Архив рубрики: Гипнотерапия

Мать-подружка: нарушение границ материнско-дочерних отношений

Мать-подружка: нарушение границ материнско-дочерних отношений

Мать-подружка: нарушение границ материнско-дочерних отношений

Амалия Макаренко


«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его» (Мф. 10:34,35,36).
«Они были по-настоящему одним целым. Но им вдвоем было тесно в одном теле. Неважно, любили они друг друга, или ненавидели». Аксель Блэкмар. Аризонская мечта. Э.Кустурица
Где проходит граница между адекватными материнско-дочерними отношениями, и как различить естественную эмоциональную привязанность в диаде «мать-дочь» и ее экстремальные, извращенные формы? Кто в ответе за эту границу, и как ее размывание скажется на женской истории дочери? Какая оптимальная граница необходима в материнско-дочерних отношениях, которая в дальнейшем позволит дочери, однажды ставшей женщиной, быть и чувствовать себя самой собой, и, в большей или меньшей степени, реализованной?
Иногда можно услышать от женщин разного возраста, что лучшей подругой для них является их собственная мать. С присущим этим женщинам простодушием глубоко деструктивные отношения не только не воспринимаются как такие, но и часто являются поводом для гордости и возводятся в ранг идеала отношений мать-дочь. Чаще всего дочь воспринимает дружеские действия матери и прилагает усилия, чтобы поддержать в целостности такой «благостный дружеский» тип отношений с матерью, который, на самом деле, является перверсивной формой связи между матерью и дочерью.
21 век характеризируется как повышено эмоциогенный, предъявляющий, соответственно, повышенные требования к эмоционально-волевой регуляции личности, а проблемой человека, живущего в эпоху постмодерна, является проблема «свободной незрелости» [Липовецки Ж. Эра пустоты. Очерки современного индивидуализма и др.]. Незрелая личность получает свободу, и в то же время, не знает, как собой распорядиться. Сегодня в интимной жизни с её возрастающей свободой, насыщенностью и спонтанностью женщина сталкивается с растущей сложностью материнской сферы.
Трансформация интимности, как указывает Э. Гидденс, относится и к сексу, и к гендеру, однако не ограничивается только ими: (…) «проблема здесь заключается в базовом сдвиге этики личной жизни как целого. Люди вынуждены вырабатывать новые способы взаимодействия с родственниками и при этом конструировать новую этику повседневной жизни» [Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах, С. 69].
Проанализирую категорию интимности, как одну из предпосылок рассмотрения заявленной проблематики. Интимность определяется через категории взаимности, ранимости и открытости [ Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Интимность, С.15].
Интимность требует способности, с одной стороны, находиться вместе, с другой, – сохранять сепаратность и индивидуальность в интимных отношениях. Интимность невозможна без способности отделения своего Я от Я другого человека. Отношения, основанные на интимности, характеризируются наличием аттачмента, взаимозависимостью, длительностью, повторяющимися интеракциями, чувством принадлежности друг другу [там же, С. 16].
Далее авторы указывают, что отношения интимности требуют взаимности, взаимопонимания, «прозрачности» на сознательном и на бессознательном уровне. Между находящимися в интимных отношениях людьми происходит бессознательный диалог, обмен «тайными знаками» [там же, С.27]. В рамках заявленной темы здесь необходимо зафиксировать внимание на «прозрачности» и «обмене тайными знаками».
Подчеркивается, что поддержка и сохранение интимных отношений на длительное время требует зрелых эмоций, развитого эмоционального и межличностного осознания. Интимность не может быть достигнута без способности не только быть вместе, но и уметь отделяться друг от друга, его отсутствие является формой симбиоза, а не интимностью, хотя чувства близости в этих состояниях подобны.
Э. Эриксон, рассматривая континуум «изоляция – интимность», определяет интимность как способность «слить воедино вашу идентичность с идентичностью другого человека без опасения, что вы теряете нечто в себе» [Хъелл Л., Зиглер Д. Теории личности, С.231].
При рассмотрении интимности для P. Mellody [Mellody P. The Intimacy factor, С.231] на первый план выходит вопрос о внутренних и внешних границах, которые позволяют личности реализовывать интимность, при этом сохраняя собственную целостность и целостность партнера. Выделяется три типа границ: 1) целая, неповрежденная система границ; 2) стена; 3) нет границ.
Отношения интимности возможны только в случае целой и неповрежденной системы границ. В случае, когда вместо границы выступает стена, человек неспособен выразить свои чувства, мысли, близость, или принять их от партнера. В случае отсутствия границ человек не может контролировать ни собственных проявлений по отношению к партнеру, что может привести к насилию над личностью последнего, ни проявлений партнера, что может привести к нарушению его собственной целостности.
Таким образом, взгляды разных исследователей на проблему интимности сходятся на том, что способность вступать в интимные отношения требуют зрелости, осознанности и наличия четко очерченных, неповрежденных границ. При этом чувства близости при симбиозе и интимности подобны, теоретически различение этих состояний проводится, опять-таки, при помощи категории границ.
Интимность обладает свойством «транспарентности», предполагает интеракцию «тайных знаков» и по мере своего развития взаимное познание.
Проанализирую ряд выделенных понятий: «границы», «транспарентность», «тайный знак», «познание».
Транспарентность (от лат. trans  – «прозрачный», «насквозь» и рагео – «быть очевидным») — прозрачностьпроницаемость. Прозрачность (синонимы — хрустальность, чистота, кристальность, проницаемость) — это свойство объекта, когда внутренние связи и информация доступны внешним по отношению к объекту субъектам. Сущность прозрачности в том, что она дает видеть НЕвидимое, делает его ОЧЕвидным, проницаемым для наблюдателя. Прозрачность выводит на чистую воду, ничего не утаивая.
Достижения психологической интимности необходим сознательный акт «транспарентности» для другого при сохранности демаркации границ Я. В интимности тайное становится явным, происходит «рассекречивание» внутреннего мира и, как следствие, его познание. Познание является актом перехода от неизвестного к известному, от непостижимого к постижимому, от недоступного к доступному.
Сущность познания не всегда безопасна, она неразрывно связана с вероятностью нарушения запрета, установленного, чтобы обозначить любые границы. Сошлюсь на Библию: Адам и Ева вкушают запретный плод с древа познания добра и зла: «и открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги…» (Быт.3:7), за что изгоняются из сада Эдемского.
Познание несет опасность еще и потому, что связано с сексуальностью; в древних текстах глагол «познавать» используется по отношению к половому акту: «Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа» (Быт.4:1).
Трагедию Софокла «Царь Эдип» У. Бийон понимает как драму познания – Эдип стремится узнать тайну собственного происхождения, и, в конце концов, ослепляет себя, потому что знание, которое ему открылось, является для него невыносимым [Bion W. Learning from Experience, Bion W. A theory of thinking].
Стало быть, в интимности осуществляется акт перехода границы, которая является вне отношений с объектом интимной связи непроходимой.
Н. Браун различала физические, психофизиологические и психологические типы границ, выделяя флексибильные и ригидные «границы Я», а также градации границ от ослабленных до здоровых [Вrown N.W. The Destructive narcissistic pattern]. По мнению автора, личное пространство также определяется психологическими границами. Н. Браун отмечает, что и физические, и психофизиологические, и психологические границы могут быть достаточно ригидными; селективные ригидные (психофизиологические) границы служат тем же целям: защищать от потенциальной угрозы и/или вреда, который может быть нанесен личности; это границы, которые зависят от времени, места и/или условий; флексибильные границы – это подвижные границы Я, потенциально отражающие психологический статус человека среди людей и безусловность самопринятия.
В гештальт-подходе граница является центральным понятием, разделяющим и соединяющим среду и организм, это — не только линия, которая разделяет или соединяет Я и не-Я, но и является важнейшим полем их взаимодействия. Границы, место контакта составляют Эго только там и тогда, когда Я встречает «чужого», Эго вступает в силу, начинает свое существование, определяет границы между личным и неличным «полем». Контакт — процесс взаимодействия, обмена человека с окружающей средой. Граница контакта – граница, отделяющая Я от не-Я, осуществляющая регулирование обмена. При здоровом контакте с окружающей средой граница функциональна – открыта для обмена и прочна для автономии. Цикл контакта – это процесс удовлетворения потребностей, создания и разрушения фигур [Перлз Ф., Гудман П. Теория гештальт-терапии].
В теории объектных отношений считается, что изначально ребенок не различает свое тело и тело матери. Формирование психологических границ происходит в контексте отделения ребенка от матери. В понимании Д. Винникотта формирование границ Я происходит в раннем детстве и определяется качеством материнства – при хорошем материнстве формируются целостные психологические границы между Я и внешним миром [Винникот Д.В. Маленкькие дети и их матери].
М. Малер связывает формирование границ Я с обретением идентичности, что происходит в процессе сепарации и индивидуации ребенка из изначально единой диады «мать-ребенок» [Тайсон Ф., Тайсон Р. Психоаналитические теории развития].
В Я-структурной модели личности Г. Аммона используется идея «подвижных, гибких границ Я», которые являются «периферическим органом восприятия», обеспечивающие ребенку в ходе своего развития переживание и осознавание собственной идентичности, отмежевываясь как от окружающего мира, так и от мира своих фантазий. В построении «подвижных» границ Я, позволяющих ребенку выделить себя из раннего симбиоза с матерью, осуществляется первый творческий акт в собственном опыте идентичности [Очерки динамической психиатрии / Под.ред: Кабанов М. М., Незнанов Н.Г.].
Психологическая граница должна рассматриваться как функциональный орган, это означает, что психологическая граница имеет качество не субстанциональное, а энергийное. Характеристики психологической границы возникают как временное сочетание сил по осуществлению конкретного взаимодействия человека с миром. Мысля границу диалектически, можно заключить о её неопределенности, процессуальности, постоянном становлении, неустойчивости и ситуативной обусловленности.
Граница создается перед тем, о чем нельзя помыслить, перед невыразимым и пролегает там, где мышление теряет ориентиры. Позволю себе условно разделить пространство материнско-дочерних отношений сферой возможного, а то, что заграницей, – сферой невозможного. Отсюда напрашивается вывод, что преодоление этой границы – есть акт трансгрессии (трансгрессия от греч. trans – сквозь, через; gress – движение; термин, фиксирующий феномен перехода непроходимой границы, прежде всего, границы между возможным и невозможным), буквально означающий «выход за пределы».
Что стоит на страже выхода за пределы возможного?
По М. Хайдеггеру [Хайдеггер М. Парменид], стыд может быть стражем бытия, метафора «страж» указывает на охрану границ. Стыд, как пограничный феномен, указывает на прямую связь с границами; этот сложный концепт в различных дискурсах так, или иначе маркирует сферу интимности.
Интимность в контексте стыда может быть понята как вынужденное пребывание во власти того, что нельзя принять. Стыд предполагает выведение на сцену непубличного оголенного тела. Так, одежда – пограничный знак, который отделяет интимную сферу от той, что предъявляется другим, внутреннее от внешнего, а стыд — сигнал нарушения этой границы. Одеться – значит скрыть свою подноготную. Раздеться – значит оказаться уязвимым, буквально «разоблаченным», «обнаруженным», выставленным напоказ.
В приведенном ранее фрагменте Бытия зафиксирована точная этиология стыда – это знание о Добре и Зле, полученное нарушением запрета, которое приводит к стыду от обнаружения собственной наготы.
М. Якоби утверждает, что уже первобытные люди прикрывали свою наготу и делает вывод, что данный аспект поведения внутренне присущ человечеству как виду. Для человека «неестественно вести себя естественно в отношении своего физического естества» [Якоби М. Стыд и истоки самоуважения, С. 26].
