильно или красиво.

3. Постарайтесь понять, насколько плохо вы должны себя чувствовать, чтобы это стало достаточным оправданием обжорства.

Одно дело, когда вы, уставший и голодный, садитесь перед тарелкой хорошего супа – и настроение повышается. Но неправильно все утро есть разный мусор просто потому, что вы встали не с той ноги.

4. Если для вас переедание – способ достичь более комфортного состояния, нужно научиться относиться к нему, как к зависимости.

Пока вы связываете его с комфортом, вы подкрепляете навязчивое желание.Гораздо честнее назвать вещи своими именами: это зависимость от еды, которая, возможно, приносит комфорт, но ведет к неприятным последствиям в долгосрочной перспективе. Удовлетворение любой зависимости дает поначалу ощущение комфорта, но так будет не всегда – и цена может оказаться очень высокой.

5. Можно научиться прислушиваться к своему телу, но совершенно иначе: нужно наблюдать за физическим состоянием и ощущениями после каждого приема пищи.

После еды вы засыпаете и чувствуете, что наелись под завязку, или у вас всплеск энергии? Изменения могут быть не слишком яркими, но очень важно стараться их ощутить и понять, какие именно продукты их вызывают. Обращайте внимание на колебания веса, ухудшение самочувствия, головные боли, потерю сил. Так организм пытается сообщить нам все самое важное.

6. Навязчивое желание без конца есть усложняет нам жизнь еще и потому, что мы начинаем ассоциировать эмоции только с голодом.

Начинается путаница: мы можем думать, что вполне счастливы, хотя на самом деле страшно злимся. Осознавая зависимость от еды, мы учимся смотреть на себя более трезвым взглядом, лучше понимать свои чувства, вести себя более естественно.

7. Важный элемент пищевой зависимости: человек ест намного больше, чем ему нужно, чтобы не чувствовать, что его лишают возможности есть…

Ощущение недоступности пищи рождается исключительно из нашего восприятия ситуации. Мы чувствуем, что загнаны в угол, ограничены жесткими правилами, и не можем с этим смириться. А первопричиной такой реакции становится привычный нам формат мышления вроде «я должен», «я обязана», «мне нельзя» и «больше никогда».

Выход – научиться говорить себе: я делаю свободный выбор. Я могу есть все, что хочу. Я могу есть, сколько хочу.

 

ЕСТЬ ВСЕ, ЧТО ХОЧЕТСЯ, И ХУДЕТЬ: МЕТОД ДЖИЛЛИАН РАЙЛИ

8. Наш организм не может подсказать нам, не слишком ли много мы съели жира…

Исследования в области физиологии показывают, что метаболизм человека плохо приспособлен распознавать излишнее потребление жира. В эксперименте Пола Розина из университета Пенсильвании участвовали двое мужчин, страдающих от потери кратковременной памяти. Обоим принесли обед, а вскоре снова предложили поесть. Ни один не помнил, что только что обедал. Оба съели ТРИ полных обеда и лишь от четвертого отказались

9. В ходе переваривания любой пищи образуется некоторое количество свободных радикалов.

Если вы едите продукты, не содержащие достаточное количество антиоксидантов, вы увеличиваете дисбаланс. Я призываю ежедневно потреблять антиоксиданты… Быстрее всего их позитивное влияние скажется на иммунной системе, цвете лица, уровне энергии и настроении.

10. Улучшение самочувствия благодаря более сбалансированному питанию может произойти не сразу.

Природе нужно время, чтобы изменения произошли на клеточном уровне.Кровяные клетки живут 60-120 дней; за три – четыре месяца кровь в вашем организме полностью меняется. За полгода обновляются почти все белки в организме, даже ДНК. За год – кости и зубная эмаль, а ведь они состоят из веществ, которые вы получаете с пищей… Так что, переходя на сбалансированный рацион, не ждите моментальных результатов.

11. Некоторым кажется, что перед сном стоит съесть что-то легкое, чтобы сбалансировать уровень сахара в крови и спокойно спать всю ночь.

Но много есть перед сном не стоит: организму будет сложно переварить большой объем, особенно если тело находится в горизонтальном положении, а скорость работы пищеварительной системы снижена

Важно знать, что именно ночью, при участии гормонов роста, происходит восстановление мышечной массы. Эти процессы серьезно замедляются, когда в кровь выбрасываются еще и гормоны, участвующие в процессе пищеварения.

12. Пищевая зависимость портит нам жизнь в первую очередь потому, что негативно влияет на самооценку.

Чем выше наша самооценка, тем лучше мы справляемся с жизненными испытаниями. Помните об этом, когда принимаете решение есть или не есть под влиянием эмоций — и вы разорвете порочный круг условных рефлексов. Ваши эмоции будут появляться и меняться — как и у всех – никакого отношения к еде это иметь не будет

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

Как действует закон притяжения людей и событий в нашей жизни

Как действует закон притяжения людей и событий в нашей жизниПочему мы забываем про закон притяжения

Вострухов Дмитрий

Несмотря на то, что закон притяжения, материализующий наши мысли, широко известен, про него часто забывают. Почему так происходит и как заставить его служить себе на пользу? Обо всем этом вы узнаете в данной статье.Известен интересный факт. Когда долго над чем-то работаешь, пусть даже и безуспешно, начинают происходить странные вещи. В определенный момент сами собой встречаются нужные люди, буквально на голову сыплются необходимые книги, статьи, заметки и другая информация.

Нельзя точно сказать, когда это начнет происходить, но случается абсолютно всегда и с каждым человеком. Таинственные силы неизвестного характера магнетизируют пространство, притягивают и создают обстоятельства. Так действует закон притяжения. Интуитивно про него знает или догадывается каждый, но далеко не у всех получается поставить его себе на службу. Чаще всего мы приходим к выводу, что единственный человек, заведший нас в очередной жизненный тупик, это тот, которого мы видим в отражении зеркала.Парадокс в том, что про существование данного закона мы с удивительным постоянством забываем. Да-да! Именно так – забываем начисто, как нечто несущественное и неважное. И даже если мы будем повторять себе по сто раз в день, что «мысль материальна» и развесим по стенам таблички с этой надписью, то все равно найдется что-то, что отвлечет нас.

Каковы же причины, заставляющие нас забыть про закон притяжения?
1. Неприятности.Мелкие, крупные, повседневные, ожидаемые или зачастую сваливающиеся на нас, как снег на голову. Даже если только что мы вдохновились магией управления своей жизнью, посмотрев фильм «Секрет», то это не даст нам душевного равновесия. Последнее с легкостью может быть нарушено неприятным звонком с работы или собственным ребенком, устроившим очередную истерику. Мы мгновенно переключаемся, начинаем злиться, обижаться, повышать голос, забывая, что мысленная радиостанция по-прежнему работает, посылая правда в эфир теперь не самые позитивные импульсы.
2. Ожидания от себя и других.«Мдаа, не ожидала этого от тебя!..» говорим мы и делим тем самым мир на две части: в одной, приятной, наши ожидания сбываются, а в другой, не очень приятной, нет. И как только мы оказываемся в последней, то все хорошее пропадает в один миг. Другие кажутся невнимательными, ленивыми, черствыми и даже враждебными, потому что позволили себе выйти за рамки, которые мы для них мысленно нарисовали. Запуская негативные ожидания, мы буквально заставляем других поворачиваться к нам нелицеприятной, теневой стороной.
3. Окружение.Это «добрые» друзья, знакомые, близкие и даже родные, которые в очередной раз устроят очередной разговор по душам и заботливо скажут «Да выбрось ты из головы это! Раз судьба такая, то тут ничего не попишешь…» И мы благодарно принимаем совет, возвращаясь к «нормальному» существованию и перестаем излучать «неправильные» мысли о лучшей жизни. И нам невдомек, что подобное «выкидывание из головы» превращается в реальную потерю возможностей, которые только-только начали к нам притягиваться по все тому же закону.
4. Мимолетное желание вместо намерения.Когда мы видим на столе перед собой стакан с водой, которую собираемся выпить, то просто протягиваем руку и берем его. Никаких сомнений. Никаких «задних» мыслей. Мы просто делаем это и все. Так работает наше намерение, которое находится «на короткой ноге» с законом притяжения. Но если в этот процесс вмешивается наша сознательная часть, заполненная разными сиюминутными желаниями и другой «важной» информацией, то все значительно усложняется. Мы можем вдруг осознать, что на столе не простой стакан, а образец, сделанный из редкого хрусталя и оцениваемый не в один десяток тысяч долларов. Да еще заполненный не простой, а целебной и мгновенно омолаживающей водой, которая в природе существует в одном единственном месте планеты. После этих мыслей намерение просто взять стакан и выпить из него воду столкнется с большими препятствиями. И все они будут притянуты нами одноименным законом.
5. Внутренний конфликт.В предыдущем пункте был раскрыт частный пример того, что можно назвать внутренним конфликтом. Помимо несоответствия желания и намерения конфликт может быть между логикой и интуицией, сознанием и телом, прошлым и будущим. Последний есть не что иное, как родительские предписания и запреты из прошлого, ставящие под сомнение те цели, которые мы хотим достичь в будущем. Когда мы посылаем противоречивые сигналы в мир, то результат будет непредсказуемым, либо вообще никаким, так как внутри нас есть протестующая часть, наводящая помехи.

Почему мы забываем про закон притяжения

Попробуем собрать все перечисленное воедино.
Получается, что заставить закон притяжения служить себе на пользу не так просто. Есть ряд факторов, как внешних, так и внутренних, которые наводят серьезные помехи в метафизический процесс материализации мыслей.
Как же этому противостоять?
Выход только один. Если мы хотим контролировать наши мысли, то здесь нам поможет только наша сознательная часть, которую стоит «нагрузить» дополнительными контролирующими функциями. А именно – задавание периодически самому себе вопросовС последующим получением ответов, естественно. Пройдемся по тем же пяти пунктам, описанным выше.

1. Неприятности.

  • Действительно ли это серьезная неприятность, чтобы так расстраиваться?
  • От чего плохого меня уберегло это неприятное событие?
  • Смогу ли я в следующий раз взять паузу и реагировать более мягко на это?

2. Ожидания от себя и других.

  • Что, по-моему, такого серьезного нарушил другой своим поведением?
  • Всегда ли я сам (сама) придерживаюсь этого принципа?
  • Что более важное кроме этого есть в наших отношениях?

3. Окружение.

  • Есть ли рациональное звено в тех сомнениях, которые хотят посеять во мне другие?
  • От чего они пытаются меня таким образом уберечь?
  • С чем в критике других можно согласиться, а с чем не стоит?

4. Мимолетное желание вместо намерения.

  • Правда ли мне нужно то, чего я хочу?
  • Что такого страшного случится, если я не получу желаемое?
  • Какую значимость на самом деле должно занимать мое желание?

5. Внутренний конфликт.

  • Что внутри меня сопротивляется получению желаемого?
  • Почему мне нельзя получить желаемое?
  • Какие аргументы «за» я могу привести на каждое выявленное возражение?

 

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

ПОЧЕМУ СИЛА воли НЕ работает

ПОЧЕМУ СИЛА воли НЕ работаетПОЧЕМУ <a href='https://econet.ru/articles/tagged?tag=%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%B0+%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%B8'>СИЛА воли</a> НЕ работает

Психологи все чаще приходят к выводу о том, что требующее усилий самообладание не является ключом к благополучной жизни. Тогда что же?
Люди, в совершенстве умеющие владеть собой — то есть те, кто при виде аппетитного угощения, которое, по их мнению, им не следует есть, только ухмыляются и сдерживают себя до тех пор, пока соблазн не пройдет сам — особенно не напрягаются.

ПОЧЕМУ силу воли переоценивают

Но почему? Долгое время считалось, что эти люди умеют подавлять свои желания. Что они обладают силой воли и знают, как ею пользоваться.
Между тем, мысль о том, что люди, не способные противостоять искушению, предположительно, демонстрируют недостаточную или не используемую на полную мощность силу воли, имеет глубокие культурные и моральные корни (вспомним Адама и Еву и первородный грех).

Она также во многом обусловлена веяниями популярной психологии с ее методиками движения к цели и самосовершенствования. «Люди счастливее и здоровее всего тогда, когда есть оптимальное соответствие между внутренним „я» и окружающей средой, и это соответствие может быть существенно улучшено посредством работы над собой с целью обрести свое место в этом мире», — утверждалось в авторитетной работе 2004 года, где предлагался вопросник для оценки людей по уровню самоконтроля.
Но идея о том, что хорошее самообладание объясняется сильной волей, все больше похожа на миф. Оказывается, что самоконтроль и все связанные с ним плюсы могут вообще не быть связаны с подавлением импульсов. Отбросив идею о воле, мы можем лучше понять, что на самом деле помогает нам достигать поставленные цели и выполнять данные самим себе в канун Нового года обещания.

Значимость силы воли ослабевает по мере того, как улучшаются ее научные исследования

Существует два основных способа измерения уровня самоконтроля человека

Один из них — шкала самоконтроля, впервые опубликованная в 2004 году. В ней от участников требуется согласиться или не согласиться с такими заявлениями, как «я хорошо преодолеваю соблазны» или «я не очень хорошо умею хранить секреты».
Этот способ измерения довольно прост, и при этом с его помощью можно эффективно предсказать успех в жизни.
«Эти самооценочные шкалы действительно имеют важное значение; они способны предсказывать „благополучную жизнь»», — говорит Майкл Инзлихт (Michael Inzlicht), психолог из Университета Торонто, изучающий самоконтроль.
Люди, которые получают высокую оценку по этой шкале, умеют лучше поддерживать отношения, последовательнее воздерживаются от переедания и алкоголя, лучше учатся в школе и, как правило, счастливее (метаанализ, проведенный в 2012 году с участием более 32 648 человек, убедительно доказал надежность этих взаимосвязей).
Второй способ измерения самоконтроля — это его фактическое тестирование в конкретной поведенческой ситуации. В одном классическом (и все чаще оспариваемом) исследовании самоконтроля психолога Роя Баумейстера (Roy Baumeister) участники должны были противостоять искушению попробовать свежеиспеченное печенье несмотря на доносившийся до них аромат.
Сегодня психологи гораздо чаще обращаются к мозговым дразнилкам, создающим внутренние когнитивные конфликты, которые участники вынуждены преодолевать силой воли.
В течение многих лет, объясняет Инзлихт, психологи считали, что самоконтроль, оцениваемый с помощью анкеты, и сила воли, измеряемая поведенческими тестами, это одно и то же (или что объекты обоих типов исследования пересекались).
Инзлихт со своими коллегами хотел с помощью строгих методов ответить на простой вопрос: связаны ли эти два измерения самоконтроля друг с другом? То есть, действительно ли люди, которые утверждают, что хорошо владеют собой в широком смысле (и как доказательство демонстрируют положительные результаты в жизни), способны хорошо мобилизовывать свою волю в конкретный момент?
Они провели серию исследований с участием более 2400 человек, которые сначала заполнили анкету, а затем выполнили задачу, нацеленную на проверку их сил сдерживания.
Один из этих тестов, довольно сложный, называется задачей Струпа. В нем участники читают названия цветов, однако цвет шрифта этих слов не соответствует написанному.
Участники должны указать, какой цвет они видят, игнорируя само слово. «Когда смысл слова противоречит цвету слова, возникает конфликт», — говорит Инзлихт. И, если следовать логике, вам необходим самоконтроль, чтобы заставить свой мозг преодолеть этот конфликт и прийти к правильному ответу.
В других экспериментах использовалась так называемая задача Фланкера, которая представляет собой аналогичную головоломку. Участники видят ряд стрелок и должны сказать, в каком направлении указывает центральная стрелка. Все усложняется, когда центральная стрелка указывает в противоположном в отличие от всех остальных направлении. Требуется немало самоконтроля для того, чтобы не впасть в искушение и не признать, что все стрелки указывают в одном направлении.
Напоминаю: мы предполагали, что люди, говорившие о своем неплохом самоконтроле, без труда справятся с этими задачами, требующими порядочной силы сдерживания, не так ли?
Но все оказалось иначе. Результаты показали, что «между этими двумя типами измерений существует либо очень незначительная, едва ли не заведомо установленная взаимосвязь, либо ее нет вовсе», говорит Блэр Сондерс (Blair Saunders), психолог из Университета Данди и ведущий автор исследования: «Думаю, это самый строгий вывод, который можно сделать».