Г. Вилер, соглашаясь с Г. Кауфманом, цитирует последнего: «Стыд сам по себе является входом в Self … Никакой другой аффект не находится так близко к переживаемой самости. Ничто не является настолько центральным для чувства идентичности» [Lee R. G., Wheeler G. Shame and the Gestalt model, Р.45].
Позволю себе напомнить, что феноменологически стыд переживается как ощущение себя «видимым», импульс к тому, чтобы «провалиться сквозь землю», стать невидимым. То есть, стыд может быть рассмотрен как в качестве уничтожителя интимности, то есть в своей отрицательной сути; так и как естественный момент в дебюте сближения – в этом смысле стыд теряет образ чудовища и приобретает позитивный смысл, в частности смысл регуляции дистанции в отношениях в зависимости от готовности к сближению. Сошлюсь также на Б. Килборна: «Стыд находится на границе между Я и другими. Если он непереносим, возникает огромная тревога, что «сокровенную суть» увидят «неприкрытой» [Килборн Б. Исчезающие люди: Стыд и внешний облик, С.262].
Известный прозаик и эссеист М. Кундера, рассматривая тревогу видимости, в эссе «Нарушенные завещания» указывает на одну из причин стыда: «Стыд: эпидермическая реакция, направленная на защиту личной жизни; на требование повесить занавески на окна (…), одна из азбучных ситуаций перехода к взрослому возрасту, один из первых конфликтов с родителями – это притязание на отдельный ящик для своих писем, своих записных книжек, притязание на ящик, запирающийся на ключ; мы входим во взрослый возраст, бунтуя от стыда» [Кундера М. Нарушенные завещания: Эссе, С.264].
Восьмью годами ранее тема стыда поднимается М. Кундерой в романе «Невыносимая легкость бытия». В доме героини романа Терезы «не существовало стыда»: «Мать ходила по квартире в одном белье, подчас без лифчика, а в летнюю пору и вовсе голая» [Кундера М. Невыносимая легкость бытия: Роман, С.53]; мать настаивает на том, чтобы дочь осталась с ней в мире бесстыдства, «(…) где весь мир не что иное, как один огромный концентрационный лагерь тел, похожих одно на другое, а души в них неразличимы [там же, С. 55],  (…) «маршировать в строю голой – для Терезы основной образ ужаса. Когда она жила дома, мать запрещала ей запираться в ванной. Этим она хотела, как бы сказать ей: твое тело такое же, как и остальные тела; у тебя нет никакого права на стыд; у тебя нет повода прятать то, что существует в миллиардах одинаковых экземпляров» [там же, С. 67].
Стыд заставляет перестать двигаться дальше, затормозить, остановиться. В чем состоит функция этой остановки? Стыд – показывает человеку его пределы, знание которых определяет его место и является внутренним регулятором в определении дозволенного/возможного и недозволенного/невозможного.
Стыд обеспечивает сохранность и неприкосновенность границ, отражает вторжение на внутреннюю территорию (свою и чужую). Стыд усиливает межличностные различия, ощущение собственной идентичности и уникальности. Таким образом, стыд стоит на «входе» в зону интимности.
Еще раз обращусь к категории тайны. Тайна – это то, что находится во внутреннем плане; представляет собой нечто глубокое, непостижимое, непроницаемое, сокровенное, семантически значимое, исключаемое из процесса общения, то, что связано с табу.  По З. Фрейду, цель табу – оградить психику от контакта со слишком сильными переживаниями, защитить от стыда и чувства вины. В качестве одного из самых распространенных и серьезных запретов З. Фрейд рассматривает табу на инцест.
В Помпеях, в Замке Мистерий, хранится серия фресок, которые по поверью изображают женскую инициацию в дионисийской мистерии. На одной из завершающих серию картин есть следующая сцена: инициирующаяся женщина, полуобнаженная, стоит на коленях рядом с одетой женщиной, положив ей голову на колени. Позади нее изображена ангелоподобная женская фигура с крыльями, в поднятой правой руке она держит хлыст. В сцене, предшествующей бичеванию, изображена женщина, стоящая на коленях, пытающаяся поднять покрывало с корзины, где находится фаллос, а значит и бог. Это действие рассматривается как предосудительное и кощунственное. А. Мэйуи предположил, что крылатая фигура с хлыстом, воплощает богиню Aidos, имя которой означает «стыдливость». Инициирующуюся женщину бичует стыд, чтобы придать ей смирение и вернуть ей истинное представление о ее естественных рамках, ее человечности и смертности.
Антрополог М. Дуглас, исследуя архаические представления об осквернении и табу, показывает, что в первобытных культурах основополагающей была вера в то, что переход запретной черты табуированной области порождает нечистоту и опасность. В концепции М. Дуглас грязь – что-то отвратительное, по сути своей беспорядок. М. Дуглас полагает, что правила разделения, дифференцирования предполагают идею целостности и завершенности, перверсия же представляет собой смешивание и нарушение порядка и чистоты [Дуглас М. Чистота и опасность: Анализ представлений об осквернении и табу].
Концепция М. Дуглас получила развитие в идеях об отвращении Ю. Кристевой [Кристева Ю. Силы ужаса: эссе об отвращении], которая рассматривает отвратительное как отвергаемое обществом в силу того, что это несет «нечистоту» и «нездоровье», нарушающее заданный порядок, установленные границы и правила, то есть базовую идентичность. «В отвращении, – пишет Ю. Кристева,- есть что-то от неудержимого и мрачного бунта человека против того, что пугает его, против того, что угрожает ему извне или изнутри, по ту сторону возможного, приемлемого, мыслимого вообще: «(…) Оно настойчиво будит, беспокоит, будоражит желание. Но желание не соблазняется. В испуге отворачивается. С отвращением отказывается (…) Грубое и резкое вторжение чужеродного (…) преследует меня как совершенно чуждое, отдельное и мерзкое (…) Отвратительное и отвращение — то ограждение, что удерживает меня на краю. Опоры моей культуры» [там же, С. 36]. И далее: «(…) отвратительное – это то, что взрывает самотождественность, систему, порядок. То, что не признает границ, положений дел, правил». Отвращение, согласно Ю.Кристевой, является, безусловно, границей [там же, С. 39, 45, 51].
А. Вербарт указывает на основную опасность стирания границ и отмены табу: «Для архаических слоев нашего Эго послание, что все может быть изображено, имеет тенденцию сводиться к тому, что все так же может быть сделано» [Werbart A. Our need for taboo: Pictures of violence and mourning difficulties, Р. 14].
«Табу почти не осталось, все наши границы скоро исчезнут» [цит. по Скэрдеруд Ф. Беспокойство: Путешествие в себя, С. 25].
Исследуя табу инцеста, Ю. Кристева обращается к логике отделения, зафиксированном в запрете: «Не вари козленка в молоке матери его» (Исход, 23:19; 34:26; Второзаконие 14:21).
Использование молока не в жизненных нуждах, а согласно кулинарной фантазии, устанавливающей ненормальную связь между матерью и ребенком, является, по Ю.Кристевой, метафорой инцеста. Как запрет инцеста можно понимать и запрет  «ни коровы, ни овцы не закалайте в один день с порождением ее» (Левит 22:28).
Одна из основных тенденций пубертата – переориентация общения с родителей, учителей и вообще старших на ровесников, более или менее равных по положению. Потребность в общении со сверстниками, которых не могут заменить родители, возникает у детей и с возрастом усиливается, являясь важным специфическим каналом информации, по которому подростки узнают необходимые вещи, которых по тем или иным причинам им не сообщают взрослые. Большую часть информации по вопросам отношений между полами подросток получает от сверстников, поэтому их отсутствие может задержать его психосексуальное развитие или придать ему нездоровый характер.
Общение с себе подобными – это специфический вид эмоционального контакта, который облегчает подростку автономизацию от взрослых и дает ему чувство благополучия и устойчивости. Подростковая дружба – это средство самораскрытия, индивидуальность человека, которая создается, прежде всего, наличием некоей тайны.
Основным противопоставлением, на котором базируются результаты анализа П. Джиордано, является контраст между близкой дружбой и отношениями с родителями: в отличие от дружбы и ее эгалитарной природы, отношения с родителями всегда обладают некоторой иерархичностью; друзья являются более «понимающими», чем родители. С. Брэйни с соавт. отмечают, что дружба более стабильна в подростковый период, чем в детстве. В период с позднего детства до юности акцент постепенно перемещается с проведения совместного времени, игр, досуга на разделение общих секретов, тайн, переживаний, поэтому увеличивается значимость доверия.
Воспитывать ребенка – это, прежде всего, уметь отделяться от него. Гармония зависит от материнской способности устанавливать дистанцию между однородными и сближать разнородных. Когда отличие матери от дочери состоит лишь в морщинках вокруг глаз, а все остальные символические признаки, в том числе и одежда, схожи (Дж. Фаулз, выдающийся писатель и эссеист в статье «Собирайтесь вместе, о вы, старлетки!» пишет: «Когда-то дочери стремились одеваться так же, как их матери; теперь матери хотят одеваться так же, как дочери» [Фаулз Дж. Собирайтесь вместе, о вы, старлетки!]), их роли взаимно заменяемы и трудно различить, где мать, а где дочь, то почему такое же смешение не будет происходить и в их сексуальных функциях? Когда мать и дочь начинают играть одну и ту же роль (подруги), сложно предсказать, как далеко это зайдет.
Мать-подруга совершает акт эксцесса, излишества, злоупотребления, преодолевающий предел возможного, преступающий через него и прерывающий тем самым ход нормального развития и становления дочери. Когда мать становится подругой, она, по сути, перестает быть матерью, роли матери и подруги функционально совершенно разные.
Мать должна освоить статус матери, матерью не рождаются, ею можно только стать; для оптимального развития дочери достаточно быть матерью, не примеряя на себя иные роли, роли которые принадлежат иным. Мать, ставшая подругой, узурпирует (нарушает закон), занимает чужое место, выполняет не свойственную ей роль и нарушает право дочери на то, чтобы иметь естественные отношения с другим человеком.
Задачи матери – кормить, защищать, воспитывать, устанавливать правила и отпускать; задачи дочери – слушаться, расти, не соглашаться, идти дальше, продолжать род.
Что происходит, если в этой системе все переворачивается с ног на голову?
Если мать дочери-подростку открывает сокровенное, тем самым она вытаскивает дочь из системы «дети» и помещает в систему «взрослые», «партнеры» и «равные»; происходит осуществление перверсии поколенческих принципов.
Мать форсирует вхождение дочери во взрослую жизнь, нарушая законы возрастной психической гигиены. Приведу пример. Мать тринадцатилетней Зои заявляет дочери о том, что она уже выросла и ей пора заменить прическу на более взрослую; мать ведет дочь в парикмахерскую, где девочке делают короткую стрижку и красят волосы. Придя домой, Зоя закатывается в истерике не сколько от непринятия своего «взрослого» облика и насильственного вытягивания ее из детского состояния во взрослое, сколько от перверсивных действий матери, что выражается в брошенной Зоей фразе: «Ты не мать, у всех матери, как матери, а ты не нормальная». Желание матери преждевременно сделать дочь взрослой вызывает у дочери глубокое потрясение, так как ее мать – не-мать; не-нормальная мать. Для матери важно принять статус матери и признать своего ребенка ребенком, доверяя естественному ходу развития дочери, принимая ее возраст и не нарушая возрастную экологию. Приведенный выше пример насильственного форсирования взросления дочери является травматичным воспоминанием для обеих, что обнаруживает их частое обращение к этому воспоминанию. Для матери обвинение в том, что она не-мать – болезненное открытие, гораздо более болезненное, чем если бы она была обвинена в том, что является плохой матерью, но определяя мать не-матерью, не-нормальной матерью, дочь прямо указывает на перверсию материнского действия.
У ребенка есть право не знать о том, что его напрямую не касается. Так, для благополучного развития ребенка важно, чтобы сексуальная жизнь его родителей была ему недоступна, при этом также важно, чтобы ребенок мог знать, что она существует. В случае, когда ребенок напрямую сталкивается с сексуальной жизнью родителей, это нарушает границы его психических представлений, незрелая психика не в состоянии усвоить такое знание.
До состояния партнера нужно, что называется, дорасти, дружба – это отношения равных, природа дружбы эгалитарна. Приведу еще один пример. Мать Яны посвящала дочь в свои амурные дела, делилась своими тайнами, переживаниями. В ходе терапии Яна осознала, что такие откровения мамы ей были не нужны, мать фактически сделала ее сообщницей чреды адюльтеров, боль от неправомерного вторжения матери жила в ней долгие годы и выливалась иногда в непонятные для самой Яны приступы агрессии, возникающие после отсутствия матери по ее возвращении. Яна вспоминает, что мать ей говорила: «Тебе повезло, многие хотели бы иметь такую мать», но правда состояла в том, что Яна хотела (в чем долго не признавалась себе) иметь как раз не «такую мать», по сути Яна хотела, чтобы рядом была МАТЬ.
Дружба между матерью и дочерью является  одной из модальностей психологического инцеста (инцест, не реализуемый в сексуальных действиях, по Альдо Наури). Для нормального развития ребенка любого пола необходимо выстраивание треугольной структуры объектных отношений, создание психических представлений о супружеской паре родителей и о собственном месте ребенка. Д. Винникотт утверждал, что необходимо отделение от матери, чему призван благоприятствовать переходный объект, тот третий, который позволит существовать дочери вне матери [3]. Появление и присутствие такого объекта возможно, если мать способна организовывать оптимально свободную зону между собой и дочерью.
Согласно К.Эльячефф с соавт. [Эльячефф К, Эйниш Н. Дочки–матери. Третий лишний?], дистанция между матерью и дочерью должна быть установлена максимальным уважением, особенно в сексуальной сфере, что является знаковым условием, что связь мать-дочь останется животворной. Приведу пример, к которому обращаются вышеуказанные авторы. Дочь замечает своей подруге: «Я не хочу ничего знать о том, что делает моя мать со своим любовником. Не хочу, чтобы она знала, что я сама делаю с моими любовниками, ни, тем более, чтобы она видела меня пьяной» [там же, С.275].
Это правило психической гигиены в отношениях мать-дочь иллюстрирует разговор двух подруг в возрасте приблизительно 15-16 лет. Одна из подруг рассказывает о наблюдаемой картине, как мать под руку вела пьяную дочь: «Она была сильно пьяная, но мне казалось, ее состояние было не таким, чтобы не понимать, что ее ведет мать, тем не менее, она спокойно шла», на что вторая подруга отвечает репликой: «Ужас! Я бы ползла, но не шла бы с мамой».
Приведу сон 24-летней Жанны. «Мы с мамой находимся в кафе, в окно мы видим надвигающуюся огромную волну, которая движется в направлении здания, в котором находимся мы. В страхе мы бежим от окна, но волна врывается в кафе, вбрасывает нас в туалетную кабинку, в которой мы с матерью оказываемся обнаженными на полу, стараемся встать, но вода сбивает нас с ног, я вижу мать совершенно голой и беспомощной». Это был кризисный этап в жизни Жанны, она впервые влюбилась после 7 лет полного отсутствия интереса к мужчине  (к конкретному мужчине, желания быть с мужчиной «вообще» были), обратилась за психологической помощью, закончила институт, и пыталась трудоустроиться. Фабула и символы сна достаточно понятны: врывающаяся волна символизирует разрушение защит Жанны, женскую энергию, и на поверхности этой воды мы видим всплывшее смешение субстратов – кафе-туалет (нечто несовместимое), кафе-место удовлетворения потребности в оральном удовольствии, символ орально-материнской проблематики; туалетная кабинка–интимное место, место, связанное со стыдом и нашими границами, то, что связано с нашим человеческим. Сновидение вскрывает, что отношения с матерью – это зависимые отношения, зависимые безгранично, «оголенные» (обе голые), а стало быть одинаковые, между телом матери и телом дочери стоит знак равенства, тело Жанны не исключительно. Фактически сон «разоблачает» отношения с нарушенными границами. Желание «встать» в жизни Жанны реализуется появлением мужчины, обращением за психологической помощью и поиском работы, но вода сбивает с ног, вода, как символ женской энергии, одна на двоих, не дает встать, Жанна видит мать голой и беспомощной, можно думать, что беспомощной, а потому и голой, но тут я остановлюсь в «препарировании» сновидения Жанны, так как важнее ее ответ на вопрос: «Какие чувства вызывает сновидение?». Жанна начала ответ, сказав, что финал сна ей «неприятен», «неприятно» быть голой, видеть мать голой и безуспешно пытаться встать «неприятно», туалет этот — «неприятно». Вначале Жанна говорит «мягко», преуменьшая эмоцию, заменяя, ее на размытое  «неприятно». Когда снизилась тревога, Жанна говорит «отвратительно».
Отвращение всегда сопутствует любому ПРЕступлению, так особо острое отвращение мы испытываем к преступлениям нацизма. Нацистский беспредел, направленный на уничтожение человеческого в человеке, представлен в воспоминании остарбайтера, связанном с «туалетной тематикой»: «(…) Там был туалет. В него было два входа: в один заходили ребята, а в другой девушки. Но когда мы попали внутрь, оказалось, что туалет не разделен, и в туалет мы ходили рядом. К нам относились как к стаду животных»[Бугло И.Г. «Вот так я прожил свою жизнь…»/ В кн.: Спогади-терни. Про моє життя німецьке…, С.58].
Вообще рейх Гитлера служит примером тоталитарного государства, ослабляющего развитие личности, делающего из сопротивляющейся взрослой личности ребенка, силой инфантилизирующего человека, добивающегося его регресса до ребенка, еще не научившегося пользоваться горшком, или вовсе до животного, подавляющего индивидуальность, чтобы все слились в единую аморфную массу. Когда же внешний контроль в той или иной форме начинает касаться интимной жизни человека (как это было в гитлеровском государстве), становится непонятным, что остается в человеке личного, особенного, уникального.
«Тотальный контроль над всеми сферами жизни человека, вплоть до сексуальной, оставляет человеку только возможность некоего отношения к подобной эмаскуляции»[Беттельхeйм Б. Просвещенное сердце Исследование психологических последствий существования в экстремальных условиях страха и террора, С.15].
Нигде перверсия не проявлялась столь тотально, как в преступлениях нацизма. Любая диктатура перверсивна, как и диктатура материнской любви. Материнской любовью часто оправдывают любую несостоятельность матерей. Даже разоблачение несостоятельности может быть истолковано в благоприятном смысле для матери. Материнство вызывает экзальтированные чувства, материнская любовь все объясняет, ей можно все простить и оправдать и даже найти позитивный смысл содеянного. Между тем, материнская любовь, «не знающая границ», что часто воспринимается как норма и больше — идеал, может быть не менее разрушительной, чем недостаток любви. Ответственная личность несет ответственность за результат своих действий, а не за их намерения.
Тут позволю себе несколько отклониться от темы и обратиться к фильму «Пианистка» М. Ханеке, поставленному по роману Э. Елинек, лауреата Нобелевской премии по литературе, в гротескной форме повествующем о настоящем извращении в отношениях мать (Анни Жирардо) — дочь (Изабель Юппер). Эрика (дочь) была произведена на свет после долгих и нелегких лет замужества матери. «Отец не мешкая передал эстафету дочери и исчез со сцены. Эрика появилась, а отец пропал» [Елинек Э. Пианистка: Роман, С.7] — ребенок «вытеснил» отца; дочь переместилась на место отца. Эрика растет в герметично закупоренном пространстве материнских предписаний.
По словам Изабель Юппер: «Эрика —  взрослая женщина и одновременно девочка, подавленная своей матерью».
Мать «живет» в дочери, что демонстрирует сцена, когда Эрика ложиться спать рядом с матерью, хотя кровати отдельны, но одинаковы и близко придвинуты друг к другу (намек режиссера на инкорпорированный образ матери?; другие сцены — на первом плане безмолвная Эрика, фигура матери видна смутно, зато отчетливо слышен ее беспощадный монолог; или темная фигура матери, стучащаяся в дверь комнаты, в которой забаррикодировались Эрика и пианист-хоккеист Вальтер, лишена физической данности, «плоти и крови», выглядит тенью, также заставляют озадачиться этом вопросом). В сцене, предшествующей этой, Эрика говорит: «Мама, если мне не изменяет память, то в молодости у тебя было точно такое же платье», что указывает на культивирование внутри себя образа матери. Финал романа Э. Еллинек однозначен. Эрика возвращается к матери: «Эрике известно направление, в котором она идет. Она идет домой. Она идет и постепенно ускоряет шаги» [там же, С. 397].
Финал фильма, на мой взгляд, психологически тоньше – сошлюсь на предположение Ричарда Липпе [по wikipedia.org/wiki/Пианистка_(фильм)#cite_note-wood-5], по мнению которого Эрика сознательно травмирует мышцу (удар ножом в предплечье), управляющую движениями руки, чем ставит крест на своей карьере пианистки; тем самым, Эрика отказывается от безопасности и социальной уверенности (искоренение пагубного пристрастия к первичному источнику безопасности).
На сегодняшний день представлена широкая вариативность декодирования сплава женского безумия, представленного в «Пианистке». Очевидно, что Эрика остро нуждается в сепарации, в связи с чем попытаюсь рассмотреть сюжетную линию «Пианистки» в ее движении сквозь призму и фильтр, взросления, инициации и внутреннего роста героини. Первая попытка установить границы собственного Я связана с погружением в музыкальный мир, который позволяет проложить дистанцию между матерью, которая в музыке не разбирается, и собой; вторая попытка – это создание мира насилия, который воплощен в образе Вальтера пианиста-хоккеиста; третья – отказ от безопасности и гарантий вообще. В специальной литературе еще со времен З.Фрейд генитальный секс рассматривается как индикатор взрослой психики.
Эта динамика сексуальной жизни Эрики детально предъявлена режиссером: сначала Эрика сидит в закрытой кабине порно-салона, нюхая салфетки, оставшиеся от мужчины, получившим в той же кабине оргазм; после она подглядывает за сексом незнакомых пар; затем Эрика дорастает до непосредственных сексуальных контактов с Вальтером, которые сведены к незрелым формам сексуальных контактов — разглядывание, прикосновения, оральный секс. Генитальный дебют с пианистом-хоккеистом  осуществляется, когда мать блокируется за дверью (заперта на ключ) в соседней комнате: «Это мое сокровенное желание — лежать в запертой комнате, а моя мать за дверью не может до меня добраться», — сообщает Эрика Вальтеру в письме. «Забери все ключи от всех комнат, ни одного не оставь», — просит героиня. Данная сцена демонстрирует, что все естественные свободы Эрики блокированы матерью, и только ее жестокое изгнание позволяет открыть «вход», «вход», который блокирует та деструктивная, прочно увязшая в психике Эрики субличность матери.
Дочери необходима «достаточно хорошая мать», которая обеспечивает необходимый доступ к ней, чтобы не провоцировать тревогу, но при этом мать должна быть ненавязчива, дабы не подавлять креативность и независимость дочери.
Для разрыва инцестуозной связи и воссоздания идентификационного пространства женщины, необходимого каждой, чтобы проложить границы между собой и другими, необходим третий, коим может выступать, в том числе, и подруга. Подруга, в определенный момент онтогенеза, – это один из тех разделителей, который создает барьер, позволяя избежать смешения идентичностей.
В измерении «мать+дочь = подруги» образование пары происходит в результате исключения третьего. Парные отношения на основе исключения третьего могут образовываться путем общей тайны, что становится одной из составляющих инцестуозной ситуации. Тайна, как следует из проделанного анализа, – это то, что изначально связано с границей, выводящее возможно опасное за пределы «видимого», сохраняющее баланс, посредством чего границы выстраиваются. Раскрытие тайны всегда связанно с изменением границ и преступлением запрета.
Для более глубокого понимания проблемы перверсии границ материнско-дочерних отношений стоит обратиться к работе Ж. Шассге-Смиржель «Перверсия и всеобщий закон», которая представляет извращения, как попытку человека избежать своего состояния. Извращенный человек, указывает автор, пытается освободить себя от отцовского мира и закона. Ж. Шассге-Смиржель считает, что перверсия – это один из неотъемлемых путей и способов, которых касается человек, чтобы отодвинуть границы допустимого и преступить реальность.
Автор видит в перверсии не только беспорядок сексуальной природы, но и величину человеческой натуры в общем, как соблазн разума, присущий всем [Chassege-Smirgel J. «Perversion and the Universal Law»].
Таким образом, существование измерения «мать+дочь=подруги» неизменно вскрывает также нарушения в отношениях с мужской фигурой, которая в силу тех или иных причин не выполняет функции маркировки пространства границ.