ПОЧЕМУ СИЛА воли НЕ работает

Так что подумайте об этом. В этих строгих исследованиях люди, говорящие о своем превосходном самообладании, не многим лучше контролируют себя, чем все остальные.
На это есть несколько потенциальных причин.
1) Вероятно, самоконтроль, к которому мы прибегаем, чтобы справиться с задачей Струпа, и самоконтроль, помогающий нам побороть в себе желание съесть тарелку вкусного печенья, не есть одно и то же.
Если это так, психологам придется вернуться к своим схемам и более тщательно пересмотреть понятие «самоконтроля». Часто считается, что вопросник по самоконтролю и упомянутые когнитивные задачи оценивают одно и то же. Возможно, «самоконтроль», каким мы его себе представляем, является слишком широким понятием, и его необходимо разбить на более простые части.
2) Кроме того, шкала самооценки отражает не только силу воли, помогающую нам сдерживать собственные мысли и чувства, но и такие вещи, как привычки, личные предпочтения или результат жизни в среде с меньшим количеством искушений.
3) Это также может быть связано с тем, что исследователи называют «парадоксом надежности». По сути в таком однозначном тесте, как тест Струпа, нет большого спектра результатов. Это отсутствие вариантов может затруднить использование данного теста для доступа к конкретным отличиям отдельных индивидов.
Итак, какая же из причин верна? «Я бы сказал, что это научная загадка, в которой необходимо разобраться и которая может привести к новым исследованиям и ряду интересных открытий», — написал в электронном письме Санджай Шривастава (Sanjay Srivastava), психолог из Университета штата Орегон, который не участвовал в исследовании.

Другие исследователи приходят к выводу о том, что сила воли не работает

Статья Инзлихта о задаче Струпа еще ждет своей публикации в академическом журнале. Так что мы имеет лишь предварительный вариант (авторы опубликовали его онлайн в надежде получить обратную связь и подогреть дискуссию). Тем временем имейте в виду, что аргументы против силы воли как средства достижения целей множатся в уже опубликованной литературе.
Возьмите, к примеру, исследование 2011 года, опубликованное в «Журнал психологии личности и социальной психологии» (Journal of Personality and Social Psychology), которое на протяжении одной недели отслеживало состояние 205 человек в Германии. Участникам исследования были выданы смартфоны, которые могли включаться в любой момент, чтобы задать им вопросы об испытываемых желаниях, соблазнах и самоконтроле.
В ходе исследования обнаружился парадокс: люди, которые, по их собственному мнению, отличались хорошим самоконтролем — те, кто с готовностью применил к себе такие заявления, как «я хорошо сопротивляюсь соблазнам» — на протяжении всего периода исследования зарегистрировали меньшее число соблазнов.Проще говоря: люди, убежденные в собственном непоколебимом самообладании, почти его не использовали.
Совсем недавно Инзлихт и его коллега Марина Милявская подтвердили и расширили эту идею. В своем исследовании они аналогичным образом в течение недели следили за состоянием 159 студентов в Университете Макгилл в Канаде.
Если противодействие искушению является добродетелью, то большее сопротивление должно приводить к большим достижениям, не так ли? Однако результаты, опубликованные в журнале Social Psychological and Personality Science, показывают обратное.
Студенты, проявлявшие больше самообладания, не добивались особых успехов в достижении своих целей. Когда в конце семестра исследователи перепроверили результаты, более успешными оказались студенты, которые в целом испытывали меньше соблазнов.
Более того, люди, затрачивавшие массу усилий на контроль за собственным поведением, также сообщали о чувстве истощения. Таким образом, они не только не достигали своих целей, но и расходовали всю свою энергию на бесплодные попытки.

ПОЧЕМУ СИЛА воли НЕ работает

Чему мы можем научиться у людей с хорошим самообладанием

Итак, кто же эти люди, почти не подверженные искушениям? Они явно поступают правильно. Недавние исследования показывают, что мы можем извлечь из их поведения несколько уроков.

1) Люди с хорошим самоконтролем на самом деле с удовольствием занимаются теми видами деятельности, от которых иные из нас воздерживаются — имеются в виду, к примеру, здоровое питание, учеба или тренировки.

Эти занятия не являются для них тяжелой повинностью, скорее — развлечением.
«Цели, обусловленные нашими желаниями, имеют больше шансов быть достигнутыми, чем цели, определяемые необходимостью, — рассказала Милявская в прошлогоднем интервью. — Первые сопряжены с меньшим количеством искушений. Такие цели легче преследовать. Они не требуют больших усилий».
Если вы совершаете пробежки, потому что вам «нужно» войти в форму, и вместе с тем считаете бег скверным занятием, вы вряд ли долго продержитесь. Намного вероятнее, что вы будете повторять те действия, которые вызывают у вас радость, а не отвращение.

2) Люди с хорошим самообладанием приобретают полезные привычки.

В 2015 году психологи Брайан Галла (Brian Galla) и Анджела Дакуорт (Angela Duckworth) опубликовали в Journal of Personality and Social Psychology статью, в которой на базе шести исследований с участием более двух тысяч человек приходят к выводу о том, что люди, отличающиеся хорошим самоконтролем, также могут похвастаться хорошими привычками — например, к регулярным физическим упражнениям, здоровому питанию, полноценному сну и учебе.
«Похоже, что люди, умеющие себя контролировать…, строят свою жизнь так, чтобы избегать необходимости принимать в первую очередь решения, связанные с самоконтролем», — говорит мне Галла.
А выстраивание собственной жизни — это искусство. Людям, которые каждый день в одно и то же время обращаются к одним и тем же занятиям, например, совершают пробежку, проще достигать своих целей, говорит он, и это происходит благодаря режиму, а не силе воли.
Чтобы быстрее проснуться утром, нужно поставить будильник в другом конце комнаты. И речь здесь идет не о силе воли; это простое планирование.
Данная теория восходит к одному из классических исследований по самоконтролю — «зефирному эксперименту» Уолтера Мишеля (Walter Mischel), проведенному в 1960-е и 70-е годы. В этом эксперименте дети, перед которыми положили зефир, могли съесть либо одну сладость сразу, либо съесть две, но позднее.
Было обнаружено, что способность противостоять немедленному удовлетворению желания коррелирует со всеми видами положительных результатов а жизни, такими как оценки по SAT (стандартизированный тест для приема в американские вузы — прим.пер.) и ИМТ.
Однако дети, которые лучше всего проявили себя в ходе эксперимента, не обязательно по сути своей лучше сопротивлялись искушению. Возможно, они использовали стратегию критической оценки.
«Мишель постоянно обнаруживал, что решающим фактором в отсрочке удовлетворения желания является способность изменить собственное восприятие объекта или действия, перед которым мы хотим устоять», — сообщает в 2014 году в New Yorker. Это означает, что дети, которые удержались от первого предложения, нашли способы не смотреть на сладости или представить их себе в каком-то другом виде.
«По-настоящему хороший диетчик не станет покупать кексы, — сказал в 2016 году психолог из Университета штата Огайо Кентаро Фуджита (Kentaro Fujita). — И не станет лишний раз проходить мимо кулинарии; при виде кекса такой человек найдет способ самому себе сказать „фу!» вместо „ням!»; он автоматически подастся назад, а не вперед».

3) Некоторые люди просто испытывают меньше соблазнов.

Наша предрасположенность частично определяется генами. Некоторые люди чаще испытывают голод. Некоторые любят играть в азартные игры и совершать покупки.
Люди, отличающиеся большей добросовестностью — а эта черта личности в значительной степени определяется генетикой — как правило, являются более здоровыми людьми и более внимательными учениками. В том, что касается самоконтроля, они выиграли генетическую лотерею.

4) Состоятельным людям легче дается самоконтроль.

Когда в тесте Мишеля с зефиром приняли участие дети из более бедных семей, наблюдалась четкая тенденция: дети чаще поддавались искушению и оказывались менее готовыми ему противостоять.
На то есть понятная причина. Как утверждает нейробиолог из Университета штата Орегон Эллиот Беркман (Elliot Berkman), люди, растущие в нищете, с большей вероятностью будут сосредоточены на немедленных, нежели на долгосрочных вознаграждениях, потому что, когда вы бедны, ваше будущее менее определенно.

Почему миф о силе воли вызывает столько беспокойства

Любой, кто мучился с диетой, знает, что в долгосрочной перспективе сила воли не работает. И неудачи в сдерживании слишком часто путают с моральным провалом. Мы укоряем себя за недостаток воли, когда набираем вес, даже несмотря на то, что это генетика и что наша обремененная калориями среда и окружение как будто вступили против нас в сговор. Мы обвиняем наркоманов в том, что они не сдерживают своих побуждений, хотя их наркозависимость имеет биологический контроль над мозгом.
Сегодня психологи постепенно отказываются от этой концепции, в то время как сложившаяся на протяжении многих лет работы теория, согласно которой сила воли является конечным существенным ресурсом, подвергается тщательной проверке.
Разумеется, в определенной ситуации вы можете взять свою волю в кулак, чтобы не позволить себе вернуться к какой-то плохой привычке. Нополагаться исключительно на силу воли в достижении целей это «почти то же самое, что полагаться на ручной тормоз, когда вы управляете автомобилем», говорит Сондерс.
«Вы должны сосредоточиться на вещах, которые ведут вас к вашим целям, а не останавливаться на том, что вам мешает». Более того, человеческий «ручной тормоз», то есть сила воли, в некоторых случаях может не сработать, в результате чего вы рискуете попасть в аварию.
Пришло время серьезно прислушаться к этим советам. Когда мы сосредотачиваемся на неудачах силы воли, это заставляет нас испытывать стыд как в публичном, так и в частном пространстве, и к тому же сдерживает наше любопытство и отвлекает от поиска и принятия решений, которые действительно работают.

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

У меня сплошной негативный опыт. Что делать?

У меня сплошной негативный опыт. Что делать?

У меня сплошной негативный опыт. Что делать?

Ольга Луговая


Основная идея статьи в том, что опыт неудач может быть иллюзией.

Наши результаты кто-то когда-то назвал плохими, обманув нас.

 

Наука пока не нашла способов разграничивать субъективный и объективный миры. То, что мы воспринимаем как внешнее и(или) как внутреннее, может таковым и не быть полностью. Я в статье на примере показываю, как это случается.

Популярно обобщить и упростить отношение современной психологии к этому вопросу  можно так:

Наше внешнее — это отражение нашего внутреннего опыта. 

Но не всегда мы знаем о том, что было нашим опытом, а что — лишь его неудачным отражением.

 

Поясняю это на ситуации, которую сама наблюдала.

Я гуляю со своей собакой в компании собачников. Девочка 3-х лет с папой тоже на прогулке в этой же компании. Папа разговаривает с друзьями, а девочка, которая явно скучает, придумывает себе развлечение — покататься на створке ворот детского садика, у входа в который это все происходит.

— Хочу покататься на заборчике! — девочка ловко запрыгивает на калитку и катается, ей наконец-то стало интересно гулять.

— Нельзя! Слезь немедленно! Ты упадешь! На заборе никто не катается!

Девочка слезать не желает, хнычет, сопротивляется. Но папа сильный, он запретил и поясняет, что так никто не делает и ей придется смириться с тем, что нельзя.

 

Разберем ситуацию.

Девочке удалось своим внутренним состоянием чистого намерения изменить свою внешнюю реальность? — Нет!

А ведь закон притяжения гласит, что так обязательно должно получиться! Закон о том, что ты только захоти, делай что-то, намеревайся и все получится.

Ведь она сильно хотела и даже всё сделала, почему же её ждало разочарование? Что малышка сделала не так?

Когда девочка вырастет, сможет ли она поверить в то, что её желание и её реальные (реальные!) возможности позволяют ей получать желаемое? Тут хоть зачитайся Зеландом, а опыт он вот такой! (я имею ввиду популярные книги Вадима Зеланда «Транссерфинг реальности»)

 

Но опыт чего приобрела девочка? Это был опыт из какой реальности?

Ведь в её реальности у нее все прекрасно получилось. Без проблем запрыгнула и без проблем поехала!

У нее не получилось в папиной реальности. 

Девочка получила искаженный и чужой опыт, то есть, обман. Она имела все возможности убедиться в собственной силе. Она уже начала это делать. Закон притяжения «хочу-получу» у нее сработал. Она ведь каталась!

Но девочка принимает за опыт свою неудачу.

Девочка опущена на землю и усваивает ложь про отсутствие возможности.

 

История продолжается.

Вот она успокоила слезы, попрощалась с желанием покататься и смирилась с папиной реальностью, как с собственной. Но заняться то чем-то еще хочется! И девочка замечает моего пушистого пса. Существо добрейшее. Глаза ребенка загораются, она вытягивает ручку и начинает медленно двигаться по направлению к Джеки, который, радостно виляя хвостом, дает ей себя гладить. Все получают удовольствие.

А папа уводит девочку от собаки со словами:

— Нельзя трогать чужих собак!

Девочка опять упирается и плачет, сильно сопротивляется.

Я уже не могу больше молчать и говорю, что моя собака добрая и гладить ее можно.

На что папа возражает:

— Она так приучится подходить ко всем собакам, но не все же собаки добрые!

 

Разберем и эту ситуацию.

Девочка была осторожной и убедилась, что собака не страшная. Опыт был верным. Девочка хотела погладить собаку — и сделала это. Ее опыт — успешен. Но она вынуждена опять принять негативный опыт её отца, опыт очередной неудачи.

В действиях девочки неудачи не было. А опыт неудачи — появился.