В киноленте Марко Феррери «История Пьеры» главная героиня картины Пьера (Изабель Юппер) растет в экстремально неблагополучной семье: отец девочки (Марчелло Мастрояни) достаточно состоятелен, но слабоволен и не способен держать «в кулаке» свою жену (Ханна Шигулла), устанавливать правила и маркировать границы (в одной из сцен Пьера запросто входит в ванную комнату, где отец моет свою супругу, восхищаясь ее телом). Отец прикрывается профессиональными обязанностями и на этом основании не замечает измен супруги, смиряется с ролью второго плана, и в итоге оставлен доживать свой срок в доме престарелых. В финальной сцене фильма Пьера вместе с матерью, обе обнажённые, сливаются в поцелуе на берегу моря. Море, как символ женского начала, вероятно, намек на доминирование женского над слабым мужским (самоустранение отца, помещение в престарелый дом, смерть). Отец, как известно, вносит в мир ребенка определенность, различие, сепарацию и внешнюю реальность, чего несостоятельный отец Пьеры не осуществляет.
Между матерью и дочерью отношения инцестуозного типа образуются еще проще, нежели между матерью и сыном, так как они принадлежат к одному полу. У женщин более явно выражена их бисексуальная природа, они более открыты гомосексуальным импульсам. Мать становится зеркалом для дочери, которая, в свою очередь, – нарциссической проекцией матери. В таких случаях наблюдается почти телепатическое общение, которое потакает «смешению идентичностей между матерью и дочерью, их взаимной склонности поверять друг другу все свои мысли и чувства, обмениваться одеждой и т.п., вплоть до ощущения, будто у них одна кожа на двоих, а все различия и границы между ними стерты» [Эльячефф К, Эйниш Н. Дочки–матери. Третий лишний?, С.67].
Разрушение межличностных границ, с одной стороны, и исключение третьего, с другой, являются взаимодополняющими факторами. И в том, и в другом случае граница между двумя личностями не совпадает с границей между двумя реально существующими людьми — матерью и дочерью. Она пролегает между сформированной ими унитарной сущностью и всем остальным миром.
У самой такой матери существует дефицит эмоциональных связей, которые она компенсирует отношениями с дочерью. Для дочери отказ от такой дружбы чреват появлением чувства вины, в результате мнимого предательства материнской любви. Чувство вины также связано с феноменом границ. Если стыд является блокатором сближения, то вина предстает как пограничный контроль «по ту сторону» границы, это чувство появляется на выходе из слияния. Человек, разрушающий слияние, чувствует вину. Смысл вины может быть понят в контексте удерживания себя от движения к автономии. Именно чувство вины так долго заставляло Яну продолжать тяготившую ее связь с матерью.
Взаимозависимость матери и дочери, однако, не говорит о соразмерности их позиций. Структурная иерархия отношений, на которую указывают К.Эльячефф и Н.Эйниш, утверждает неустранимое преимущество матери над своим ребенком, так как мать появляется на свет раньше, предшествует ему в жизни и генеалогическом дереве, где ее позиция располагается над позицией ребенка. Именно мать является инициатором таких отношений, выстраивая их форму; поэтому культура материнско-дочерних границ исходит ни от кого иного, как от матери.
Обретение матерью собственной идентичности требует индивидуального творчества в обработке символических границ. Женщина, ставшая матерью, должна отказаться от своего внутреннего ребенка и признать своего ребенка ребенком, что становится невозможным в случае инфантильности матери, ее нежелания стареть и отказаться от роли ребенка.
По Ф. Дольто: «Мать должна стремиться достичь исключительного понимания своего ребенка с эмоциональной точки зрения…она не должна оставаться слишком молодой и незрелой…» [цит. по Эльячефф К, Эйниш Н. Дочки–матери. Третий лишний?, С.420-421].
Приведу несколько примеров из  практики. Нехватка эмоционально-сексуальных переживаний с мужем матери Веры вынуждает ее превратиться в мать-подругу, помогающую вести «календарь месячных» дочери с целью избежать нежелательной беременности последней, это чистый акт трансгрессии, а также не только платонический инцест между матерью и дочерью, но и переход к символическому инцесту второго типа (по К.Эльячефф, когда у матери и дочери один и тот же любовник).
Данный пример также указывает на то, что под маской дружбы между матерью и дочерью может скрываться контроль над жизнью дочери; однако это переводит обсуждение в плоскость о типах матерей-подруг, среди которых можно в первом приближении выделить позиции матери «контролера», «старшей подруги», «равной подруги», «подчиненной подруги», что расширяет первоначальную идею обсуждения и требует отдельного рассмотрения.
Приведу еще один пример, указывающий на важность соблюдения границ в материнско-дочерних отношениях. Инна вспоминает, что в возрасте около 10 лет случайно услышала фрагменты из разговора матери со своей подругой, из которого поняла, что в молодости у матери был некий важный для нее мужчина, отношения с которым закончились драматично. Разговор заинтересовал Инну и она, спустя какое-то время, попросила мать рассказать эту историю. Ответом матери, вспоминает Инна, было категорическое «нет», что удивило Инну, так как мать была достаточно открыта в общении с дочерью. Инна вспоминает, что изредка, позднее, она повторяла свою просьбу, но ответ матери не менялся. Инна вспоминает, что последний интерес она проявила к этой теме в возрасте приблизительно 17-18 лет и снова не была посвящена в тайну, после этого эту тему Инна больше не поднимала. На момент рассказа Инне было 29 лет. Эта история стала доступной для воспоминания Инне в процессе психотерапии, в ходе которой Инна обнаруживала много обиды на мать, высказывала сомнения по поводу материнской компетентности, обвиняла ее в неудавшихся отношениях. В процессе трансформации инфантильной позиции трансформировались воспоминания и нарративы Инны, появилась способность к отделению от матери, отпусканию материнских «грехов». Это воспоминание она прокомментировала следующим образом: «Мама меня от чего-то охраняла, она знала, что эту историю мне лучше не знать, это материнское знание, инстинкт. Я, видимо, в какой-то момент также осознала, что «Кесарю кесарево, а Богу Богово», это не мое дело, интерес исчез». Это воспоминание, появившееся во время психотерапии, манифестировало выстраивание нарушенных некогда границ в отношениях Инны с матерью, дебют в выстраивании новых функциональных отношений.
Следующее сновидение Яны также повествует о восстановлении границ в отношениях с матерью и красноречиво указывает на важность подруги. Мать Яны звонит ей и рассказывает о том, что уже давно потеряла паспорт и просит Яну восстановить его. Далее сновидица оказывается в родильном доме, где встречает женщину, в которой узнает девочку, с какой она была дружна в санатории, где была с матерью в возрасте 9 лет, которая дает ей конверт. Яна обращает внимание, что подруга одета в кофточку, как у ее терапевта. Когда Яна открывает конверт, она с удивлением обнаруживает в нем два паспорта, один из которых – матери, а второй – самой Яны. Когда сновидица приходит к матери, она застает мать за шитьем, что удивляет Яну (мать, в свое время, закончила швейное училище, но не работала по специальности, так как считала это «нудным» занятием). Яна понимает, что мать шьет себе саван из белой ткани.
 На вопрос, понятен ли сон, Яна ответила, что не очень понятен, но сон, несмотря на присутствие савана, не напугал ее. В эмоциональном отношении сновидение пронизано эмоцией удивления. Удивление сигнализирует о появлении чего-то непривычного, чем может являться звонок матери Яны накануне увиденного сна (через две недели молчания с обеих сторон, после очередного тяжелого разговора с матерью, во время которого мать обвиняла Яну в том, что она «идет на поводу у своего терапевта, который заставляет ее ненавидеть мать» и «палит деньги») и приглашения поужинать. Во время ужина мать вела себя спокойно, а в конце встречи извинилась за то, что обвиняла Яну в пустой трате денег: «Делай, что считаешь нужным, не думай о деньгах, деньги не важны, важна ты». Этот жест матери во сне символизирует «уже давно» утерянный паспорт (паспорт — удостоверение личности; удостоверение утерянной самоидентификации матери), который она поручает восстановить Яне, т.е. восстановить принадлежность к материнскому «гражданству»; наконец, согласие, что  психотерапия Яне нужна, во сне – процесс психотерапии дает шанс на «второе рождение» (родильный дом), на получение «сертификата» идентичности как для матери, так и для дочери. Паспорт выдает давняя подруга Яны, что указывает на восстановление важного канала для самоидентичности женщины, фигура подруги – это символ мира равных женщин, признания Яны в нем; подруга, облаченная в кофточку терапевта, – процесс сгущения образов подруги и терапевта, тех фигур, которые служат разделителями между дочерью и ее матерью.
И, наконец, финал сновидения – мать, шьющая себе саван из белой ткани, т.е. мать готовая «умереть» – символ трансформации, преображения матери (признание важности терапии и ее возможных последствий).  «Белая ткань», белый – цвет, не скрывающий другого цвета (теневых моментов в отношениях мать-дочь), символ очищения и перехода в новую жизнь, а также призыв к примирению. Важным, в ходе анализа сновидения, является не собственно его анализ (разложение, адекватная интерпретация, часто «удобная» для сновидца или, что хуже, терапевта), не «вскрытие» смыслов, а «чувство сна». «Чувством сна» для Яны было «ощущение» чистоты, «невинности», упорядоченности, что отсылает к восстанавливаемым границам Яны.
Нарушение границ в отношениях мать-дочь могут в обыденном наивном сознании на уровне Эго маскироваться под доверительные, дружеские отношения, которые от меры размывания этих границ, можно думать, имеют разную степень патогенности.
Дружеские отношения между матерью и дочерью являются  модальностью платонического инцеста, травматичны по своей природе, разрыв которого предполагает наличие третьего лица.
Функциональные отношения наполнены уважением к границам друг друга, предполагают осознание собственной психической реальности, отдельной от другой. И это осознание дает возможность, сохраняя ощущение отдельности, друг от друга, выстраивать общность и создавать интимность.
И матери, и дочери необходимо взаимное доверие, взаимная поддержка и советы, но при условии исключения теневых сторон, что составляет основу психологического здоровья каждой. Подруга, в частности, выступает тем третьим, который позволяет разорвать инцестуозную связь и воссоздать идентификационное пространство женщины.
Мать-подруга осуществляет неправомерное и перверсивное действие по отношению к дочери, нарушая закон психической гигиены.
Современная культурно-историческая эпоха породила определенный набор жизненных доминант, которые воспринимаются как норма, стиль и образ жизни. Современная культивация вечной молодости является маркером выхода проблематики зрелости за рамки отдельной судьбы и становится «нозоформой», присущей современной незрелой женщине, психологические проблемы которой попадают в благую почву социокультурной реальности.
Если невротические или психические отклонения укоренены во внутренних проблемах человека, то внешние их симптомы отзеркаливают природу общества. Сегодня отдельная судьба в большей мере, чем когда либо, подвержена перверсии границ материнско-дочерних отношений.
Ослабленная функция «мужского», или ее полное отсутствие, потенцирует риск психологического инцеста между матерью и дочерью, который может восприниматься как проявление свободы, современности и рядиться в одежду особой добродетели вместо нормального естественного чувства.
 Интимность с прочной системой границ, охраняющих внутреннюю психическую экологию дочери, возможна при условии наличия у матери интегрированной целостности, имеющей центр, систему функций, в том числе и регулятивных, сосредоточенных на обеспечении эффективности развития дочери.
Мать должна быть достаточно пластична и чувствительна к тому, где пролегает граница, препятствующая вторжению во внутреннюю жизнь дочери. От матери также требуется контроль и учет подвижности собственной границы как для адаптации к законным, но не статичным, собственным нуждам, так и к внутренним, меняющимся с ходом жизни, требованиям дочери.
Ликвидировать тренд современной эпохи невозможно, людям, матерям, дочерям, их подругам и мужьям жить в современном мире, строить отношения, свойственные этой эпохе, но я убеждена, что необходимо сохранение базовых установок предыдущих культур.
 Отношения мать-дочь должны основываться на разумном доверии, подчиняться  дифференциальному императиву и, если хотите, настоянию Иисуса Христа: «(…) не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее» (Мф. 10:34,35).

***************************************************************************

Запись на индивидуальные сессии  и консультации

РАЗГОВОР О СМЕРТИ

РАЗГОВОР О СМЕРТИ

РАЗГОВОР О СМЕРТИ

Ирина Стуканева


По роду профессии мне довольно часто приходится соприкасаться с темой смерти. Эта моя заметка сейчас более направлена на коллег, нежели на клиентов. Возможно, кому-то покажется полезной.

Психотерапевту в работе с клиентами с темой смерти важно проанализировать собственные установки и чувства к смерти. Предлагаю вам такой опыт — прикосновение к этой теме. Возможно, в ходе чтения возникнет вот тот важный вопрос: «Каково всё-таки моё отношение к смерти?».

А если есть вопрос, то ответ обязательно отыщется.

Смерть трудно игнорировать. «Вопрос о смерти «чешется» беспрерывно, не оставляя нас ни на миг; стучится в дверь нашего существования, тихонько, едва уловимо шелестя у самых границ сознательного и бессознательного. Спрятанный, замаскированный, пробивающийся наружу в виде разнообразных симптомов, именно страх смерти является источником многих беспокойств, стрессов и конфликтов» Ирвин Ялом «Вглядываясь в солнце или Жизнь без страха смерти»

Человеку очень трудно представить собственную смерть. Сам процесс умирания мы представляем себе со слов умирающих, а состояние после смерти представить себе невозможно. Смерть относится к предопределённой судьбе человека, но отношение к смерти у каждого человека своё – это собственное философское представление о смерти, сформированное его предшествующим жизненным опытом. К тому же, оно изменяется соответственно возрасту.

Отношение к смерти зависит от воспитания, традиции, религии, общества и своего жизненного опыта. Если даже о смерти открыто не говорят, то определённые установки уже содержатся в воспитании ребёнка и передаются ему через образ действия окружающих. Это и отношение родителей к здоровью ребёнка, и отношение к смерти, демонстрируемое в семье. Отношение к смерти в микросоциуме. Отношение к смерти связанные с национальными особенностями религии и культуры.

Важно научиться различать отношение к смерти и страх смерти.

Встреча со страхом смерти может быть внезапной. Это потеря кого-то из близких  или тяжёлая болезнь. Или просто внимательный взгляд на себя в зеркало. Это проявление старости – как потеря выносливости, морщины, облысение. Рассматривание старых фотографий своих или родителей — например, определение своего внешнего сходства с родителями в возрасте, когда они воспринимались как старики, встреча с друзьями после долгого перерыва, когда оказывается, что они так постарели. Конфронтация с личной смертью (“моей смертью”) — это ни с чем несравнимая пограничная ситуация, способная вызвать значительное изменение всей жизни человека“Физически смерть разрушает человека, но идея смерти может спасти его” Ирвин Ялом. Смерть действует как катализатор перехода из одного состояния бытия в другое, более высокое — из состояния, в котором мы задаемся вопросом о том, каковы вещи, в состояние потрясенности тем, что они есть. Осознание смерти выводит нас из поглощенности тривиальным, придавая жизни глубину, остроту и совершенно иную перспективу.

Зачастую страх смерти порождает сильный стресс, когда человек полностью отождествляет себя с чем-то. Например, «Я — это моя сексуальная привлекательность» , «Я – это моя работа, карьера», «Я – это моя семья». И тогда потеря работы, физическое старение или развод воспринимается как угроза жизни.

Хочу предложить вам упражнение, которое можно использовать в работе с клиентами, испытывающими тревогу перед лицом событий вроде бы такую тревогу не оправдывающих. Тревога, как угроза продлению существования. Это упражнение на разотождествление и называется «Кто я?». Ирвин Ялом ссылается на него в своей книге «Экзистенциальная психотерапия», автором является Джеймс Бьюдженталь.

Упражнение «Кто я?»

На отдельных карточках дайте 8 важных ответов на вопрос : «Кто я?».

Следующий шаг: посмотрите на 8 ваших ответов и расположите их порядке значимости и центральности. На верхней карточке — пусть окажется менее важный ответ, а на нижней – наиболее важный.

Теперь я предлагаю вам сосредоточиться на карточке и на ответе, который оказался в самом верху. Как бы вы себя чувствовали, отказавшись от этого атрибута?

Через пару минут перейдите к следующей карточке.

И так далее – все восемь.

Побудьте в этом состоянии. Прислушайтесь к себе, к своему Я, к своей сущности. Вы – есть!

Теперь в обратном порядке верните себе все ваши качества. 

Проходя весь цикл, и последовательно отказываясь от все более значимых для себя вещей, человек замечает, что в конце все равно остается что-то, что у него есть, пусть он и отказался от остального. Это переживание углубляет его понимание, как затруднений, которые в данный момент жизни присутствуют, так и целей, которые человек ставит перед собой в их решении.

Психотерапевтическая работа со смертью идёт в двух направлениях: работа со смертью близкого человека (ситуация потери) и работа личной философской концепцией смерти.

Работа со смертью близкого человека связана с основными особенностями:

1) Человек встает перед лицом трудной перемены в его жизни. В психоанализе это называется «работой горя». Особенно тяжелой становится утрата, если умерший человек идентифицировался у клиента во многих сферах жизни. Часто в этих случаях человек «как бы умирает» вместе с ушедшим из жизни. Психотерапевтическая работа строится на нахождении тех областей жизни, где эта идентификация была бы минимальная или отсутствовала. Уделяется внимание тем актуальным способностям клиента, которые задействованы в этих областях. И этот опыт переносится в сферы жизни, которые оказались ослаблены, в связи со смертью близкого человека.

2) Смерть близкого человека часто вносит в жизнь оставшегося в живых значительную перестройку (ломку). Человеку приходиться брать ответственность за многие проблемы жизни на себя, вместо того, чтобы делить их с близким человеком. В этом случае работа терапевта акцентируется на стадию ситуативной поддержки, как бы постоянно изыскивая внутренние ресурсы (те сильные стороны человека) на которые он может опереться.

3) Люди, «носящие траур» несут предписанную обществом особую роль. Они получают соболезнования и выполняют гласные и негласные строгие ограничения. Волей или неволей они держаться вдали от всяких развлечений. Как бы не соответствовали эти ограничения в начале траура потребности и настроению самого носящего траур, но именно при этих обстоятельствах часто возникает чувство вины, страха, агрессии, внутренние и внешние конфликты. Работа с этими проблемами также важна.

4) Религиозная переработка смысла смерти часто помогает человеку. Религиозные традиции смягчают остроту горя.

В результате переработки этих сфер жизни и в ходе терапии человеку предлагается переосмыслить свою собственную жизнь, понять условия и шансы того, что нельзя вернуть.

Основные принципы, которых придерживаюсь в работе с темой смерти, могут быть сформулированы следующим образом:

1.    Жизнеутверждающий принцип.

Поиск ресурсных состояний индивидуальных для каждого клиента. Анализ настоящей жизни. То, что есть, на что можно опереться. Во всех сферах жизни.

2.    «Научение» клиента различать отношение к смерти, как к данности и страх смерти.

«Боже, дай мне силы изменить то, что я могу изменить. Дай мне любви принять то, что я изменить не могу. И дай мне мудрости отличать первое от второго»

3.    Страх перед смертью – явление дифференцированное.  Связан с телом, актуальными способностями и отношением к прошлому, настоящему и будущему.

При дифференцировании становится понятнее содержание страха смерти, то в какой одной или нескольких жизненных сферах он локализуется. Это может быть сфера тела (боязнь возрастных изменений, физических страданий); сфера деятельности (боязнь незавершённости: работа, карьера, проекты); сфера контактов (страх потери отношений); сфера смыслов (отсутствие традиций в отношении смерти и верований о «потустороннем» мире).

Эмоциональное содержание отношения к смерти находится в базовых эмоциональных установках детства. Это, ещё раз повторюсь, во-первых, отношение родителей к здоровью ребёнка. Если в детстве он получал тревожно-мнительный тип воспитания со стороны родителей, бабушек и дедушек, особенно подкрепляемый такими высказываниями: «Если будешь плохо есть, то заболеешь и умрешь …» или «Необходимо срочно идти к врачу, иначе это может плохо закончиться …» Такой подход мог вызывать в ребенке тревогу, которая, зачастую, не осознавалась. Поэтому частые запугивания при отсутствии размышлений и спокойных разговоров о сущности смерти могли сформировать еще в детстве страх.

Кроме того, взрослые своим поведением очень часто демонстрируют свой страх перед смертью, который проявляется в осторожности в общении с онкологическими больными, тревожность и беспокойство, существующие на похоронах, предрассудки, существующие в отношении примет, связанных со смертью. Ребенок впитывает эту атмосферу и фиксирует как негативный опыт.

Отношение к смерти формируется не только близкими родственниками ребенка, но и тем обществом, который его окружает. Это тесно связано с религиозными и культурными традициями той местности, где человек провёл своё детство.

Суть этих установок также проясняется в ходе терапии.

Боюсь ли я смерти? Да, боюсь. Боюсь того, что стану немощной и не смогу сама ухаживать за своим телом. Боюсь, что какие-то мои дела останутся незавершёнными. Боюсь, что моя смерть может причинить боль людям, которых люблю.

Как с этим справляюсь? Если в сфере тела – то это здоровая забота о теле уже сегодня. Это не гарантирует мне бессмертие, но наполняет мою жизнь сегодня, сейчас прекрасными физическими ощущениями. Если в сфере деятельности, то я стараюсь делать каждый день что-нибудь полезное для себя, своей семьи, общества в котором живу. И я верю, что это отражается на мире в целом. Наполняя тем самым мою сферу смыслов. Если в сфере отношений – то вот то, что я понимаю, что близкие мне люди со мной не навсегда – это позволяет мне бережно относиться к ним. Говорить тем кого люблю: «Люблю», не дожидаясь особого случая. Показывать им делами, заботой то, как они дороги мне.