Поможет ли ей, когда она вырастет, лекция позитивного психолога о том, что нужно смотреть на жизнь проще и быть более смелой и открытой к новому опыту?

 

Когда мы оказываемся в кресле у психотерапевта, нам очень тяжело поверить, что мы повесили ярлык «нельзя» или «я не смогу» к тому, что вполне себе можно. А ярлыки «нужно» или «я хочу» повесили к тому, чего вообще не существует в природе, следуя реальности не своей, а других людей.

 

В моих примерах отец девочки держится своих представлений и не желает их менять. Он не хочет поучиться свободе и жизнерадостности у своего ребенка.

Закон страха, насилия и самоограничений заставляет нас отказываться от радостей и экспериментов, от нового общения, от удовольствий и полноценной жизни, от своей природы и правоты, от своих желаний, от своих чувств, от уважения к собственной личности, от веры в человечность и гуманизм. Потому что:

— это некрасиво и так никто не делает

— это тебя избалует

— приучишься, а потом не отучишься

— все будут над тобой смеяться

— ты этого не сможешь

— с тобой никто не будет дружить

— ты должна была вначале подумать

— ты так никогда ничего не добьешься

— таким тебя никто не полюбит

— хорошие девочки так не поступают

— сами придут и все дадут

— стыдно быть такой

— за такое ты будешь наказан

— почему это другим нельзя, а тебе вдруг можно?

— таких эгоистов никто не любит

— посмотри на себя, на кого ты похож

— улыбаются только идиоты

— приличные люди так не поступают

— нужно быть скромным и не выпендриваться

— у тебя нет способностей

— а чем ты лучше других?

— у тебя все не как у людей

— что ты о себе возомнила?

— ты лентяйка, ты пустое место

— ты ничего для меня не сделала

— нужно смириться и перетерпеть

— опомнись и посмотри правде в глаза

— ты никто и звать тебя никак

— Клеопатре тоже изменяли

— ты не пуп Земли

— тебе что больше всех нужно?

— ты ничего не заслуживаешь

— стерпится-слюбится

— а ты о нас подумал?

— и куда ты с такой рожей?

— тебе нужно быть добрее

— как можно быть такой бессовестной?

— не нужно так сильно доверять людям

— как ты, так и с тобой

— никто не придет на помощь

— мне наплевать на твои слезы

…и прочее, и прочее, и прочее.

 

Уверены ли мы, что воспринимаем свою реальность реальной?

И нужна ли нам вообще эта реальная реальность? Существует ли она? Если да – то она находиться в нашем опыте. Однако, чьё мнение у нас о нашем опыте? В каком зеркале мы знакомились с собой и со своими возможностями?

Получается, что наша реальность — это чаще всего чье-то мнение. Отражение, в котором мы знакомились с собой и поверили в правоту этого отражения. 

 

Не стоит ли плюнуть на все это? И встать на защиту своей, пусть даже пока мало понятной для нас, но субъективности!

Именно так поступают подростки.

Многим взрослым, которые считают себя неудачниками, стоит это сделать.

Никто не имеет права нам говорить, что именно для нас полезно, плохо или невозможно.

Кто и откуда про нас это знает?

Нам всем нужно окружать себя людьми, у которых мы вызываем живой интерес, а не «их мнение о нас».

 

Свои возможности придется изучать вновь и вновь. И тысячу раз бороться с голосом, который говорит, как нужно.

И бороться с голосом, который призывает нас искать тех, кто скажет как нужно. Нужно кому?

И счастливцы те, кто не разучился хотеть и доверять. И любой, даже самый тотальный негативный опыт можно подвергнуть сомнению и попытаться себя от него избавить.

*********************************************************************************

 Запись на консультацию

8 источников ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ заболеваний

8 источников ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ заболеваний

8 источников ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ заболеваний

Психосоматическими заболеваниями называют физические заболевания или нарушения, причиной возникновения которых является эмоциональное напряжение. Это могут быть конфликты, страдание, чувства агрессии, страха, которые не осознаются человеком, но остаются в его бессознательном.

В психологическом словаре написано так: «Психосоматика (греч. Psyche – душа, soma – тело) – направление в медицине и психологии, занимающееся изучением влияния психологических факторов на возникновение и последующую динамику соматических заболеваний».

Как возникают психосоматические заболевания

Можно сказать, что психосоматические заболевания – это боль и страдания души, которые не нашли другого выхода, кроме как через тело, это рассказ души о себе, а чаще всего – ее крик. 

В психологии часто акцентируют внимание на восьми источниках психосоматических заболеваний:

Первый источник – это внутренний конфликт, конфликт частей личности, сознательного и бессознательного в человеке, единоборство между которыми приводит к разрушительной «победе» одной из них.

Например, при переедании, одна часть как бы говорит: «Я хочу себя утешить, убаюкать едой, чтобы забыть свои неприятности». Другая часть – «Немедленно прекрати есть, посмотри какая ты становишься уродливая!»

Второй источник называется «условной выгодой».

Это очень серьезная причина, потому что часто болезнь несет условную выгоду для пациента. Например, избавление от мигрени может «открыть глаза» на многие проблемы, которые мешает «видеть» головная боль, и тогда пациент окажется перед необходимостью их решения.

Третий источник – эффект внушения другим человеком.

Часто, это слова, которые он слышал в детстве от отца или матери: «Дурочка, жадина, растяпа, неряха, тупица, у тебя все из рук валится… и т.д.» Известно, что если ребенку это часто повторять, то дети начинают демонстрировать поведение, соответствующее внушенному, которое автоматически переходит во взрослую жизнь.

Четвертый источник – это «элементы органической речи».

Например, слова «У меня болит за него сердце», «Я от этого с ума схожу» могут превратиться в реальные симптомы.

Пятый источник – попытка быть похожим на кого-то, какой-то идеал.

Но, постоянно имитируя другого, человек отстраняется от своего тела. Живя как бы в «чужой шкуре», он начинает страдать от этого.

8 источников ПСИХОСОМАТИЧЕСКИХ заболеваний

Шестой источник – самонаказание.

Если человек совершает неблаговидный со своей точки зрения поступок, он иногда бессознательно подвергает себя наказанию. Например, ребенку внушали, что нужно уважать своих родителей и поступать так, как они считают нужным. Если же он решает поступить по-своему, то совершает «неблаговидный» поступок с точки зрения его воспитателей, и тогда появляется чувство вины, а вина ищет наказания. Это то, что произошло с Марией Калласс.

Седьмой источник – эмоциональная реакция на реальные травмирующие события.

Это может быть потеря близкого человека, перемена места жительства, потеря работы и т.д.

Восьмой источник – наиболее глубокая причина – болезненный травматический опыт прошлого.

чаще это эмоциональные травмы периода детства, последствия которых ярко проявляются во взрослой жизни.

КОГДА НАЧИНАЕТСЯ БОЛЕЗНЬ?

Болезнь начинается в тот момент, когда человек достигает своего физического и эмоционального предела. Эти пределы индивидуальны для каждого человека. Время достижения этих пределов зависит от того, какой у человека запас энергии, или сколько раз он пережил одну и ту же внутреннюю боль.

ЗНАЧЕНИЕ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ ИЛИ НАСЛЕДСТВЕННОЙ БОЛЕЗНИ

Наследственная болезнь говорит о том, что ребенок выбрал образ мыслей и жизнь того родителя, который является носителем этой болезни. То есть, любя его, он бессознательно с ним идентифицировался , будто он стал этим самым родителем без права быть собой, иметь свои интересы, желания, взгляды

*********************************************************************************Я завершила полное обучение у Жильбера Рено  около трех лет назад и  являюсь клиническим психологом со специализацией Recall Healing ( Исцеление воспоминанием)  ,  окончила полный курс  Биологики  у Роберто Барнаи и дополнила свое образование  обучением  в Школе Психосоматики PSY2.0, Все эти школы имеют одним из своих источников  ГНМ(Германскую Новую Медицину-GNM)Если Вы обращаетесь  ко мне   с проблемами здоровья, психосоматическими  проблемами  или повторяющимися ситуациями  в своей жизни , то практически всегда   я прошу Вас заранее заполнить и отправить мне клиентскую анкету, С ней вы можете ознакомиться здесь: моя анкета .  Само по себе заполнение анкеты бывает весьма терапевтично и полезно

***************************************************************************

Как воспроизводится история родительских семей

Как воспроизводится история родительских семейКак воспроизводится история родительских семей

Мальчик растет в семье, в которой у мамы с папой отношения конфликтные.Мама сформировала коалицию с сыном.Свой эмоциональный вакуум она заполняет с помощью отношений с сыном, а не с мужем.И все идет замечательно до подросткового возраста.В подростковом возрасте начинается конфликт между потребностью гомеостаза системы и потребностью прохождения определенной, очень важной стадии психического развития — поиска идентичности.

Ребенок в подростковом возрасте находится в кризисе идентичности, и ему надо выйти за пределы семьи, чтобы этот кризис решить.Потому что на конкретно заданные вопросы:«Кто я? Куда иду?» не может быть ответа: «Я — сын своих родителей» — этого недостаточно.Этого слишком мало, с помощью этого не преуспеешь в жизни.Если этот мальчик психически здоров, он начинает, так сказать, смотреть в лес и искать себе другие образцы для подражания вне семьи.

Поиск идентичности

При этом у мальчика развивается внутренний конфликт: он оставляет маму одинокой, потому что мама считает, что он ее предает, или, в другой лексике, «потому что он стал неуправляемым», или «он гибнет, потому что связался с дурной компанией».
Мальчик пытается решить этот конфликт — начинает «вертеть головой» и смотреть, а как же папа поступает в этом случае?Никогда до этого папу не замечал, а тут начинает понимать, что папа есть, что есть другой мужчина, который живет рядом с этой женщиной, и вроде ничего.И он видит, что у папы есть свои способы выживания.

Папа довольно дистантный, он много занят вне семьи, он на какие-то элементы маминого поведения внимания не обращает. Мальчик все это замечает. Пытается сблизиться с папой. В такой семье не всякий папа может пойти на это сближение, потому что папа понимает, что он дорого за это заплатит.
Поэтому как были у него дистантные отношения с ребенком, так они и остаются. И его сын на своем опыте узнаёт, что значит быть дистантным, что значит быть малодоступным.Это — модель мужского поведения: модель выживания с любимой, но трудной в общении женщиной становится его образом действия.
Сейчас мы его оставим и обратимся к девочке, которая живет в семье с похожей структурой.
Та же ситуация: брак не очень простой, малодифференцированная семья.Мама присоединила к себе дочку, восполняя эмоциональный дефицит в супружеских отношениях. Все отлично было до вот этого вот сакраментального момента, когда нужно выходить из семьи, чтобы сохранить психологическое здоровье. Начинаются конфликты. Девочке нужна поддержка. Она не ищет модели мужского поведения, потому что она знает, что она — девочка и модель женского поведения у нее одна — мамина.
Поэтому она обращает взоры в папину сторону, не для того, чтобы учиться выживать рядом с мамой, а для того, чтобы найти эмоциональную поддержку еще у одного человека. Но папа свой стереотип жизни в семье не хочет менять, и это обычное дело, потому что в дисфункциональных семьях перемены кажутся опасными (а вдруг будет еще хуже?).
В дисфункциональных семьях перемен боятся. Вот девочка пыталась как-то с папой подружиться, и ей это не удалось, т.е. она натолкнулась на папину дистантную доброжелательность.При этом девочка ищет тесных, близких отношений с папой, тех самых, которые у нее были с мамой, пока она не выросла.Папа не идет на такие близкие отношения с дочерью.У дочери остается неудовлетворенная потребность в близких отношениях с дистантным мужчиной.
Девочка хочет близких, эмоционально включенных отношений с мужчиной, но не с любым. Какой-нибудь молодой человек, который будет внимательным, ласковым, ей не нужен, не интересен, потому что она не будет решать свою задачу — развернуть дистантного папу к себе.
А раз не получилось с папой — пусть получится с дистантным молодым человеком. И она будет испытывать интерес только к таким дистантным мальчикам, доброжелательно отстраненным. Ей это будет интересно, она будет в них влюбляться.
Как воспроизводится история родительских семей

У молодого человека другая задача: он знает, как выживать рядом с женщинами, подобными маме, — эмоционально включенными, импульсивными.Ему помогает выжить с ними папина модель поведения — дистантная, невключенная.Но при этом ему интересны девочки, которые похожи на его маму, потому что он хочет разрешить свой детский конфликт.Как ему, будучи таким, какой он есть, устроить себе близкие, тесные эмоциональные отношения, которые он имел со своей мамой, пока еще не был таким отстраненным?

Поэтому очень вероятно, что два этих человека влюбятся друг в друга и попробуют создать семью. Варианты могут быть самыми разными, но весьма вероятно, что история их родительских семей воспроизведется. Потому что он будет таким, как ее папа, она будет такой, как его мама, с некоторыми купюрами и редакцией, но при этом, когда она слишком перейдет его границу или сделает что-то, что вызовет у него стресс, он отвернется, потому что таков его способ выживания в стрессовой ситуации.
Вот тут-то она и запустит мамин механизм экспансии. Это будет вечная история про Артемиду, которая несется за оленем.Вот такой брак: муж убегает, жена — за ним. И чем более отстраненным, дистантным он становится, тем более активной, функциональной, эмоционально требовательной становится она, пока у нее не появится ребенок.
Анна Варга. Системная семейная психотерапия

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

Упражнение для снижения лишнего веса «Из гусеницы в бабочку»

Упражнение для снижения лишнего веса «Из гусеницы в бабочку»

Наталья Филимонова

Помните одну рекламу:

«Как же я люблю свои стройные бедра и плоский живот, люблю свои ноги и подтянутые ягодицы. И как же я ненавижу этот жир, скрывающий всю эту красоту!»

Цель упражнения: отметить причины,  ведущие  к повышению веса.

Задачи упражнения:

  1. «Перелицевать» позитивные  якоря пищевой зависимости  в негативные.
  2.  Создать новые позитивные паттерны (привычки)
  3. Закрепить на практике

Инвентарь:

  1. Пластилин
  2. Кубок шерстяных ниток
  3. Цветная бумага
  4. Фольга
  5. Клей
  6. Бусины и бисер
  7. Картон или плотная бумага

Алгоритм упражнения:

Часть-1 «Создаем Ваш кокон лишнего веса»

Упражнение для снижения лишнего веса Из гусеницы в бабочку

 

  1. Подойдите к зеркалу и оцените себя объективно
  2. Нарисуйте на картоне или листе  плотной бумаги контуры своего тела в нынешних пропорциях
  3. Внутри контуров с нынешними пропорциями, нарисуйте желаемые контуры. Можно найти подходящий эталон на картинке (в журнале), реальный для Вас по конституции, вырезать, его и наклеить на картон, контура, соответствующего нынешним порциям.
  4. Теперь вырежьте нынешний контур,  и желаемый, чтобы получилось отверстие внутри Вашего сегодняшнего контура.
  5. А теперь облепите желаемый контур пластилином так, чтобы получилась скульптура Вашего желаемого образа, и ответьте на вопросы:

— Какие чувства вызывает у Вас желаемый образ?

— Насколько  такой образ Вам желанен и  приятен, оцените свое состояние  по шкале от 0 до 10  баллов, где 0 – это совсем не приятен, а 10 очень приятен.

—  Были ли Вы когда-либо такой?

—  Если да, что Вы  чувствовали при этом?

— Если никогда не были, то представьте, что Вы стали такой?

— Что Вы видите при этом?

— Что Вы слышите при этом?

— Какие у Вас ощущения в теле, когда  Вы в таком образе?

  • Запишите Ваши чувства в желаемом образе и запомните их!
  • А теперь возьмите клубок ниток и начните наматывать на  пластилиновую фигурку желаемого образа, до размера образа нынешнего (пока он не займет отверстие)
  • При каждом слое ниток задавайте себе вопросы:

— Что нового Вы видите при этом?

— Что нового Вы слышите при этом?

— Какие  у Вас  появились новые ощущения в теле, когда  Вы в таком образе?

  • Когда Вы полностью покроете фигурку коконом ниток до состояния нынешнего образа , оцените свое состояние  по шкале от 0 до 10  баллов, где 0 – это совсем не приятен, а 10 очень приятен. Побудьте в этом образе  и снова задайте себе вопросы:

— Что Вы видите при этом?

— Что Вы слышите при этом?

— Какие у Вас ощущения в теле, когда Вы в таком образе?

Часть-2 «Оцениваем все плюсы и минусы лишнего веса»

  1. Возьмите листок бумаги  и согните его полам, а потом еще раз пополам, так, чтобы он был разделен на 4 части
  2. Нарисуйте, декартовы координаты:

— Что я получу, если сброшу лишний вес?

— Что я потеряю, если я сброшу лишний вес?

— Что я получу, если я не сброшу лишний вес?

— Что я потеряю, если я  не сброшу лишний вес?

  • Постройте график и сделайте выводы, насколько Вы мотивированы снизить вес
  • Если мотивации у Вас, пока не достаточно, а выгод много можно,  пока, на этом остановиться.

Часть-3  «Освобождаемся из кокона!»

  1. Если Ваша мотивация высока, и Вы приняли решение снизить вес, начните потихоньку разматывать нитки, перематывая их обратно  в клубок.
  2. После каждого мотка, проговаривайте Ваш новый шаг на пути к стройной фигуре с конкретной датой , например: «Запишусь к диетологу в 1-го октября», «Начну делать зарядку, уже завтра утром»  «Сегодня не буду ужинать после 18 часов»
  • Когда Вы полностью освободите свою пластилиновую скульптурку  желаемой фигуры, подравняйте её, чтобы она стала аккуратной
  • Снова задайте себе вопросы:

— Что Вы видите при этом?

— Что Вы слышите при этом?

— Какие у Вас ощущения в теле, когда  Вы в таком образе?

  • Оцените свое состояние от 0 до 10 баллов и запищите Ваши чувства, эмоции, оценки и выводы!

 

Часть-4  « Превращаемся в бабочку!»

 

  1. Теперь создаем  дополнительные ресурсы, для исполнения Вашего желания – ими будут крылья:
  • Левое крыло будет отвечать за Ваши рациональные действия (за левое полушарие)
  • Правое за творчество на пути к  Вашей цели или за левое полушание!
  • Если Вы левша – наоборот!
  • Вырезаем крылья из цветной бумаги, форму можно срисовать с любой картинки или обвести контур
  • А теперь на каждое крыло наклеиваем по одному украшению, в виде камушка, бусины, бисера, каждое из которых будет соответствовать:
  • На правом крыле – одному рациональному ресурсу или выгоде, например: станет легче ходить, куплю новую одежду
  • А на левом  крыле‒ Вашему новому творческому решению, например:  научусь  танцевать танго, изменю свой стиль и т.д
  • Когда крылья будут готовы прикрепите их к пластилиновой фигурке Вашей мечты
  • Снова оцените свое состояние от 0 до 10 баллов и запишите ответы на вопросы:
  • Что Вы видите при этом?
  • Что Вы слышите при этом?
  • Какие у Вас ощущения в теле, когда  Вы в таком образе?
  • Поставьте себя в образе Бабочки на видное место, чтобы помнить всегда о своей цели и не сбиваться с пути!

********************************************************************************

 Запись на консультацию

 

 

Разговор с теми, с кем он невозможен — мощная практика освобождения

Разговор с теми, с кем он невозможен — мощная практика освобождения Разговор с теми, с кем он невозможен — мощная практика освобождения

Думаю, практически каждому знакома ситуация, когда отношения с человеком прекращены, но тем не менее чувств, мыслей и слов, адресованных ему, остается много.

Отношения могут заканчиваться по-разному. Иногда они, как бы сами собой сходят на нет, и не остается недосказанности, так как в них угасла энергия. Но бывает иначе, отношения обрываются вне зависимости готовы ли вы к этому.

Примером может быть внезапное, как вам кажется, решение партнера (друга) прекратить отношения, неожиданное решение шефа уволить вас, или смерть близкого человека. В некоторых случаях можно сказать, взаимодействие прекращено, тогда как отношения все таки еще живы.

Именно внезапность может оставлять большое количество «зависших» реакций. С одной стороны, не ожидая разрыва, человек мог не высказать все то, что накопилось за долгий период, с другой, у него остается не пережитой реакция на сам разрыв как таковой. Бывает и так, что к расставанию человек был готов, но по мере переживания утраты возникают все новые и новые чувства.

Ситуация, когда диалог по разным причинам невозможен, может годами сдерживать человека. Внутри себя многие не раз репетируют десятки вариантов разговора, так и не состоявшегося в реальности. Что же делать, когда важная для вас беседа по разным причинам не может состояться.Одним из способов справиться, может стать написание писем. 

Цель написания письма вовсе не в отправке, а в том, чтобы помочь себе высвободиться от цикличных диалогов (точнее монологов) в голове, от сильных переживаний, отражающихся на всей вашей жизни. Письма помогают так же в ситуации, где диалог возможен, но вы по каким-либо причинам не готовы, не можете или не хотите говорить о своих переживаниях напрямую. Возможно, чувства слишком сложные, может страшит реакция партнера.

Один из плюсов «письма без отправки» в том, что нет надобности, что называется «следить за базаром». Вы можете написать все, что только пожелаете, в любой удобной для вас форме. Можно попросить прощения, предъявить претензии, разразиться гневом или признаться в любви. В общем, выразить все чувства, которые у вас есть.

В ходе беседы с близкими или с психологом, можно постепенно разобрать весь внутренний хаос, оставшийся после потрясения. Но бывают ситуации, когда человеку не с кем поделиться своими переживаниями, когда все и слова и чувства и мысли крутятся у него в голове, не имея последовательности, вперемешку, а такое состояние только усугубляет положение вещей. Именно с этим связан другой плюс написания писем — упорядочение. Постепенно выписывая каждое слово, вы укладываете по полочкам все то, что происходит в вашем внутреннем мире. Но для этого лучше писать письмо от руки на бумагу.

Итак, если этот способ вас вдохновил, выберите подходящее время и место, где никто не потревожит. Это немаловажно, так как при написании письма могут подняться чувства, покатиться слезы, например. И у вас должно быть пространство для переживаний. Вы можете писать о своей боли, злости, обиде или сожалении. Нет никаких ограничений. Иногда письма бывают длинными, иногда короткими, в одну строчку, они могут быть однообразными или непоследовательными.

 Разговор с теми, с кем он невозможен — мощная практика освобождения

Это не столь важно, главное чтобы они вам помогали. Напоминаю, письмо не для отправки! Письмо написано. Как с ним поступить решаете вы сами. Я не рекомендую хранить письма, все таки главный смысл методики в том, чтобы помочь себе избавиться от переживаний, которые со временем могли стать токсичными. Каждый может придумать свой способ, подходящий именно вам. Возможен вариант сожжения, «ритуального сожжения», если хотите.

Во-первых, это своеобразный ритуал очищения и не секрет, что во многих культурах для этого используют пламя.

Во-вторых, когда ваш близкий человек умирает, а так хочется, чтобы он услышал ваши мысли, чувства, это может прозвучать мистично, но можно в такой способ «доставить» письмо туда, куда письма «не отправляют» и в таком случае, сожжение, можно воспринимать как способ «доставки».

Надеюсь, что эта методика поможет многим в ситуации, где ваши чувства и переживания не имеют возможности быть услышанными теми, кто для вас важен, или же, кого больше с вами нет, или же, чтобы освободить от невысказанных фраз, мыслей и чувств вашу жизнь.

 

********************************************************************************

Запись на индивидуальную консультацию  

Эмоционально зависимая личность

Эмоционально зависимая личность

 

Она девочка! Она не хочет ничего решать. Она хочет новое платье, или два, или не уверена, но главное — был бы милый рядом. И чтобы он был настоящим мужчиной. То есть, решительно действовал и нес ответственность за её жизнь, желательно догадавшись о её желаниях телепатическим образом. Понятно, что среди мужчин подобный психотип тоже встречается, но только среди женщин он поддерживается ещё и социальными стереотипами: «Мы не ждём от вас вопросов «а как ты считаешь?». Мы ждём — конечное решение. Всё, чего нам на самом деле хочется — это почувствовать себя слабой маленькой девочкой и расслаблено поплыть на перине ваших сильных уверенных рук. »

Уже одна только эксплуатация образа «маленькой девочки» даже в серьёзных вопросах является прекрасной иллюстрацией к тому, что стереотип этот вырастает из инфантилизма. По сути, и авторитарная, и зависимая личность инфантильны — и, хотя каждая своим особенным образом, это скорее две стороны одной медали, а не два непересекающихся множества. Как в поведении авторитарной личности можно найти черты зависимости — так и в поведении зависимой личности можно найти черты авторитарности: «Так! А ну быстро встал с дивана и пошел за меня всё решать!» — это, конечно, типичная ария зависимости, но согласитесь, что нечто авторитарное в этом тоже есть?

Тем не менее, основные страхи на разных сторонах медали различны:
— для авторитарного психотипа болезненнее всего, если ему пытаются противоречить;
— для эмоционально зависимого человека самый большой страх — отвержение и игнорирование.

Детский опыт зависимого говорит, что только блокируя свою агрессию и подчиняясь требованиям родительской фигуры, можно надежно сохранить значимую связь. Отсюда желание услышать мужественное: «На футбол!», — и, посмотрев щенячьим взглядом, полепетать НА ФУТБОЛ.» По сути, это человек, который готов и даже жаждет отказаться от собственной субъектности во имя того, чтобы получить объективное принятие этой субъектности со стороны. Это конструкция, невозможная по определению, но другой-то нет?

Авторитарный, наоборот, активно проявляет свои требования, подавляя сочувствие и вину, и оставаясь в иллюзии «мне никто не нужен». В его детстве получить желаемое было возможно, только жестко настаивая на своем, и не поддаваясь мягким человеческим чувствам. Таким людям трудно расслабиться, и нередко с этой целью они начинают пить, играть в азартные игры, — в общем, в стремлении доказать свою независимость от кого-то впадают в зависимость от чего-то.

Именно поэтому в жизни — пара авторитарный/созависимый (садист/мазохист; контрзависимый/зависимый; в общем, барышня и хулиган) образует типичные зависимые отношения, потому что авторитарный точно так же нуждается в подчинении партнера, как зависимый — в руководстве и защите. Самый большой страх каждого из пары — это угроза разрыва симбиотических отношений. Причем, именно это чаще всего и случается вследствие внутренних изменений кого-либо из партнеров или изменения обстоятельств жизни: зависимые отношения негибкие, роли в них распределены крайне жёстко, и в случае изменений требований мира они не трансформируются — они просто ломаются, разрываются, причем иногда с применением насилия.

Признаки эмоционально зависимого человека:

  • умение заботиться о других, и неумение — о себе;
  • поиск помощи, когда в состоянии справиться сам;
  • злоупотребление вопросами, даже когда известен ответ;
  • постоянная потребность в оценке и одобрении;
  • протест против разлуки, неумение себя занять;
  • потребность в постоянном физическом контакте;
  • стремление быть поблизости, ждать;
  • поиски внимания.

К счастью, психотерапия эмоционально зависимых личностей при прочих равных имеет довольно много шансов на успех: поскольку зависимые стремятся оправдать ожидания партнера, в случае образования терапевтического альянса они действительно обучаются становиться более самостоятельными и конструктивно использовать свою агрессию. То есть, они по привычке оправдывают ожидания психотерапевта, если успевают до него добраться.

Увы, чем больше деформация личности созависимого — тем сложнее ему сделать что-то для себя. В том числе и добраться на психотерапию. Большинство жертв домашнего насилия — это они и есть, эмоционально зависимые люди. Которые сначала чувствовали себя виноватыми, потом им было страшно уйти, а потом оказалось поздно…

****************************************************************************************************************************************************************

Запись на консультацию 

 

Межпоколенческая передача травмы – психоаналитический взгляд

Межпоколенческая передача травмы – психоаналитический взгляд

Авторы статьи: Тарабрина Н.В., Коробенко Н.В

 Межпоколенческая передача травмы психоаналитический взгляд

Феномен межпоколенческой передачи психической травмы

(по материалам зарубежной литературы

Проблема передачи психической травмы в поколениях актуальна как с точки зрения  ее научного, так и практического значения.  В современной  отечественной психологической науке  тема межпоколенческой передачи изучается в большей степени с общепсихологических, социальных позиций и преимущественно в ее положительном аспекте как ресурса совладающего поведения у потомков [6;8]. В зарубежной литературе этой проблематике уделяется много внимания, особенно вопросу передачи психической травмы и ее последствиям, что имеет большое практическое значение в связи с количеством травм, как индивидуальных, так и коллективных, с которыми сталкивается современный человек. В данной статье предпринимается попытка осветить феномен межпоколенческой передачи психической травмы на основе материалов зарубежных авторов различных психологических школ и направлений, в частности, на работах психологов, психотерапевтов, психоаналитиков, а также педиатров и социологов. Акцент в данной статье будет сделан на следующих моментах:  1) условия психической передачи между поколениями (рамки, в которых она разворачивается); 2) субъект передачи (кто передает); 3) объект передачи (что передается); 4) механизмы передачи; 5) результаты передачи; 6) практические следствия. Начало активного внимания к данной проблеме можно отнести к 60-м годам прошлого столетия, когда клиницисты встревожились количеством детей, нуждавшихся в психологической помощи и обращавшихся в клиники Канады а также других стран, родители которых пережили холокост [28]. У этих детей отмечались различные психологические проблемы, особенно связанные с идентичностью, а также симптомы, напоминавшие последствия реальной травмы, как если бы они сами пережили ужасы холокоста.