Мне очень нравится фраза Франсуазы Дальто о том, что нужно отвечать детям на вопрос о смерти: «Мы умираем лишь тогда, когда перестаём жить»

За простотой этих слов для меня открывается настоящая глубина, о смысле существования. Смысл жизни – в самой жизни.

Иногда клиенты, особенно если находятся в состоянии глубокой депрессии, задают вопрос: «Зачем жить, если я всё равно умру?»

Я спрашиваю их: «Ради чего вы просыпались ещё сегодня утром? Что заставляет вас жить, если жизнь такая грустная штука?»

Разговор о смерти – это всегда разговор о жизни.

« Чем меньше удовлетворённость жизнью, тем больше тревога смерти» Ирвин Ялом «Экзистенциальная психотерапия».

Чувство неудовлетворённости, сожаления, безысходности — это спутники чувства страха смерти. В связи с этим на завершающих стадиях терапии полезно задать вопрос: « Что вы сейчас, сегодня можете изменить в своей жизни, чтобы оглянувшись назад, через год или пять лет не испытывать сожаления?». Таким образом, клиент учится принимать ответственность за свою жизнь, за своё будущее.

Одно из упражнений, которое предлагаю своим клиентам, в работе с экзистенциальными вопросами называется «Моё духовное завещание».

Даю его обычно в виде домашнего задания. Во время выполнения данного упражнения происходит своеобразная «ревизия» ценностей.

 Упражнение «Моё духовное завещание»

В западной культуре принято составлять завещание ещё при жизни. Но завещать можно не только материальные ценности, а и духовные. Составьте своё духовное завещание, обращаясь к конкретному человеку (сыну, дочери) или же к миру. Оно может быть изменено или дополнено со временем.

И ещё одно упражнение. Оно называется: «Визит благодарности». Это возможность почувствовать на себе исцеляющую силу «волнового эффекта» о котором говорит Ирвин Ялом в книге «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти».

В данном упражнении затрагивается контекст близких отношений и таким образом на собственном опыте можно узнать, почувствовать, как одна жизнь может обогатить другую.

Упражнение «Визит благодарности»

Подумайте о живом человеке, которому вы очень благодарны, но никогда прежде не выражали этого. Напишите благодарственное письмо.

При желании вы можете потом вручить это письмо адресату лично.

Смерть – это важная часть нашей жизни. Это напоминание о том, что наше существование не может быть отложено. У Ницше есть гениальная фраза: «Будь самим собой». Она встречалась еще у Аристотеля и прошла долгий путь — через Спинозу, Лейбница, Гете, Ницше, Ибсена, Карен Хорни, Абрахама Маслоу и Движение за Развитие Человеческого Потенциала (1960-е гг.) — вплоть до современной теории самореализации.

Понятие становления «самим собой» у Ницше тесно связано с другими положениями: «Проживи жизнь до конца» и «Умри вовремя». Все эти фразы по сути говорят об одном – важно жить! В самом широком смысле этого слова.

Мои пожелания всем, кто дочитал эту статью до конца:

Самовыражайтесь, реализуйте свой потенциал, живите смело и в полную силу, цените жизнь, испытывайте сочувствие к людям и глубокую любовь ко всему на свете. Воспринимайте смерть, как напоминание о том, что жизнь невозможно отложить на завтра, на «потом».

 P.S. По теме можно почитать:

  1. Ф. Дальто «Говорить о смерти» журнал «Отечественные записки» 2013, №5(56)
  2. С. Кириченко «Уроки неизбежного. Предопределённая и обусловленная судьба», журнал «Позитум Украина» 2009, №3
  3. Н. Пезешкиан «Психосоматика и позитивная психотерапия» Пер. с нем.-М.: Медицина. 1996.-464с.
  4. Н. Пезешкиан «Тренинг разрешения конфликтов. Психотерапия повседневной жизни» М.: Институт позитивной психотерапии, Пер. с нем. 2007.- 296с.
  5. В. Франкл «Человек в поисках смысла» Сборник. Пер. с нем. и анг.- М.: Прогресс , 1990. -368с.
  6. И. Ялом «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» Пер. с анг. –М.: Эксмо, 2011.-352с.
  7. И. Ялом «Экзистенциальная психотерапия» Пер. с анл. : Класс, 1999. -576с.

irinastukaneva.ru/razgovor-o-smerti/

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Как благоприятно завершить зависимые отношения? Техника

Как благоприятно завершить зависимые отношения? Техника

Как благоприятно завершить зависимые отношения? Техника

Вероника Хлебова

Эту технику, на мой взгляд, хорошо использовать для завершения зависимых отношений.

Совсем недавно у меня на консультации была милая,  милая юная девушка. Назовём ее Марией.

Маше очень хотелось что-то доказать парню, неожиданно прекратившему с ней отношения, человеку, который заблокировал её в социальной сети.

Стоит ли это делать?

Думаю, что напрямую, вряд ли!  Ибо, он не услышит то, что она хочет до него донести!

Как же быть, когда душа рвется на части?

Когда не знаешь, где верно поставить запятую в предложении:

Отпускать не стоит стучаться в закрытые двери!

Можно  сделать это на ментальном уровне, с помощью метафоры

Я дала Маше домашнее задание выполнить технику

Простить и принять. Техника

Обдумывая свою работу с Машей, я поняла, что это задание для неё еще рановато, и душа девушки, пока еще не готова отпустить бывшего возлюбленного навсегда.

Когда я увидела методику «Человек, как явление природы», я просто подпрыгнула на стуле, осознав, для кого в первую очередь мне надо её четко прописать и доработать ее до арт-терапевтического мини-тренинга

Итак, упражнение для завершения зависимых отношений

Человек, как природное явление

  1. Подумайте о человеке, с которым у вас завершились отношения, но осталась незримая связь и желание что-то доказать или объяснить.  Это может быть, не только партнер/возлюбленный, но и друг/подруга, может быть  ученик или учитель – в любом случае, человек с которым  у вас были значимые отношения
  2. Представьте этого человека, как явления природы  − солнце, гроза дождь, снег  или как лес, тайга, море, океан, река, болото, дорога и т.д
  3. Можно конкретизировать с помощью прилагательного, например: «Тёплое Солнышко», «Далёкая Холодная Звезда», «Топкое Болото» , «Смерч, сметающий всё на своем пути», «Бескрайняя Пустыня» и т.д.
  4. Нарисуйте этот персонаж с помощью цветных карандашей или красок
  5. Посмотрите внимательно на свой рисунок. Если необходимо, добавьте, что-нибудь еще
  6. Напишите письмо этому явлению природы и опишите свои чувства, опосредованно через эту метафору. Что вы испытывали, когда сталкивались с этим явлением. Например: Не так: «Миша, мне было обидно, когда ты заблокировал меня ВКонтакте!» А, примерно, так: «Мне было одиноко брести по тебе, Темный Непроходимый Лес! Я ждала света и тепла, спасительных огней населенных пунктов, а в ответ лишь сумрак, холод, боль и страх!  Я рада вырваться наружу, я уже почти сделала это, еще несколько шагов и я увижу тёплую вереницу огоньков вдали и скажу тебе: «Прощай, мой Тёмный Непроходимый Лес!» и ты отпустишь меня!»
  • Придумать, как доставить ответ. Мне нравится вариант в упражнении описанном ниже.
  • И написать ответ от имени природного явления. Например: «Дорогая Маша, когда ты бродила по мне, Тёмному Непроходимому Лесу, ты становилась взрослее, мудрее, находчивее. Превращаясь из ребенка в женщину, ты училась преодолевать страх отношений. Теперь ты научилась этому и я готов отпустить тебя в те отношения, которые ты уже сможешь выстраивать сама, как путешественник, который сам волен выбирать себе маршрут! И ты сможешь отправиться куда захочешь, например, на  Тёплый Ласковый Берег Моря! Удачи тебе, Маша! Будь счастлива!»

 

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Как живут созависимые?

Как живут созависимые?

 Как живут созависимые?

Светлана Назаренко


Созависимость – отражение и подобие зависимости.

Зависимый человек болезненно зависит от своего «предмета обожания», психоактивных веществ, игр…  А созависимый – эмоционально зависит от него, состояния интенсивности его зависимости.

Что характерно для созависимой личности?

Потеря своего «Я», тотальный контроль за жизнью другого человека (зависимого), нет «Я», есть «мы» — полное слияние, практически стирается индивидуальность каждого в таком союзе.

Теряется возможность появления новых личных впечатлений в жизни, потеря способности просто радоваться сегодняшнему дню… Спасение зависимого – сверхзадача для созависимого человека. Все подчиняется этой его миссии.

Присутствие практически постоянной внутренней тревоги. Жизнь в ожидании очередного «срыва» зависимого. Много напряжения, страха, психической боли и переживаний.

Неустанное ожидание грядущей «беды», связанной с поведением и состоянием зависимого.

Невозможность наслаждаться обычными и естественными моментами жизни, даже если все относительно спокойно. Нет внутреннего отдыха и расслабления. Всегда в «боевой готовности» — чтобы предотвратить очередной запой мужа, родственника…

Неосознаваемое желание жить жизнью другого человека (близкого). Много сил и энергии тратится на перевоспитание зависимого и отлучение его от «предмета» зависимости.

У созависимых возникают трудности в построении своих целей, реализации именно своих личных планов.

Личностные границы размыты, нет четкого понимания «где мое, а где твое»… Из-за стремления созависимого «поглотить» зависимого и наполниться им, заполнить свою внутреннюю пустоту.

Желание брать всю ответственность за происходящее на себя или же наоборот – во всем винить зависимого. Нет понимания, что каждый несет свою долю ответственности в отношениях.

Черно-белые цвета в отношениях. Красочная палитра чувственных восприятий отсутствует. Чувства глубоко заморожены и вытеснены. О них не говорят, их прячут.

Своих внутренних сил у созависимого, для изменений в жизни, мало, т.к. жизненная позиция его не стабильна.

По своей сути, как зависимые, так и созависимые (в частности от алкоголизма) люди имеют детскую психическую травму раннего развития.

Созависимые тешат себя идеями о том, что в отношениях с зависимым – они любимы, важны, нужны, в них нуждаются… Так образуется бесконечный «круг» спасательства.

Полное сосредоточение на зависимом партнере. Желание сделать ему лучше и легче в жизни. «Закрывание глаз» на свои личные потребности, желания, интересы.

С детства часто не разрешалось в семье «раскрывать душу», проявлять свои чувства, эмоции. Возможно в родительской семье «царил» холод, недоверие…

Любовь предполагает принятие человека таким, каким он является в целом. Созависимый не способен на такое принятие…

У созависимого есть тенденция и желание исправлять, изменять зависимого насильно, против его воли. А это, естественно, практически непосильная задача. Иллюзия нужности и своей сверхважности в этом процессе.

В отношениях созависимый проявляет много власти и гиперконтроля. Это помогает ему удерживать призрачную стабильность с зависимым. И именно тогда происходит инфантилизация зависимого, психологическое «превращение» его в маленького несмышленого ребенка, не способного принимать решения и нести ответственность за свои поступки. Так удобно, прежде всего, самому созависимому, он так самоутверждается.

И это, чаще всего, знакомый и неосознаваемый, порой, сценарий детско-родительских взаимоотношений. Возможно подобное было в семье родителей.