Была выдвинута гипотеза, что экстремальный травматизм может передаваться от поколения к поколению, при этом второе поколение «присваивает» травму родителей. Со своей стороны, дети выживших, которые сами никогда не встречались с ужасами, пережитыми их родителями, не догадываются, что заставляет их страдать, хотя и  связывают свои тревоги с тревогами родителей, как будто они «присваивают» часть их существования.

Это явление было определено как передача травматизма от родителей детям. С тех пор интерес к этой проблематике растет, было проведено большое количество эмпирических исследований, в литературе описывается множество клинических наблюдений, подтверждающих возможность такого рода передачи, причем не только между двумя поколениями, но и больше.

Условия психической передачи между поколениями

От одного поколения другому передаются как материальные вещи, так и психические элементы в виде традиций, семейных историй и мифов, особенностей уклада семьи, поведения, взаимоотношений между ее членами. Что-то облекается в вербальные формы, а что-то носит невербальный характер. З.Фрейд [12] считал, что психика человек обладает неким «аппаратом», позволяющим ему опознавать эмоциональные реакции других людей. Благодаря этой же способности человек может также понимать смысл нравов, церемоний в семье, чтобы впоследствии их психически ассимилировать.

Передаваемые психические элементы складываются у ребенка в определенные сценарии, которые становятся его психическим наследством, воздействуют на него, становясь определяющими в различных жизненных ситуациях, например, при выборе партнера, профессии, типа отношений, стиля жизни. Эти сценарии представляют собой тип отношений между двумя и большим количеством субъектов, и ребенок, усвоив этот сценарий, будет в дальнейшем отождествлять себя с тем или иным персонажем. Например, сценарий насилия, в котором есть жертва и насильник – ребенок, а потом и взрослый, в какие-то моменты сможет оказаться жертвой, а в какие-то сам будет играть роль насильника [7].

Формирование личности ребенка начинается в рамках семьи, к которой он принадлежит как к группе, последняя в свою очередь сама является частью рода, нации, человечества. И на всех уровнях осуществляется накопление и передача информации. При рождении ребенку отводится некое место в генеалогии семьи. Это может быть место, специально предназначенное для него, а может быть чьим-то местом, например, умершего дедушки, тети, матери или ребенка. Тогда этому ребенку придется играть роль «заместительного» ребенка или стать родителем собственным родителям. С.Лебовиси [47] описывает этот процесс и вводит понятие  «семейного мандата», который выдается ребенку при рождении и будет определять его положение и роль в семье. Представители системного направления, И. Бозормени-Нажи, Х. Стиерлин [24; 61]  говорят о «семейном делегировании» – бессознательной ассигнации родителями своим детям ролей и заданий, например, задачи исправить ошибку, облегчить страдание, избавить от тревоги. Не всегда эти задачи патологичны, но они могут быть слишком тяжелыми, не соответствовать возможностям и потребностям ребенка. Также они описывают ряд феноменов, существующих в отношения между поколениями, которые помогают понять процесс передачи. Прежде всего это лояльность, или верность, детей своим родителям и предкам, которая формирует прочную связь между поколениями и является результатом первичного, базисного доверия. Из-за лояльности ребенок может терпеть насилие со стороны родителей, и даже чувствовать свою вину перед ними, свою плохость, а впоследствии приобрести право на свое собственное насилие. Верность – это сила, обеспечивающая преемственность,  существование групп и систем во времени. Конфликт лояльности возникает, когда существуют внешние препятствия для проявления  лояльности своей группе, тогда она продолжает свое существование, но выражается менее явно, в том числе через симптомы. Между поколениями ведется учет долгов, «семейные счета»: последующее поколение имеет долг перед предыдущим, причем отплатить его нужно трансгенерационно, по нисходящей, своим детям. Если в поколениях накапливаются долги и несправедливости, новый член семьи уже при рождении нагружается тяжелым наследством.

Р.Каес [40] обращает внимание на роль памяти, индивидуальной и коллективной, благодаря которой существует история поколений и возможна передача между поколениями. Таким образом, передача является  историческим основанием, связывающим поколения. При этом у группы, как и у личности, есть тенденция устранять из памяти болезненные вещи, отвергать то, что может представлять угрозу для группы в целом и для связей внутри нее. Такое содержание подвергается вытеснению, отрицанию, превращению в секрет. Обычно таким содержанием являются постыдные вещи или слишком тяжелый травматизм.

Некоторые авторы, например, E. Гранжон, А.Мижоля [36; 49] предлагают различать межпоколенческую и чрезпоколенческую передачу. Передача хорошо проработанных элементов, усвояемых психикой получателя, питающих его рост и функционирование определяется ими как межпоколенческая, а в случае транс- или чрезпоколенческой передачи передаваемое содержимое способно затруднить развитие или нарушить гармонию личности. Также межпоколенческая передача подразумевает передачу прямую, в рамках реального контакта, ее можно наблюдать со стороны, а транспоколенческая касается отдаленных поколений, и  так передаются патологические элементы.

Субъект передачи

Передача психического содержания между предшествующими и последующими поколениями в рамках семейной группы – явление универсальное и необходимое для социализации новых членов семьи, становления их индивидуальности, усвоения и присвоения семейной истории, индивидуального опыта предков.

Когда родители, а также  предшествующие поколения перенесли в своей жизни серьезную психическую травму, то информация об этом также будет передаваться потомкам. Если это событие было психически переработано, символизировано, вписано в индивидуальную память как опыт, получивший статус прошлого, воспоминания, то потомку передается не только содержимое травматического опыта, но и способы его психической переработки и совладания с ним, что оказывает влияние на индивидуальное развитие ребенка.

Однако в условиях, когда субъект не смог психически переработать травму, в силу ее интенсивности, длительности, индивидуальной значимости, особенностей его адаптационных и защитных механизмов, пережитый травматизм остается «сырым материалом», фрагментированным, плохо или совсем не вербализованным, неструктурированным, несимволизированным. Чем в более раннем возрасте был перенесен травматизм, тем меньше было у субъекта возможности его проработать, тем в большей степени он будет носить характер невербализованного, несимволизированного содержания, но вписанного в тело и поведение.

Люди, пережившие различного рода и выраженности травмы, демонстрируют целый спектр психопатологии, не всегда, однако, достигающей уровня, соответствующего диагностическим критериям того или иного психического расстройства.  Характер травмы также определяет специфику переживаний и симптоматику. Так, жертвы холокоста и люди, перенесшие травму подобного масштаба, ощущают бессилие, беспомощность, униженность, массивное чувство потери, разрушения мира и собственной идентичности.

У первого поколения выживших наблюдается «синдром выжившего», то есть определенный тип изменения качества эмоциональной жизни, межличностных отношений, функционирования как супругов и родителей. Документировано наличие таких симптомов как отрицание, ажитация, тревога, депрессия, недоверие, трудности в выражении эмоций и др., хотя не всегда выраженность их соответствовала критериям соответствующего клинического диагноза. Характерным является переживание чувства вины – «вина выжившего» [44; 18].

  1. M. Кахан-Ниссенбаум [42] в своем исследовании описывает у этих людей характерные модели функционирования: постоянное депрессивное состояние, массивное вытеснение и блокирование аффекта.  46% людей, переживших холокост, которые после освобождения имели продуктивную жизнь, успешную карьеру, создавали семьи, демонстрировали, тем не менее, симптомы ПТСР [45]. Многие выжившие описываются как находящиеся в постоянной озабоченности выживанием на всех планах.

Травмированный родитель может стремиться освободить свое сознание от мучительных воспоминаний и эмоций посредством их подавления или соматизации. Страх возврата преследования, блокированная агрессия, чувство вины, стыда и поврежденный образ себя расщепляют личность. Она уже не в состоянии переживать эти чувства как интегрированную часть себя. Когда такая личность становится родителем, ее ребенок неизбежно сталкивается с опасными отщепленными частями, воспоминаниями и эмоциями, которые родитель проецирует в ребенка [54]. Родители как правило проецируют бессознательный материал своего прошлого на детей, особенно в течение первых месяцев жизни и таким образом бессознательно формируют его самость (self) [51].

Л. Хэслер [37], описывая клинические случаи, демонстрирующие действие межпоколенческой передачи травматизма в ситуации преследования нацистами, говорит о невозможности для жертвы провести необходимую «работу горя», процесс постепенного отделения от потерянного объекта или от того, что заставляло страдать, чтобы пережитое стало прошлым, воспоминанием. Опыт, который взрывает человеческое воображение, практически невозможно принять и овладеть им. Любое приближение к страданию угрожает немедленным затоплением непереносимым аффектом, поэтому такая психическая угроза принуждает субъекта к постоянной борьбе с воспоминанием. После перенесенного страдания взрослые инвестируют своих детей с особой значимостью: они служат мостиком, соединяющим их с жизнью, являются конкретным оправданием и обоснованием их выживания, заменой потерянных и уничтоженных детей во время преследования, знаком победы над преследователями. При этом переворачиваются роли родитель-ребенок, ребенок вынужден играть роль стабилизатора для своих родителей.

Невозможность для жертв говорить о своем слишком болезненном опыте связана с механизмом отрицания, со стыдом, виной или тревогой. Это молчание будет иметь последствия в межличностных отношениях в семье. Р.Егуда с соавт. [39] в своем исследовании фокусировались на роли диссоциации у выживших, а также алекситимии и сочетании этих феноменов с ПТСР. Выжившие, имеющие ПТСР, продемонстрировали более высокие показатели как по диссоциации, так и по алекситимии. Также выжившие имели более высокие показатели по депрессии по сравнению с теми, кто такого опыта не имел.

Ранняя травматизация, переживание в детском возрасте физического и сексуального насилия, пренебрежения имеет пагубное влияние в кратко- и долгосрочной перспективе, что в настоящее время определенно установлено [20]. Было обнаружено, что раннее переживание плохого обращения сопровождается возрастающим риском для жертвы развития серьезных эмоциональных трудностей как в детском возрасте, так и во взрослом, включая проблемы самоуважения, диссоциации, импульсивности и значительные трудности в общении.

Таким образом,  родитель (или предок), имеющий посттравматические симптомы, проявляет их в эмоциональной, поведенческой сферах, в отношениях с ребенком и  окружающими. Он несет и передает им некие послания, содержания которых связаны с перенесенной травмой, они могут быть  сформулированы, но могут иметь характер несказанного, невыразимого, «инородного тела» в психике.

Что передается

Информация, которую получает ребенок от своих родителей и других родственников,  кодируется в разных модальностях. Принципиально можно выделить вербальную и невербальную передачу. Вербально передаются исторические факты, истории, мифы, традиции, фантазмы, конфликты, ценности, идеалы, суждения, установки по отношению к другим группам, людям, окружающему миру. Пример такой информации: «мир опасен, защищенным себя можно чувствовать только дома, рядом с родителями», «мужчинам доверять нельзя, надо держаться от них подальше», «в нашей семье все девочки учатся хорошо, а мальчики – отстающие». Передаваемые мифы являются носителями смысла, они объясняют мир и то, что мы в нем делаем [16]. Существуют мифы разных уровней: социальные, связанные с культурой, индивидуальные, семейные.

Вербальная передача обычно сочетается с невербальной. Невербально передается отношение к сообщаемым фактам, то есть аффект, который обнаруживает себя в интонации, жестах, поведении. Иногда вербальное послание отличается от невербального: рассказ о каком-то внешне ординарном событии может сопровождаться сильным или противоположным по модальности аффектом, причем сам передающий может не замечать этого диссонанса,  что может говорить о работе вытеснения. При передаче важна не только информация, но и манера передачи, то, как мы ее слышим, поведение передающего. Именно такой ансамбль Г. Батесон с соавт.[19] определяют как коммуникацию и, исходя  из клинических наблюдений, описывают  различные виды патологической коммуникации, среди которых особенно интересна «парадоксальная коммуникация». Этот тип коммуникации они называют  «способом сделать человека сумасшедшим». Речь идет о двойном запрете (double band). Такая коммуникация разворачивается между двумя и более протагонистами, один из которых является жертвой или козлом отпущения. Эта коммуникация регулярно повторяется. Жертве дается послание, состоящее из двух частей, одна часть при этом противоречит другой, ее отменяет: «не делай это, иначе я тебя накажу», и тут же, но уже не обязательно вербально, а через отношение, жесты, тон голоса и т.п.: «если ты это не сделаешь, я тебя накажу». Такой двойной запрет нарушает законы логики, субъект вовлекается в интенсивные и смешанные отношения, при этом он не смеет задать вопрос, попытаться выяснить, на какое требование ему следует отвечать, так как тогда он будет обвинен в непослушании и агрессии.

Часто то, что передается, отмечено негативом: это то, что невозможно выразить словами, что связано с кошмаром и непереносимым опытом, тогда это скорее ощущение ужаса, которое сопровождает какие-то темы, говорить о которых невозможно. Или этот негатив касается не принимаемых чувств: стыда, вины. Это сюжеты, истории, угрожающие идеалам семьи и личности, связаны они обычно с темами рождения, социального исключения, болезней, смерти: приемные и незаконнорожденные дети, аборты, выкидыши, разводы, покойники, психические болезни, токсикомании, нарушения закона, тюрьма и т.д. Вокруг таких тем организуется секрет. Секрет – это информация, которую запрещено знать, раскрывать и которую надо прятать. Если он раскроется, то сможет нарушить стабильность семейной системы. Но секрет передается, точнее, передается незнание, запрет на знание и знание незнания. Секрет передается вместе с запретом на его знание. Исследователи, работающие на основе системного подхода, сравнивают передачу секрета с черной бутылкой, передаваемой из поколения в поколение, о которой надо заботиться, но нельзя  ее раскрывать – там хранится опасная информация. Пробелы в повествовании всегда запускают фантазирование. То, что не было сказано, представляется. Рассогласованность в отношении и тем, что ребенку говорят, играет ту же роль. Каждое из этих несоответствий является стимулом к познанию и фантазированию при условии, что нет запрета на понимание.