Созависимым присущ глубинный внутренний страх одиночества (из-за потери базовой защищенности и доверия в детстве). Такой человек испытывает эмоциональный «голод» и постоянный дефицит любви, хотя при этом он неосознанно считает, что недостоин любви и ищет подтверждения своей «хорошести» извне…

Низкая самооценка созависимых порождает зависимость от внешних оценок, страх критики (из-за неустойчивого образа «Я»), слабой уверенности в себе, своих силах и возможностях.

Полнота жизни ощущается, в основном, через жертвенность, особую «миссию» спасательства. Именно тогда у созависимого повышается собственная значимость и появляется хоть какая-то внутренняя стабильность и уверенность. Присутствует неосознанная идея, что «спасая» другого можно спасти себя…

Внутриличностный конфликт у созависимого присутствует практически всегда. Части разорванного «Я» никак не могут между собой «договориться»… Поэтому он часто находится во внутреннем смятении, переживаниях, сомнениях.

Реальное улучшение состояния зависимого ведет к усилению еще большей тревоги у созависимого. Например муж, зависимый от алкоголя, бросает употреблять спиртное и выходит из состояния зависимости от этого вещества. Тогда у созависимой жены появляется страх и угроза потери значимого объекта, отвержения, ощущения своей ненужности, внутреннего одиночества, страх перед реальным миром, отношениями, близостью с другими людьми… И неосознанно происходят провокации – способствование тому, чтобы муж опять стал пить. И, соответственно, стал опять зависимым, а значит зависимым вплотную и от жены. В таких отношениях всегда много психического напряжения, которое и снимают алкоголем, «анестезируя» непереносимость внутренних психически сложных состояний у партнеров.

Когда у созависимого есть зависимый, то у него есть психологический шанс «выживать» в этом мире. Быть нужным, ценным, значимым. При его потере он теряет внутренние опоры и знакомые ориентиры в жизни.

А всего нового созависимый очень боится, бессознательно страшась изменений и перемен, хотя на сознательном уровне и «жаждет» их. При этом, сознательно, он хочет избавиться от зависимого партнера и его надоевшего поведения. Образовывается такой себе «бег по кругу»…

В созависимости забота к партнеру (зависимому) выражается своим патологическим характером, усиленными переживаниями, аффективностью, обострением эмоционального состояния, нервозностью, депрессивным фоном в настроении.­­­­­­­­­

Иногда уход в функциональную роль, усиленное обслуживание бытовых вопросов семьи – дают созависимому некую стабильность и опору.

Часто созависимые – дети из дисфункциональных семей, в которых были остро неразрешимые проблемы… Такой ребенок рано столкнулся со своим бессилием что-либо изменить, улучшить ситуацию в семье, как-то конструктивно повлиять на нее. Однако, вырастая во взрослого человека, он продолжает делать еще большие усилия, дабы не допустить подобного в своей уже взрослой жизни. Стараясь быть сильным и могущественным, все контролируя и над всем в семье властвуя. Но, на самом деле это иллюзия, конечно же.

Созависимому человеку с детства внушали, что он ничтожен, не внимали его чувствам, эмоциям, преживаниям. К нему оносились функционально, в лучшем случае (помыть, одеть, обуть), как к «вещи». Эмоциональный внутренний мир его значимых взрослых (родителей) был для него закрыт. Они жили в своем отдельном от него мире. У них были свои «сказки», радости, интересы…

И ребенок часто чувствовал себя ненужным в этом мире. «Брошенным»… И эта детская эмоциональная «рана», как психологическая травма, переносится в его дальнейшую взрослую жизнь.

До тех пор, пока созависимый человек интенсивно вовлекается в проблемы своего партнера — зависимого, он не занимается собственными проблемами, своей уникальной жизнью. У него происходит подмена любви — служить, быть нужным хоть кому-то…

Созависимый человек себя, как отдельную от зависимого личность не ощущает. Он испытывает принадлежность к зависимому, чувствуя себя рядом с ним сильнее, устойчивее, увереннее, трезвее, взрослее, его самооценка повышается.

Зависимый партнер, как бы, уравновешивает психологически и дополняет созависимого нужными ему качествами. Делая его жизнь более полноценной, насыщенной, занятой «спасательными» делами.

Созависимый в таких отношениях выглядит в его собственных глазах, как герой, а зависимый — ничтожеством… Часто в таких отношениях мало уважения и доверия друг к другу.

Зато есть возможность регулярно повышать свою значимость, что необходимо созависимому, «как воздух». Противоположность этому состоянию — создаваемое напряжение, когда уже, как раз, не хватает воздуха, совсем нет свободы и отношения «задыхаются» от аффективного «пика».

В связке зависимый-созависимый часто образовывается нездоровая комплиментарная система, где каждый взаимодополняет другого…

Созависимым, для того, чтобы избавиться от «пут» своей зависимости, важно осознать свои истинные потребности и мотивы в жизни.

Обозначить свои личные интересы, «Что хочу Я?», прислушаться к своим желаниям. И главное – реализовывать их, делать что-то полезное для себя.

Посмотреть – реально ли это в союзе с зависимым человеком («спутником» жизни) вообще? Готов ли он меняться и предпринимать действительные попытки к изменениям для радикального избавления от зависимости.

Разделить ответственность за происходящее в из союзе… Каждый вносит свой конструктивный вклад в отношения и их развитие.

Обозначить границы недопустимого в отношениях и держать их.

Восстанавливать свою самооценку, учитывать именно свои потребности в отношениях.

Организовать себе поддержку, заботиться о себе.

Понять, что «уроки жизни» в отношениях с зависимым человеком – бесценный опыт, который может в чем-то помогать и быть использован в дальнейшем.

И все же, каждые вновь созданные отношения между людьми очень индивидуальны и только от них самих зависит их сохранение и развитие, либо — их полное прекращение и освобождение…

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Жизнь начнется с ЗАВТРА. Психотерапия разочарований.

Жизнь начнется с ЗАВТРА. Психотерапия разочарований.

Жизнь начнется с ЗАВТРА. Психотерапия разочарований.

Светлана Рипка


«Завтра у меня все будет по-другому. Завтра…  Обязательно завтра.  Надо только дожить до этого заветного Завтра…»
Вера в то, что твоя жизнь волшебным  образом изменится,  заставляет ждать, заставляет верить в чудо, верить в сказку. Иногда в состоянии ожидания проходит целая жизнь.
Однако после Сегодня наступает очередной следующий  день, и послеследующий, и послепослеследующий…  Ничего не меняется в твоей жизни. Таинственное  и непостижимое  Завтра  так и остается непознанным и неизведанным, манящим и тающем в густом тумане надежд.
Со временем  незаметно, но очень уверенно и бесповоротно, у твоей жизни  появляется  горький вкус  депрессии  и  липкого разочарования,  с которым приходится встречать старость или  работать в кабинете психотерапевта.
Людям, которые лелеяли надежду на  то, что жизнь начнется с Завтра, но разочаровались в ожидании, около 40 и старше. Это мужчины и женщины, уставшие, осунувшиеся. Они приходят  и ждут, что психотерапевт поможет  им  перешагнуть этот непреодолимый  для них  рубеж.
«…Аня сидела и смотрела в окно. Уже много лет  она  мечтала о семье, о детях  и о нем.  Ужин остывал,  снежинки таяли на подоконнике, по щекам текли слезы.  Тишина разбивалась стуком стрелок  часов. Одиночество и внутренняя пустота, как черная дыра, поглощали мысли и желания.  Так пройдет несколько часов. Аня уже знала это. Их отношения длились долгих  12 лет. За это время она изучила свои реакции.  Сначала  она вытрет слезы, потом выкинет ужин в мусорное ведро и пойдет спать. А завтра… О, это манящее  Завтра. Завтра  все будет по-другому.  Завтра он  позвонит, извинится, что не смог приехать, назначит новую встречу.  Привезет подарок  и обязательно цветы.  Но, кроме этого,  именно  Завтра он наконец-то скажет ей, что не может  больше жить на два дома, разведется со своей женой и сделает ее жизнь такой, о которой она мечтала все эти годы от встречи к встрече  с ним.  С такими мыслями намного  легче заснуть в холодной одинокой проплаканной постели,  в ожидании этого  волшебного ЗАВТРА…»
«…Таня смотрела в зеркало и не видела себя.  Другие глаза смотрели в отражении, не ее, тусклые и уставшие.  На протяжении нескольких лет она мечтала об отдыхе, о  выставке своих картин  и о его поддержке и восхищении. Ужин остыл…  Дети заснули, как обычно не увидев папу. Она сама могла по несколько  дней не видеться с ним. Приходилось  ждать до полночи, чтобы встретиться,  показать ему, что она его любит и ждет.  Сегодня опять он придет поздно и  уставший.  Обнимет ее впопыхах и завалится спать, не поужинав. Сегодня она опять не сможет рассказать ему  о своих мечтах. Но Завтра! Завтра наверняка все будет иначе. Завтра… Да, именно завтра, наверняка он придет пораньше и у него будет время не только для телефонных деловых разговоров и покупки стильной одежды! Завтра он захочет поговорить с ней и обязательно услышит о ее мечтах. И они поедут на море, там она нарисует несколько новых картин, там спланируют выставку. Завтра, все завтра! Именно Завтра она будет счастлива…»
«…Надя присела на табурет в кухне. Полночь. В комнате тихо работает телевизор.  Это он смотрит футбол.  Сегодня все как всегда: она прибежала с работы  (пара новых клиентов и множество старых дают возможность снимать квартиру, покупать дорогие продукты и одеваться по моде), приготовила ужин, встретила его, улыбаясь, накормила, поболтали, убралась. И присела на табурет. Он смотрит  футбол, а она просматривает всю свою  жизнь. Он – ее пятая надежда на счастье.  Первый пил, второй ревновал, третий не хотел работать,  четвертый…   Да обычный четвертый. Такой же, как все предыдущие  и этот пятый.  Пятый тоже обычный – не хочет  напрягаться, не думает о будущем, не переживает за нее и их отношения. Она всегда ждала и искала Другого. Такого, чтобы мог понять ее желания  и позаботиться о ней и о том, чтобы она была счастлива.  Конечно, в 40 лет надо радоваться, что есть хоть такой. Но ведь  не зря мама назвала ее Надеждой.  И она еще надеется:  может этот пятый изменится, может быть поймет, какой мужчина ей нужен, а,  может быть,  завтра она встретит  шестого, того  Другого, о котором мечтала?  И может быть,  наконец,  почувствует себя счастливой. Да, да, да! Это случится! И  непременно Завтра…»
Воображаемая реальность…  Мы все живем в собственном мире воображаемого. Кому-то удобно все видеть в розовом цвете, у них все люди  — добрые-добрые и нет места  для ссор и интриг,  кто-то привычно  считает, что мир жесток и несправедлив, и ждет очередного ножа в спину, чтобы подтвердить свое предположение.  И каждый из них по-своему прав, подтверждая свою воображаемую реальность.
Нашим героиням  легче надеяться и мечтать о том, что жизнь преподнесет  им  свой главный подарок Завтра, что счастье, которое так близко и так возможно, обязательно случится,  только Завтра, а сегодня еще не пришло время.  И воображение рисует идеальную картинку счастья, где будет все, что  душа пожелает.  И приходится жить в ожидании этой воображаемой реальности,  вытесняя из сознания тот факт, что реальность – это то, что происходит здесь и сейчас. И это «здесь и сейчас» уже невыносимо  серо и бесперспективно.  А то, что Завтра – это воображаемая фантазия, мечта, которая день за днем остается только мечтой и  сил на ожидание остается все меньше и меньше.
Почему  такие отношения длятся годами? Почему  ничего не меняется в жизни этих женщин? Почему  вопреки  существующим психологическим  методам визуализации  их мечты  не становятся явью?
Если прочитать внимательно их истории, то эта загадка не так уж сложна. Все их мечты связаны с  ДРУГИМ человеком.  Это ОН  должен принять решение об  изменении их отношений, это  ОН должен помочь ей организовать ее выставку и ее отдых, это ОН должен заботиться  о ней и сделать ее счастливой.
Заведомо перекладывая ответственность за свою жизнь на другого человека,  они лишают себя  авторства собственной жизни  и  возможности  ее осознанного  проживания и переживания.
До определенного переломного момента им удается  убегать от ответственности за свое Сегодня, обвиняя других в своей неустроенной жизни, иллюзорно мечтая о том, что кто-то сможет организовать и украсить  их прекрасное Завтра.
Однако  разочарование в повседневных серых буднях, в том непонимающем  Другом и в себе через несколько лет ожидания  начинает дышать им в спину холодом депрессии,  отчаяния и страха одиночества.
Психоаналитик  Джеймс  Холлис  по этому поводу сказал:  «Во второй половине жизни нам приходится отказаться от двух великих фантазий: что в отличие от других людей мы бессмертны и что где-то живет  «Добрый Волшебник», «мистический Другой», который может избавить нас от экзистенциального одиночества.
Занимаясь аналитической психотерапией,  я понял, что становление зрелой личности прямо зависит  от того, в какой мере человек может взять на себя  ответственность за свой выбор, перестать обвинять окружающих или ожидать от них избавления, а также признать боль, связанную со своим одиночеством, независимо от своего вклада  в формирование социальных ролей  и укрепление социальных отношений».  
Кому-то хватает мужества отказаться от этих фантазий, кому-то нет.  В любом случае у каждой  истории будет свое продолжение и свой конец, включающий или исключающий ожидаемое Завтра …