С.Тиссерон [62] подробно описывает влияние секрета на психическое функционирование ребенка. Все семейные секреты, какими бы прекрасными ни были намерения, их порождающие, всегда воспринимаются ребенком как насилие. Насилие, которое он не забудет никогда, которое повиснет тяжелым грузом над всей его психической жизнью и рикошетом скажется на его профессиональной, любовной и социальной жизни. Даже если родители уверены, что дети никак не могут узнать о секрете, последние чувствуют его присутствие, поскольку секрет передается не только вербально. Он просвечивается через интонации его носителя, его жесты, употребление неподходящих слов и даже через окружающие объекты. Дети же, чувствуя болезненное расщепление у родителей, прилагают большие усилия к тому, чтобы родители верили, будто они ничего не знают. Проблема состоит в том, что эта адаптация детей в свою очередь становится ответственной за проблемы, возникающие у их будущих детей и дальше в нескольких поколениях. Обсуждая процесс передачи между поколениями, Тиссерон [Ibid.] говорит о трех видах символизации опыта: аффективно-сенсорно-моторной, образной и вербальной. Если пережитое событие символизируется в одной из модальностей и ему запрещено быть символизированным в другой, результатом могут быть нарушения в психической жизни. Пример: отец пережил в раннем возрасте сексуальный травматизм, о чем он никогда не говорил, это его секрет. Его проявления нежности к своему сыну меняются в момент, когда тот достигает возраста отца на момент травматического события. Отец становится более сдержанным в своих проявлениях нежности. Сын чувствует в этом изменении отношения наличие навязчивых болезненных мыслей у отца, но у него нет вербального подтверждения этого изменения. Если же он начнет говорить о своих переживаниях, непонимании, задавать вопросы, то отец, скорее всего, будет успокаивать ребенка, что «все хорошо, ему только кажется». Таким образом, сын произвел символизацию этого странного переживания, только в аффективно-сенсорно-моторной модальности. Можно сказать, что психический объект, сформированный сыном в этом опыте с отцом, является частично реальным, поскольку он был символизирован в некоторой модальности и частично виртуальным, поскольку он не получил других форм символизации. Исходя из наличия и действия этих трех модальностей можно говорить, что секрет одновременно и скрывается, и проявляется, что приводит к действию таких примитивных психических защит, как расщепление и отрицание, что в свою очередь лежит в основе аффективных нарушений и снижает коммуникативные и познавательные способности ребенка.

Тиссерон [Ibid.]так описывает также действие секрета в череде поколений. Травматичное, болезненное событие, пережитое родителем, вызывает в нем чувства стыда, тревоги. С одной стороны, есть потребность разделить свой секрет с кем-то, с другой – страх травмировать близких. Сначала молчание касается только темы секрета, но постепенно оно распространяется на большую часть информации, даже косвенно касающейся секрета. Если же носитель секрета говорит на эту тему, то отрывочно, противоречиво, туманно. Результатом становятся пертурбации в отношениях с детьми и в их психическом функционировании.

Ребенок может чувствовать, что родитель от него скрывает что-то, что является постыдным. Таким образом, во втором поколении секрет бывает окружен стыдом. То, что было невысказанным, становится невыразимым во втором поколении, вербальная репрезентация отсутствует. Содержание игнорируется, но имеет смысл само наличие секрета, которое чувствуется и вызывает вопросы. Именно в этом поколении могут появиться проблемы в познавательной сфере, возможно еще без серьезных личностных проблем.

В третьем поколении невыразимое становится немыслимым. Ребенок, а потом и взрослый, может иметь ощущения, эмоции, потенциальную активность, образы, которые ему кажутся странными, не объяснимыми ни его собственной психической жизнью, ни историей его семьи. Психологические проблемы в этом поколении уже более выраженные, включая психотические нарушения, делинквентность, токсикомании.

После третьего поколения, если ситуация не имеет экстремальной тяжести, секрет имеет тенденцию к разрешению. Часто он заменяется формированием нового секрета у личности, находящейся под влиянием секрета. Не имея возможности влиять на секрет, жертвой которого он является, он испытывает тенденцию организовать и контролировать свои собственные секреты, в попытке придать смысл ситуации, которой он был до сих пор подчинен.

 Механизмы передачи

Процесс передачи, взаимный обмен посылами между ребенком и окружением начинается уже с его рождения.  Ребенок конструирует определенное количество ожиданий по отношению к близким, которые касаются доступности близких, их возможности воспринимать сигналы, отвечать на просьбы, а также сталкивается с их психическим миром и ожиданиями в свой адрес. Теория привязанности  Д. Боулби [2] постулирует среди прочего, что качество ранних отношений с родительскими фигурами играет важнейшую роль в последующем развитии самоуважения и качества отношений с окружением во взрослом возрасте. Таким образом, эта теория признает существование вписывания отношения с реальным родителем в психику ребенка. Дисфункция в регуляции таких эмоций матери, как гнев, отвержение могут привести к ошибкам в модели коммуникации с ребенком, особенно противоречивые послания, содержащие одновременно отвержение и приближение. Это может играть важную роль в развитии дезорганизованной модели привязанности у ребенка.   Многие исследования подтверждают связь между травматизацией в детском возрасте и дисфункциональной или ненадежной моделью привязанности во взрослом возрасте, особенно дезорганизованного типа [25].

К тому же, в ряде  исследований подтверждается передача типов привязанности от одного поколения другому, что может быть определено еще до рождения. Например, безопасная модель у родителя формирует безопасную привязанность у ребенка, а избегающая, равнодушная модель у родителя формирует избегающую привязанность у ребенка [20].

У.Р.Бион [1] описал роль мышления матери в формировании мышления ребенка, когда мать воспринимает сырые, неструктурированные посылы от ребенка, его ощущения, чувства, психически их перерабатывает и возвращает ребенку в структурированном виде. Бион вводит понятия альфа- и бета- элементов для обозначения принимаемых, незрелых, и возвращаемых, переработанных, посылов соответственно, а также представление о «контейнере» и «контейнируемом». Психика матери представляет собой «контейнер», где с помощью «альфа-функции» происходит контейнирование и трансформация воспринятых ею от ребенка спроецированных элементов. Таким образом, мать питает психику ребенка смыслами, которые могут быть как структурирующими, так и деформирующими. Постепенно ребенок идентифицируется с этой ее функцией, формируя свой аппарат мышления, с помощью которого сможет уже сам осознавать, интерпретировать свои эмоции.

С. Лебовиси и M. Суле [47] систематизировали типы взаимодействия ребенка с родителями в несколько категорий:

– поведенческое взаимодействие, через которое в значительной степени и происходит передача;

– взаимодействие аффективное – оно мобилизует эмоции у партнеров. При этом можно наблюдать разделение эмоционального состояния между грудным ребенком и матерью: ребенок ориентируется на реакцию взрослого, чтобы оценить ситуацию и составить представление о ней. Этот тип взаимодействия является одним из важнейших механизмов передачи.

– взаимодействие фантазматическое – совершенно бессознательно. В его основе лежат фантазматические проекции одного из родителей на одного из детей, который оживляет в нем вытесненное травматическое воспоминание или какое-то конфликтное отношение из собственного детства.

Д.Винникот [3] описывал формирование ложного Я (faux-self) у ребенка, как результат идентификации ребенка с желаниями, представлениями о нем  матери, не соответствующими его истинной природе. Мать не видит перед собой ребенка со своими индивидуальными особенностями и потребностями, но имеет некий образ, который навязывает ему. Во взгляде матери, как в зеркальном отражении ребенок видит  себя-не-себя и идентифицируется с этим образом.

А. Грин [4] ввел термин «мертвая мать» для понимания ситуации, когда мать поглощена горем, связанным, например, с потерей родного человека или ребенка. Она смотрит на ребенка застывшим взглядом, полным слез и не видит его. Это провоцирует у последнего ощущение собственного несуществования и депрессию. Он хочет спасти, оживить ее и одновременно получить право на свою собственную жизнь. Если ему это не удается, он чувствует вину и никчемность. Пациенты, имевшие «мертвую мать» демонстрируют нарушения идентичности, депрессию, проблемы в формировании отношений с окружающими и нуждаются в длительной психотерапии.

М.Р. Анхаров с соавт [15], обсуждая механизмы передачи травмы, предлагает следующие рабочие модели:

1 . Молчание – оно  также ощутимо может передавать травматичные послания, как и слова. Чтобы избежать пробуждения будущего дистресса, члены семьи  стараются избегать разговоров, которые, как они полагают, могут запустить дискомфорт и последующую симптоматологию в родителе.

  • Сверхоткрытость – родители раскрывают конкретную информацию, связанную с травмой, с множеством травмирующих деталей, чтобы «подготовить» детей к выживанию в мире, в котором, как они чувствуют, нет веры, и где царит опасность.
  • Идентификация – дети, живущие с травмированным родителем, непрерывно сталкиваются с пост-травматическими реакциями, которые могут быть непредсказуемыми и пугающими. Эти дети имеют тенденцию чувствовать себя ответственными за родительское несчастье  и чувствовать, что если бы им удалось быть достаточно хорошими, их родители не были бы так грустны и сердиты. Например, дети ветеранов войны идентифицируются с опытом своих отцов, чтобы лучше их узнать. Они стараются чувствовать то же, что и отцы, возможно вплоть до того, чтобы развить такую же симптоматологию.
  • Проигрывание – пережившие травму склонны проигрывать травму. Люди, близкие к выжившим, могут обнаружить себя думающими, чувствующими и действующими как если бы они тоже были травмированы или преследуемы.

Основными психологическими механизмами передачи психического содержимого между субъектами, в том числе между поколениями можно назвать идентификацию и проективную идентификацию.

Идентификация  представляет собой бессознательный процесс присвоения психикой субъекта черт значимой личности. Речь идет не только о самоотождествлении с моделями поведения, реагирования, симптомами другого, особенно любимого объекта. Идентифицируются также с бессознательными элементами психики, конфликтами, сценариями и ролями, идеалами, представлениями объекта [13]. Ребенок, идентифицирующийся с родителем, может осознавать результат этой идентификации, например, выбирая  ту же профессию, что и  отец, но он не осознает процесс, лежащий в основе его выбора.  Идентификация представляет одновременно способ формирования, конструирования Я и психических объектов, а также способ защиты и разрешения травматизма [26].

А. Фрейд [11] описала явление идентификации с агрессором – идентификация ребенка с персонажем его истории, который заставлял его страдать, одновременно с вытеснением аффекта, связанного с событиями прошлого. Став родителем, такой человек будет заставлять страдать своего ребенка, то есть он спроецирует на него свое вытесненное страдание.

И. Гампел [35] описывает «радиоактивную идентификацию», которую она наблюдала в семьях, переживших холокост. Это способ, которым пережившие холокост  пытаются облегчить страдания от своих ран и нежелательное воздействие их ран на их детей, включая насильственные формы идентификации. Все происходит, как если бы ужасные, насильственные и разрушительные события реальности, от которых у личности нет защиты, переходили от одного поколения к другому без трансформации, без смягчения их деструктивных эффектов, как радиоактивность, способная проходить через тело. Эта «радиоактивная идентификация» несет непредставимые пережитки, или отходы, радиоактивного влияния внешнего мира, которые укореняются в индивидууме.

М. Торок и Н. Абрахам [10] описывают механизм «эндокриптической идентификации». Речь идет о лакуне (crypte), формирующейся в Я, которая подвергается передаче. Субъект оказывается идентифицированным с инкорпорированным объектом, который не может пережить горе, что связано одновременно с ценностью идеального потерянного объекта и с существованием постыдного секрета, его касающегося. Я субъекта оказывается захваченным инкорпорированным объектом, функцией которого является поддержание статус-кво, предшествующего травматизму потери.  Непережитое  горе  образует крипту в психическом пространстве.  Что-то, что никогда не было осознано, передается от бессознательного родителя бессознательному ребенка. Патологическое действие оказывает именно невысказанность, молчание, утаивание тайн, в существовании которых трудно признаться.

Идентификация возможна даже с предком, которого ребенок лично не знал, но который был объектом любви, восхищения, или, напротив, стыда и боли его матери. Мать через вербальные и невербальные послания передает ребенку эту модель для идентификации. Такую модель А. Эйгер [31] называет трансгенерационным объектом.

Другой механизм, через который осуществляется передача, это проективная идентификация.  Впервые она была описана М.Кляйн [5] как один из ранних, примитивных защитных механизмов, способ совладания с нежелательными элементами внутри психики. Эти неприемлемые, тревожащие элементы выбрасываются наружу и помещаются в психику другого человека. Субъект провоцирует объект вести себя так, как будто эти черты, страхи, фантазии принадлежат объекту.

Д. Роуланд-Кляйн и Р. Данлоп [58] описывают  действие феномена проективной идентификации у детей родителей, переживших холокост как проекцию родителями в ребенка связанных с холокостом чувств и тревог и интроекцию последних ребенком, как будто они сами пережили опыт концлагеря, с последующим возвращением этого вложения в виде проблем. Результатом действия этого механизма является чувство у ребенка, что ему приходится жить в прошлом родителя, чтобы полностью понять, через что он прошел. Ребенок часто не понимает эти интернализованные эмоции, описывая их как «необъяснимую скорбь». Ребенок стремится сохранить связь с родителем и его опытом, но в то же время он хочет жить своей собственной жизнью и отделить себя от травматичной истории родителя [42].

Р.В. Срур и А. Срур [60] исследовали влияние ПТСР отцов на психическое состояние детей и описали действие проективное идентификации: отцы с ПТСР отщепляют и проецируют в ребенка тяжелые эмоции, такие как чувство преследования, агрессию, стыд, вину. Ребенок идентифицируется с этими эмоциями отца и начинает переживать их как свои собственные. Этот бессознательный процесс затрудняет для ребенка формирование собственной идентичности и может привести к развитию симптомов, воспроизводящих нарушения отца, таких как социальная изоляция, вина, отделение [15; 54]. P. Розенек и А. Фонтана [56] показали, что степень идентификации зависит от отношений ребенок-отец: ребенок, более близкий к отцу, развивает наиболее похожую симптоматику и более тяжелый дистресс. Х.Барокас и С.Барокас [18] эмпирически доказали, что блокирование гнева и агрессии у пережившего травму поколения имело прямое воздействие на второе поколение. Они предположили, что родитель опасается собственной ярости, поэтому не в состоянии ее выразить и происходит незаметное «сбрасывание» сигналов  ребенку, который впоследствии отреагирует агрессию.

Дети тяжело травмированных родителей, представляя сцены, через которые прошли родители, пытаются понять их боль и в то же время установить с ними связь. Они буквально поддерживают семейные связи через интеграцию родительского опыта. Параллельно с этим родитель старается научить ребенка как выживать в ситуациях будущего преследования, передавая таким образом свой травматичный опыт [17].

П. Мичард [48] описывает термином парентификацией (-парент- — «родитель») принятие ребенком на себя роли родителя своих родителей. В крайних случаях, в силу своей верности,  ребенок становится уязвимым,  эксплуатируемым, сталкивается с требованиями, превосходящими его возрастные возможности.

Х. Фэмберг [32] вводит понятие «столкновение поколений» (“телескопаж”) и говорит об идентификационной захваченности ребенка его внутренними родителями, которая приводит его к ассимиляции чужой истории. Эта идентификация включает в свою структуру фундаментальные элементы истории объекта, особенно секреты, с которым идентифицируется субъект. Таким образом, эта идентификация конденсирует, как минимум, частично историю, не принадлежащую поколению субъекта.

А. Сиккон [26] рассуждает о действии фантазма передачи, вводящем иллюзию, что все происходящее с субъектом исходит от другого, от предшествующих поколений, особенно если это вписано в травматичный контекст, что снимает с субъекта ответственность за происходящие события, устанавливая его невиновность. Этот процесс позволяет субъекту присвоить, вписать в свою историю это травматичное событие. Фантазм определяет, окрашивает, модулирует отношения, он указывает ребенку его место в фантазматическом сценарии.

А.Сиккон [Ibid.] приводит случай семейной психотерапии, как пример передачи первичного разочарования в поколениях этой семьи и «имагоическом захвате» психики ребенка со стороны родителей, в частности, матери. При этом родительское имаго, образ, накладывается как идентификационный образ на ребенка, и последний становится его наследником, хранителем. В этой истории одной французской семьи повторяется, из поколения в поколение, ситуация отвержения и разочарования. Прадед ребенка по материнской линии занимал гораздо более низкое социальное положение, чем его жена, поэтому всегда унижался в ее семье, отвергался ею. Его сын потерял своих родителей еще в детском возрасте, и его дед с бабкой по материнской линии, единственные живые родственники, отказались его взять, отвергли его, поскольку он слишком походил на своего отца, а не на мать, их дочь. Он был помещен в детский дом в Германии. Во время военной службы он дезертировал из немецкой армии и присоединился к французским партизанам и потерял руку на войне. Его дочь переживала отвержение в школе, во Франции, из-за своей фамилии, имеющей немецкое звучание. После двух преждевременных родов она рожает сына. Мальчик переносит в родах асфиксию, в дальнейшем у него наблюдается спастическая гипертония ног и одной руки, задержка развития. Рождение больного ребенка является тяжелым разочарованием для матери. Этот индивидуальный  травматизм оживляет травматизм семейный. Реальный ребенок не соответствовал героическому образу, ожидаемому матерью, она осознавала, что его ждет отвержение. Таким образом, он мог только воспроизвести первичное разочарование. Поведение матери по отношению к ребенку терапевт определил как имагоическое наступление, когда мать давала мало места психическому ребенка, не будучи внимательной и чувствительной к его ритму. Ее просьбы, вопросы к ребенку были нагружены требованием немедленного ответа, и, поскольку он не мог отвечать таким образом, она это делала вместо него и быстро переходила к чему-то другому. Это наступление на психическое пространство ребенка, отрицание его психической жизни было защитным со стороны матери, пытавшейся таким образом избежать депрессии. Можно сказать, что мать создала условия для повторения ребенком разочарования. Когда она обращалась к ребенку со словами любви, нежности, он ее отвергал, отвергал, как он сам был ею отвержен, заставляя мать переживать то, что переживал сам.

А. Мижоля  [50] утверждает, что каждый человек конструирует представления об элементах своей предыстории и персонажах, живых и мертвых, принимающих в ней участие из услышанного, но часто плохо понятого, из аллюзий, мимики, жестов,  многозначительного молчания, а также из официальной семейной хроники. Встречаясь в своей практике с пациентами, которые воспроизводили в своей жизни то, что было пережито их предками, он пишет об идентификационных фантазмах, которые имеют место у каждого ребенка. Они иллюстрируют конструкции и реконструкции, которые ребенок производит, чтобы интегрировать в своей собственной истории сцены, описывающие его предысторию, с риском использовать их однажды для разрешения конфликта, иначе неразрешимого, чтобы свидетельствовать также, например, свою верность первым объектам любви и ненависти. И всегда, добавляет Мижоля, есть в окружении ребенка кто-то, кто является носителем послания, информации, даже так называемой секретной, часто неполной, искаженной, малопонятной. Он называет «визитерами Я» идентификации с персонажами истории субъекта, подверженные вытеснению, которые возвращаются в странностях поведения, симптомах, снах, а также произведениях искусства. Эти идентификации проявляются в разные моменты и могут противостоять друг другу (Доктор Джекил и Мистер Хайд).

 Последствия межпоколенческой передачи травматизма

Субъект,  переживший травму, вслед за травматическим переживанием обнаруживает  тревогу, депрессию, признаки ПТСР, сохраняющееся чувство угрозы и непредсказуемости будущего, а также негативную оценку себя и мира [27]. Неблагоприятный опыт  может влиять на способ оценки окружающего мира, особенно стрессовых событий и возможность противостоять им. Эта оценка, в свою очередь,  влияет на стратегии совладания, которые привносятся субъектом во все ситуации.  Было предположено, что дети, перенесшие травму, могут развить неэффективный и даже контрпродуктивный стиль совладания.

У детей родителей, перенесших серьезный травматизм Х.Барокас и  С.Барокас  [18] наблюдают те же нарушения, что и у их родителей: хрупкость родительского функционирования, значительная уязвимость в стрессовых ситуациях, чувство вины, тревоги и депрессии, фобии и панические реакции.  Исследование  A.Дауд с соавт. [29] показывает, что дети из семей, где хотя бы один из родителей пережил экстремальную травму (такую как пытка) демонстрируют психопатологические симптомы. Существует также  связь между детскими и родительскими симптомами в этих семьях. Более того, исследования Р.Егуда с соавт. [39] показали, что можно говорить о возможности для потомков действительно развить симптомы ПТСР в ответ на слушание о родительской травме, особенно если в данном субъективном состоянии ребенка эта информация провоцирует страх, беспомощность и ужас. В.Оп ден Вельде [54] констатирует, что травмированные родители могут прямо стимулировать продолжающееся существование травмы у их детей. Некоторые из обследованных детей демонстрировали оживление симптомов, которые содержали психотравмирующий опыт их родителей. Во всех случаях эти симптомы включали ночные кошмары и флэшбэки. Эти дети имели клиническую картину ПТСР, без собственного военного опыта.

Как результат предыдущей родительской травмы у потомков во время столкновения с травматичным опытом наблюдается повышенная уязвимость. Было обнаружено, что между годом и тремя  после участия в Ливанской Войне, израильские ветераны, чьи родители  пережили холокост, показывали более высокий уровень и большее количество симптомов ПТСР,  чем ветераны из сравнительной группы, чьи родители не имели такого опыта, а уменьшение симптомов со временем было более значительным в  последней группе [52].

Вьетнамские ветераны, чьи отцы участвовали во Второй мировой войне, развивали более высокий эмоциональный дистресс, чем ветераны, отцы которых не участвовали в войне [56]. Исследование А. Дэвидсон и Д. Меллор [30], проведенное с тремя группами обследуемых: дети отцов-ветеранов войны во Вьетнаме с ПТСР, дети, чьи отцы были ветеранами войны во Вьетнаме, но без ПТСР и контрольная группа детей, чьи отцы не участвовали в войне обнаружило значительное отличие по показателю семейного дисфункционирования в трех группах. Самый низкий уровень семейного функционирования обнаружен в семьях с отцами с ПТСР.

Вопрос межпоколенческой передачи в связи с ранней травматизацией неразрывно связан с пониманием потенциальных последствий такой истории на функционирование во взрослом возрасте. Пагубное влияние в кратко- и долгосрочной перспективе раннего травматизма  в настоящее время определенно установлено [21]. Было обнаружено, что раннее переживание плохого обращения сопровождается возрастающим риском для жертвы серьезными эмоциональными трудностями как в детском возрасте, так и во взрослом, включая проблемы самоуважения, диссоциации, импульсивности и значительными трудностями в общении [25].

Дети, жертвы физического или сексуального насилия, чаще демонстрируют, среди прочего, агрессивное поведение, неуважение к правилам, проблемы самоуважения, слабое выражение аффективных реакций, малое количество друзей и сложные отношения с ними [20]. О. Берназани [Ibid.] ссылается также на лонгитюдные исследования, которые  демонстрируют, что плохое обращение с детьми в 30% реализуется теми, чьи родители подверглись плохому обращению в детстве. Многие исследования детей, подвергшихся насилию, показывают, что вырастая, они сами его совершают  [22].

Е.Мелер с соавт. [51] исследовал матерей, перенесших насилие в раннем возрасте и обнаружил их гиперактивность в отношении стимулов от ребенка, а также то, что они редко корректно идентифицируют эмоциональные сигналы ребенка, в то время как их эмпатичная чувствительность и аффективное реагирование были снижены.

Лонгитюдное исследование, проведенное с 267 матерями с высоким риском насилия над ребенком [Minnesota Mother-Child-Project, приводится по 20] позволило эмпирически верифицировать роль диссоциативных механизмов в трансмиссии насилия. 47 женщин  из начальной выборки сообщили о пережитом в детстве серьезном насилии. Сравнивая перенесших насилие женщин, демонстрирующих адекватные отношения со своими новорожденными детьми с теми, кто явно воспроизводил цикл насилия, авторы идентифицировали два различающих психологических фактора. Во-первых, женщины, проявляющие насилие по отношению к своим детям, имели более высокий уровень диссоциативных симптомов по сравнению с контрольной группой. Во-вторых, эти матери представляли свою историю фрагментированно, с меньшей связностью, к тому же со значительными пробелами.

Даже в отсутствие насилия или серьезного пренебрежения, дети травмированных в раннем возрасте родителей подвержены большему риску развития значительных эмоциональных проблем. Было выявлено, что новорожденные и грудные дети  травмированных в детстве женщин более склонны демонстрировать неуверенную привязанность к своей матери, особенно дезорганизованного типа, а также когнитивные и поведенческие проблемы, значительную склонность к виктимизации через несчастные случаи и госпитализацию [20].

Много работ посвящено попытке понимания влияния травмы родителей, перенесших холокост, на их детей, особенно в ситуациях тяжелого травматизма. Исследование второго поколения показало, что, хотя в этой группе не отмечено возрастания количества травматичных событий по сравнению с контрольной, тем не менее, была выявлена большая уязвимость относительно ПТСР [39]. Эти люди были более склонны развивать симптомы ПТСР при столкновении с травматичными событиями.

А.Надлер с соавт. [53] показали в своем исследовании, что второе поколение, чтобы защитить родителей от дополнительного страдания, подавляют свою собственную агрессию и испытывают постоянное чувство вины. Это чувство усугубляется грузом ответственности за необходимость компенсировать родительское чувство «вины выжившего» и ощущение своей никчемности, недостойности, недостойности жить [55]. Как заметил А.Б.Барановски с соавт. [17], эти потомки, второе поколение, могут иметь «шрам без раны».

Межпоколенческие эффекты, такие, как были обнаружены у детей выживших в холокосте, были обнаружены также в других популяциях, включая японских американцев, интернированных во время Второй мировой войны, у выживших во время турецкого геноцида армян [46]. Работы Егичеян и Алтунян  [приводится по 33], касающиеся геноцида  армян подтверждают, что требуется как минимум два поколения, чтобы интегрировать травматизм такого рода. К тому же, в случае геноцида армян дети выживших сталкиваются с отрицанием факта геноцида, которая затуманивает их историческую нить. Сходство с последствиями геноцида наблюдается у детей исчезнувших родителей во время диктатуры в Аргентине [63; 41], у детей коренного населения в Канаде и США [23].

«Комплекс ребенка выжившего» присутствует у всех потомков, но не обязательно в патологичной форме [43]. Несмотря на то, что многочисленные исследования обнаруживают негативные эффекты межпоколенческой передачи травматизма, другие исследования, напротив, не обнаруживают различия в сравниваемых группах по таким показателям, как например, эмоциональный дистресс и социальное развитие. В Израиле сравнили группу школьников – детей выживших в холокосте с контрольной группой и значительных различий по уровню специфической патологии выявлено не было. Два исследования, проведенные в США, сравнили детей переживших холокост, детей иммигрировавших из Восточной Европы и контрольную группу и не обнаружили никакой разницы между тремя группами. Авторы делают вывод о необходимости избегать стигматизации детей выживших [33].

Таким образом, не столько само по себе переживание травмы представителем предшествующего поколения оказывает негативное влияние на потомков, сколько степень ее психической проработки, качество и количество посланий, передаваемых ребенку. Молчание родителей об их опыте  является источником тревоги для детей. Дети, которые не знают, что происходило в их семье и которым не давалось объяснений, демонстрируют больше симптомов, чем другие [57].  Молчание приводит, особенно в подростковом возрасте, к проблемам идентичности с недостаточной уверенностью в себе, амбивалентности по отношению к родителям, чувству стыда, смешанному с жалостью и восхищением. Подросток колеблется между желанием свободно развиваться и освободиться от  роли спасителя семьи и чувством вины перед родителями, которые много страдали. Дети выживших часто имеют ощущение, что родители не воспринимают их такими, как они есть. Они испытывают трудности сепарации и индивидуации, невозможность свободно развиваться, следуя своему праву, в силу фантазии, что это лишит их родителей опоры в жизни, живости, смысла жизни и сам ребенок станет их преследователем и, возможно, убийцей. В то же время родители проявляют повышенную теплоту и заботливость, укрепляя в детях сильное чувство собственной ценности, что мешает росту их независимости и креативности [28].

Что верно для детей выживших, также верно для детей детей выживших. Последствия могут быть менее выраженными, и иногда один внук несет больше груза, чем другие внуки. То, что он будет демонстрировать,   может выглядеть как более свойственное его индивидуальной природе (врожденное), иррациональное и менее нуждающееся во внимании, нежели это было в предыдущем поколении. Источники его симптомов, особенностей поведения будут  более спрятаны в фамильных тайниках.

Хотя выжившие и их дети могут стать успешными в своей повседневной жизни, эмоциональные последствия холокоста могут продолжать затрагивать последующие поколения. Третье поколение сыновей показало, по сравнению со своими сверстниками, восприятие своих родителей как менее принимающих и дающих меньше автономности. Они описывают себя с меньшей рефлексией, пониманием своих эмоций и более амбивалентными при сравнении себя с другими.  Третье поколение имеет тенденцию видеть в своих бабушках и дедушках скорее героев, чем жертв [42]. Исследование E.Ф.Рубинштейн [приводится по 42], направленное на исследование возможной передачи травматизма от второго поколения третьему, показало больший процент психопатологии, как, например, депрессия, психастения, ипохондрия в третьем поколении по сравнению с потомками не перенесших холокост.

Некоторые авторы постулируют, что одним из важнейших факторов, позволяющих травмированному ребенку, а потом и взрослому психологически выживать в своем окружении и прибегать к более адаптивным механизмам для облегчения психической боли, является сохранение удовлетворительного рефлексивного функционирования [34]. П.Фонаги  считает его потенциально решающим  механизмом непрерывности и особенно межпоколенческой непрерывности. Рефлексивное функционирование отсылает к возможности интерпретировать образ действия других и понимания их эмоциональных состояний. Это понимание себя и других выходит за рамки видимого поведения и принимает в расчет эмоции, верования, невербализованные ожидания, которые лежат в основе поведения. Приобретенное прочное рефлексивное функционирование в процессе развития позволяет ребенку и в будущем взрослому давать смысл поведению других, которые становятся, таким образом, более предсказуемыми и менее сложными в совладании на эмоциональном и поведенческом плане. Развитие здорового рефлексивного функционирования интимно связано с психологической способностью различать внутреннюю и внешнюю реальность, что конституирует выработку ментальных представлений, связанных с понятием «я» и параллельно понятием «другой». Этот процесс определяется качеством отношений с родительскими фигурами.  Ранний травматизм, например, насилие или пренебрежение в детстве создает помехи  приобретению адекватного рефлексивного функционирования. Это подтверждается многочисленными исследованиями детей,  переживших дурное обращение: они подвержены риску развития обедненного рефлексивного функционирования [34].  Тем не менее, представляется ясным, что часть травмированных детей развивают адекватное рефлексивное функционирование.

 Практические следствия

То, что передается от родителей детям, необходимо для организации их личности и для развития их психики. Межпоколенческая передача  – это психическое питание, как вскармливание молоком – питание физическое. Но иногда структурирующая, питательная передача смешивается с патологичной, с передачей непереработанных травм. Чем больше родители отдают себе в этом отчет, тем больше они могут дать новую питательную ценность тому, что они передают [38]. Хотя родители  ответственны за феномены межпоколенческой передачи травматизма, но и они такие же жертвы, как и их дети. Не следует искать линейной причинности между событиям, пережитыми в поколении П1 и проблемами, манифестирующими у поколения П2. Речь не идет о механической причинности, нужно искать смысл, а не этиологию. То, что делается, имеет цель, и эта цель позволяет понять причины действия. Смысл некоторых поведенческих актов, психических опытов невозможно уловить на месте, сразу, но только в последействии (après coup) и в благоприятных условиях.

Процесс дезидентификации, формирование объекта трансмиссии, то есть выделение того, что было передано, позволяет восстановить историю, принадлежащую прошлому и как следствие, дает больше свободы субъекту в формировании своей индивидуальности. В то же время, вписывание травмы, пусть даже не своей, в субъективный мир конфликтов и фантазий позволяет интегрировать этот опыт и превратить его в структурирующий вместо деструктивного.

Что касается особенностей психологической и психотерапевтической работы с последствиями межпоколенческой передачи, очевидно, что необходимо обращение к истории субъекта не только индивидуальной, но и семейной, групповой. Х. Фламанд [33] считает, что психоисторический и этнопсихиатрический подходы в клинической практике могли бы привнести измерение, которого не достает традиционным подходам. А.А.Шутценбергер [14] предлагает метод психодрамы в сочетании с геносоцограммой для выявления межпоколенческих сценариев. Выжившие и их дети стремятся установить  связь между их историей и окружающим миром. Первостепенно важно помочь им найти свою идентичность, не только индивидуальную, но также социальную.  M.Винар [63] убежден, что репарация  должна проходить через социальное поле, поскольку социальный травматизм имеет уровень ужаса или подавления, и очень сложно репарировать его только в рамках индивидуальной психотерапии.

Выводы

  1. Проблематика межпоколенческой передачи психического травматизма является открытием в психологии 20 века и актуальна как в теоритическом, так и в практическом плане.
  2. Межпоколенческая передача – феномен, разворачивающийся между поколениями, через который реализуется их преемственность, передача от предшествующих поколений потомкам как структурирующих элементов, так и патологичных, в частности, психической травмы.
  3. Источником передачи психического травматизма является предок, перенесший серьезную травму, при этом определяющим является не столько сила травмы, сколько степень ее психической проработанности.
  4. Передача между поколениями осуществляется как вербально, так и не вербально, причем особенно патологичной является невербальная передача, окрашенная негативом, например, семейный секрет. Основными механизмами передачи являются идентификация и проективная идентификация.
  5. Переданный предками травматизм может воспроизводиться потомками, а также он значительно влияет на все стороны их личности, определяет последующие значимые выборы в жизни, характер объектных отношений.
  6. Для лечения последствий межпоколенческой передачи травматизма необходимо вводить историческое измерение в индивидуальную терапию и больше внимания уделять семейной терапии.
********************************************************************************

Психологическая техника «Я прощаю себя за…»

Психологическая техника «Я прощаю себя за…»

 

Техника «Я прощаю себя за…» быстро убирает самые трудные неосознаваемые нами хронические мышечные зажимы и очень наглядно показывает, чем мы в себе недовольны.

Эта техника самоанализа — обоюдоостра и действенна. С одной стороны, она фантастически быстро убирает самые трудные — неосознаваемые нами хронические мышечные зажимы, а с другой стороны — очень наглядно показывает нам — чем мы, в основном, в себе недовольны, выдаёт, так сказать, основнойсписок популярных тем и ключевых слов. А в третьих (это уже идёт как бонус) она работает как отличная аффирмация, замещая собой жвачку пустых или негативных мыслей.

Итак, техника проста. Однако на словах она выглядит несколько фантастически и не совсем понятно. Но попробуйте просто чётко следовать инструкции, и Вы всё поймёте в процессе.

Начинают её практиковать лёжа в кровати — когда, казалось бы, наше тело и так расслаблено. Казалось бы! Когда вы начнёте, то увидите, что мышечные зажимы сжились с нашим телом настолько, что не покидают нас и в комфортной постели.

Итак, ложитесь поудобнее и начинайте повторять про себя это волшебное предложение: «Я прощаю себя за..» Вместо многоточия подставляйте всё, что придёт Вам в этот момент в голову — по принципу потока свободных ассоциаций. Это — очень личное упражнение, надо сказать. Вам на голову будут вываливаться такие «за», что делиться этим с окружающими не получится — они даже не поймут, в чём тут «фишка». Да и Вы не поймёте поначалу.

Говорите короткими фразами, говорите длинными абзацами — чередуйте их, набирайте сободный свингующий темп творца в приступе вдохновения.

Итак, говорите всё, что придёт в голову, пока не дождётесь инсайта. Как его отследить? Очень просто: в момент, когда Ваше бессознательное нащупает «нужную точку», Вы почувствуете сразу же расслабление в определённой группе мышц — ранее неосознаваемое. У меня это было на фразе, которой больше всего удивилась я сама! «Я прощаю себя за то, что в детстве я плохо кушала».

 

Вот уж бы никогда в полном сознании я не выдумала столь нелепой фразы! Во-первых, это не мой язык — я бы никогда не заменила глагол «есть» глаголом «кушать»! Во-вторых, мне уже давно кажется, что в моём детстве лично я ела вполне нормально. Ну и в третьих, чего это мне себя «прощать» за то, что я плохо ела? Уж если кого прощать, так это родную бабушку, жившую по принципу «Ешь и не выкаблучивайся!» и Советский Союз, производивший невкусную пищу, которую ещё и нельзя было «достать». Если прощать, то уж никак не себя, которая не могла прожевать «несъедобные» котлеты, поливая их вместо кетчупа (которого тогда ещё не продавали) горькими слезами…

Ах, вот оно что! Как же я могла забыть, что по мнению моих старших я действительно-таки «плохо кушала». Это же их слова! Эта фраза так и сидела у меня в памяти, вместе с пришитым к ней намертво, внушённым мне чувством вины за то, что я издеваюсь над обихаживающими меня людьми, отказываясь есть то, что приготовлено и (куплено) с таким большим трудом.

Когда я произнесла эту нелепую фразу, у меня сразу расслабилась челюсть. Ну а затем…

Затем поток ассоциаций ускорился — подсознанию понравилось играть в эту игру. И мышечные зажимы стали расслабляться один за другим.

«Эти конверты с почты —

рвутся, как магнолий почки,

Всё хорошо… но вот что

Пишет мне моя родня…»

На втором этапе попробуйте поработать со своим отражением в зеркале.

Стоя у зеркала, говорите всякую ерунду, которую никогда бы не сказали в здравом уме и в которую сами не верите. Например, выдайте потоком: «Я прощаю себя за то, что: плохо выгляжу, меня ужасно покрасили, что у меня идиотская чёлка, что у меня глупый и озабоченный вид…» Пока где-то не щёлкнет… Как же щёлкает в зеркале? А вот как.

Вы бросаете взгляд на своё отражение время от времени,и в один прекрасный момент видите в нём доброе, красивое лицо счастливого, симпатичного, уверенного в себе человека, который выглядит «на все сто»! Это — расслабились все Ваши мимические мышечные зажимы, превратившие Ваше лицо в перекошенную от вечной озабоченности — маску! Стоило только мне отругать себя раз пять, как из зеркала на меня уже смотрела прелестница, отправляющаяся на бал (а до этого смотрел утомлённый многочасовыми допросами прокурор с тяжёлым взглядом)

На третьем и заключительном этапе

Включайте эту технику, когда идёте по улице, осматриваясь в толпе и глазея по сторонам. И опять же, не забывайте главное правило:

  1. Отключить Цензора,
  2. Нести чушь, намеренно искажающую действительность,
  3. Произносить сколь угодно длинные сложноподчинённые предложения, перемежая их короткими рубленными фразами, пока не доберётесь до инсайта.

Вот уж никогда бы не думала (да и не сказала бы никому, но вам — можно) что мои зажимы начнут расслабляться от фраз:

  • за то, что это не мой муж;
  • за то, что я не еду в этой машине;
  • за то, что я имею такую дурную походку…

Вот тут-то и кроется главное в этой психологической технике: мы никогда не позволяем себе думать и даже робко предполагать, что нас интересуют какие-то вещи, сожаления о которых нас «не достойны», потому что «мы не такие».

Кто-нибудь, кроме моих родных мышечных зажимов (которые радостно расслабляются при произнесении верной фразы) мог бы меня убедить в том, что мне (МНЕ!) есть дело до какой-то там машины, в которой я не сижу?

Нет. Моя Персона (юнговская, в смысле) не позволяет мне «страдать» от таких пустяков. Но наша личность состоит не только из Персоны («Умная-красивая-правильная»)…

И наша личность страдает втихомолку… и помочь ей никто кроме этого упражнения не может.

Последнее, что меня порадовало и с чем я готова опять поделиться, Читатель, это разрушение боязни не смотреть прямо и открыто в лицо прохожему. Как только, проходя мимо симпатичного юноши (и по привычке отводя глаза) я намеренно сказала себе (не вслух, разумеется) «Я прощаю себя за то, что боюсь смотреть прямо и открыто на людей» («Что опять же неправда» — кричит моя Персона. «Что ты выдумываешь! Ты ничего такого не боишься!») как мы с этим прохожим легко и изящно встретились широко открытыми глазами, исполненными неги, и лица наши расплылись в паре загадочных улыбок, наведённых не без доли кокетства.+

Попробуйте это упражнение — оно повеселит Вас новыми открытиями самих себя!

Елена Назаренко

Предсказуемый мир

Предсказуемый мирПредсказуемый мир

Елизавета Павлова

 

Психолог Мартин Лернер выдвинул в 1966 году концепцию «справедливого мира», то есть, такого мира, в котором каждому воздастся по заслугам. Сделал гадость – рано или поздно от Вселенной придёт обратка. Рано или поздно… рано или поздно… в том или ином виде… А потом обиженный человек годами отслеживает жизненную ситуацию обидчика, и, когда полоса удач сменяется невезением или даже трагедией, радуется: это тебе за меня Вселенная отомстила! Поэтому под сообщениями о болезнях или неудачах известных людей – сотни комментариев, где сочувствия и соболезнования перемежаются с торжествующим: «Поделом ему!». Жизнь-то длинная, каждый знаменитый человек кому-нибудь да не угодил. И для многих ситуация выглядит, как возмездие, которое непременно, непременно настигнет всякого, кто грешил.

Это, конечно, очень действенная и даже социообразующая, я бы сказала, идея. В конце концов, к каждому человеку полицейского не приставишь, так что такой «внутренний полицейский», удерживающий от пакостей обещанием справедливого воздаяния – очень помогает мирному сосуществованию людей.

Иногда, конечно, этот подход ранит: когда обвиняется жертва преступления («А чего она хотела, зачем вышла на улицу в одиннадцать вечера! Конечно же, её изнасиловали» или «Ну конечно же, у него дорогая машина – не нужно её было парковать во дворе в таком районе»). Вера в «справедливый мир» – это именно вера, то есть, такая концепция, которая не подвергается сомнению и может объяснить всё в жанре «на то была божья воля». Изнасиловали среди ночи – нечего шляться. Не изнасиловали – ну, тоже ничего особенного, видать, разумно ведёт себя. Ограбили – ну ясно дело, нечего было богатствами своими светиться. Живёт тихо, мирно, богато и спокойно – уважаемый, значит, правильный человек (а как ограбят – внезапно превратится в «неправильного», так же как и изнасилованная, которая сто раз по тому же двору спокойно прошла, а в сто первый не убереглась, внезапно становится причиной собственных же бед).

Концепция «справедливого мира» обладает нулевой предсказательной силой (то есть, не может прогнозировать, кого именно ограбят, а кого – изнасилуют), и при этом стопроцентной объяснительной силой. Объяснять-то, когда всё уже случилось, несложно: ну на всё же божья воля. Чего же непонятного?

Правда, насчёт «справедливости» в подходе я бы немного поправила. И дело даже не в том, что «обвинение жертвы» — и несправедливо, и неправильно, и не работает. Похоже на то, что люди от окружающего мира ждут не столько справедливости, сколько предсказуемости. Ну, например, представьте деревню, где неподалёку, в леске, живёт страшный дракон и питается селянами. Никакой особенной справедливости в этом нет: за что воздаяние тем, кого он слопал? Но все деревенские с малых лет знают назубок: хочешь жить – не ходи в тот овраг возле леса, там дракон. Сожрёт, косточек не оставит. И, не особо рефлексируя («За какие же грехи нам дан дракон?»), просто не ходят туда, где опасно. Бонус очевиден: вёл себя правильно – ты живой и целый; ошибка – ну, царствие тебе небесное, бывший односельчанин, а ныне драконов обед.

Человек вообще так устроен, что хочет найти закономерности в любой происходящей ситуации. Исследования выявили, что испытуемые, которым показывалась хаотически перемещающаяся точка на экране компьютера, пытались найти в её движении закономерность и изо всех сил старались угадать, где она окажется в следующий раз. Желание предсказывать будущее – один из самых древних механизмов; от того, как людям удастся спрогнозировать погодные явления и поведение животных, в древние времена зависело то, выживет ли племя или нет. На это работали и людская интуиция, и все органы чувств, и зародившийся у человека разум. Искать закономерности и пытаться предугадать ближайшее будущее – естественное состояние человека.

Предположение же «я постиг тайну Вселенной!» кажется настолько ценным и настолько греет душу, что аргумент: «Сама виновата» в адрес жертвы означает, скорее, обвинение в непонимании законов Мироздания, нежели в каком-то виновном поведении. Ну и фиг с ней, дурочкой, раз она не понимает, где живёт дракон. Мы-то знаем, с нами такого не случится.

И это – одна из самых опасных иллюзий. Мы тоже о драконах обычно знаем немного, и предсказывать повседневные опасности умеем очень плохо. Поэтому: нет, не «сама виновата». А проявила себя неизвестная пока нам закономерность. Ну да, какой-то новый дракон.

И не злорадствуйте, а помогите тем, кому не свезло сегодня. Неизвестных драконов на свете много. Философ Нассим Талеб называет их «чёрными лебедями».

 

*********************************************************************************

 Запись на консультацию