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Секс, любовь и почему они не всегда вместе

Секс, любовь и почему они не всегда вместе

Секс, любовь и почему они не всегда вместе


Анастасия Фокина

Когда я сталкиваюсь с тем, как люди ожесточенно ломают чужие границы и также ожесточенно позволяют проваливать свои собственные — делают то, чего не хотят, требуют от других измениться, не могут отказывать, требуют, чтобы ради них другие нарушили свои планы, а если такого не происходит, смертельно обижаются, поневоле начинаешь думать, как же с этим обходиться.

В мире разрушенных, насильственных границ сложно оставаться целым.
Это как автолюбители говорят о том, что если в нашей стране ездить по правилам, то будешь самым злостым создателем аварийных ситуаций.
Но если на дороге играют груды железа, лошадиные силы и грубые физические законы, то во внутреннем мире каждого процессы гораздо тоньше, незаметнее, но от этого не становящиеся менее разрушительными.

  Почему границы не могут оставаться целостными, почему люди упорно не замечают других и ранят себя? Почему это происходит каждый день, из года в год, зачастую всю жизнь?

Когда-то, сразу после рождения, мама, взяв на руки ребенка являлась с ним одним целым. Граница была одна, включающая двоих. И да — это было прекрасно, тепло, удобно, и ребенок чувствовал себя любимым. Но всегда ли и у всех бывает так? Нет, далеко не всегда.

Чаще всего мама, также не получавшая безусловной любви от своих родителей, не считает, что её ребенок хорош только тем, что существует и родился у неё.
О да, это была бы идеальная ситуация, но любая мама — не святая.
Она считает, что любить ребенка можно только тогда, когда он «хороший», то есть соответствует её представлянию о том, какой ребенок является хорошим, и из какого вырастет далее хороший человек.
Если ребенок послушный, то есть не проявляет своего несогласия, если ребенок быстро успокаивается, не требовательный, ест все, что дают, улыбается и здоров — да, ребенок хороший.

Но где вы видели, чтобы дети рождались односторонне хорошими? Правильно, нигде.
Поэтому когда ребенок плачет, не реагируя на мамины увещевания, когда не хочет того, что хочет от него мама, когда он злится, требует, топает ногами и требует признать свои потребности, отличные от понимания мамы, что есть хорошо, а что плохо, вот такой ребенок часто бывает отвергнут.

Наши агрессивность, чувствительность, сексуальность, возбуждение, радостный вопль или горестные рыдания не нужны маме. Она любит тебя, только когда ты хорош для неё.
Да чего там агрессивность. Иногда собственный пол ребенка не признается родителями, ожидавшими только мальчика, или хотевшими только девочку, а ребенок родился вдруг не тем, кого ждали.

А уж если мама перенесла когда-то более серьезную травму, то на своего ребенка она вытеснит своего ребенка-жертву и будет обходится со своим новорожденным ребенком, не как с новым, только что появившимся человеком, а как с тем ребенком, который не нашел покоя внутри неё самой, как с тем ребенком, которым когда-то была она сама. Она попытается через своего ребенка доспасти или же, если это не представляется возможным, доубить, наконец, свою жертву. Потому что больно это — всю жизнь чувствовать то, что чувствует травматик, и при этом никак не реагировать.

Итак, любовь — это то, что было с мамой. Слияние, точнее вливание ребенка в структуру матери. Она любила меня тогда, когда я был таким, каким я ей был нужен. Не важно, что это был не я, а себя должен был убрать себя куда подальше, важно, что любила.
Только такую любовь знают большинство детей матерей с нарциссическими травмами.
И попробуй докажи, что к любви это не имеет ни малейшего отношения. А имеет лишь к истории о нарциссе, влюбившемся в свое идеальное отражение в воде.

Часто нарциссическая травма (то есть отрицание, отвержение, а потому и неразвитость, собственного «я») поддерживается в недоступности для переживания, в изолированности, с помощью бессознательного, принятого в момент отвержения его «я» ребенком, решения типа «больше я никогда не позволю такому свершиться». И действительно больше он не подпускает к себе близко других людей, не вступает в близость, иногда выбирает тех, кто не склонен к близким отношениям, иногда проецирует на других свое собственное желание не сближаться.

Вырастая, такие дети делают то же самое, в своих взрослых отношениях.
Либо требуют от партнера, чтобы тот был их полным отражением, то есть, чтобы его как его, вообще не было, либо уничтожают себя как себя, оставляя себе возможность лишь копировать партнера. Либо, что чаще всего, делают и то, и другое.
А еще чаще их уже давно нет и они не знают, кто они на самом деле.
И любовью становится способность чувствовать теплые чувства только к тому, кто такой же как ты, кто находится в слиянии с тобой, кто не признает ни своих, ни твоих границ, ни самого себя.

И все бы ничего. Только вот телесная близость, секс… спонтанный и игривый, страстный и грубый, романтический и жадный, быстрый и нежный, тот телесный процесс, который не обманешь, бывает возможен лишь в том случае, если мы изначально отдельны. Захотеть можно лишь кого-то другого, того, кто свободен и при этом самому быть свободным.
Потому и зачастую в близости невозможным становится секс, сама игра двух свободных тел невозможна в первичном слиянии.
Потому становится невозможной любовь и нежность к ДРУГОМУ, не такому как ты сам.

Как решаются такие вопросы, вы, наверное, знаете.
Эта любовь к недоступному — прекрасная возможность страдать, но все же сохранить свободу.
Любовь в семье, а секс с любовницей, на которой лучше не жениться, потому что будет снова все тоже самое.
Любовь к тому, кто не любит тебя, пользуется тобой, зато оставляет тебя более свободным, чтобы пробудить твою страсть к нему.
В итоге сама любовь слепляется со слиянием, а секс, страсть и желание — со свободой, которая достигается лишь в отсутствии любимого.

Нарциссическая травма расщепляет сердце и гениталии, грубо говоря. Расщепляет любовь и сексуальность, то есть то, что должно быть единым — наше тело и способность к любви, способность чувствовать и способность переживать телесное возбуждение.

Любовь и другие чувства — это то, что мы испытываем всегда, то, что свободно протекает через тело, наполняя его жизненной силой.

Нарциссически же травмированные люди, те, чье «настоящее я» когда-то было отвергнуто и признано «плохим», лишены самой возможности веры в то, что их можно любить такими, какие они есть. А также самой споосбности любить других.

Главный интроект, оставшийся с детства — меня нельзя любить — лежит так глубоко и становится главной базой, на которой строится такая личность.

Такой человек строит отношения с другими, с миром и самим собой только из этой идеи — я тот, кого нельзя любить таким, какой я есть. Можно лишь, если я стану кем-то другим. И любой другой — тоже не хорош до тех пор, пока не станет тем, кем я хочу его видеть. Ведь я могу принять и любить только лишь свое идеальное отражение. Без тени, без изъяна, без жизни в итоге.

Такая вот любовь без любви. Приносящая страдания, боль, неверие в себя.
Принять себя — как сложно, когда с рождения не помнишь, кто же ты на самом деле, какой же ты сам по себе…

Поделитесь, а как у вас? Замечаете ли вы свое желание рехтовать и менять других, ждете ли счастливого дня, когда тот, кто рядом, наконец-то поймет вас и будет делать, как вы сказали?

PS Далее следует продолжение заметок о нарциссической травме, влекущей за собой повреждение собственного «я». Заметки будут о чувствах вины и стыда, как основе отношений.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Обесценивание женственности или как найти достойного мужчину?

Обесценивание женственности или как найти достойного мужчину?

Обесценивание женственности  или как найти достойного мужчину?

Евгений Корчмарек


В данной статье я опишу одну из самых распространенных, на мой взгляд, причин непринятия своего пола, а именно: детское эмоциональное решение быть ребенком другого пола.

Мне известны случаи, когда мальчик решал, что девочкой быть лучше и не хотел больше быть мальчиком, а хотел быть девочкой, однако, в связи с довольно распространенным в нашем обществе шовинистическим отношением к женщинам, я опишу ситуацию, как шовинистическое отношение отца повлияло на всю дальнейшую жизнь его дочери.

По моему опыту, женщины, у которых есть детское эмоциональное решение «хочу быть мальчиком», либо становятся лесбиянками, либо в их образе присутствует подчеркнутая эротичность: например, глубокое декольте, коротка юбка и т.д. и одновременно яркие мужские «нотки», которые невозможно не заметить: явно мужские элементы отдежды: пальто, рубашка, перчатки, и явно мужское в поведении: походка, жестикуляция, стиль вождения машины и т.п. Если встать рядом с такой женщиной, закрыть глаза и почувствовать как на нее реагирует тело, то, несмотря на всю внешнюю эротичность, возникает явное ощущение, что стоишь рядом с мужчиной.

 

В связи с требованиями конфиденциальности я не буду описывать конкретный случай, а опишу обобщенную историю, содержащую истории из моей практики как психолога.

 

Представьте себе девочку 2-3 лет, все внимание отца которой направлено на ее старшего брата, девочка понимает, что что-то с ней не так, раз папа не уделяет ей то внимание, которое ей необходимо. И через некоторое время девочка понимает — что именно не так — то что она девочка, то есть со стороны ее отца все ее детство происходит обесценивание ее женственности, то есть она получает от отца послание (и принимает его): «мужчины/мальчики — достойны внимания и уважения, а женщины/девочки — нет». И в момент, когда она понимает, что получить внимание, которое она хочет, которое ей жизненно необходимо и которое получает ее брат,  ей мешает именно то, что она девочка — она принимает эмоциональное решение: «быть мужчиной — хорошо, а женщиной — нет, поэтому я не хочу быть девочкой, а хочу быть мальчиком».

 

Через некоторое время ситуация усугубляется и ее отец уходит из семьи и девочка теряет даже ту небольшую толику папиного внимания, которое она имела — и девочка решает, что она станет заменой папы для мамы, то есть, по сути, она неосознанно решает стать для мамы «психологическим мужем».

 

К моменту прихода на консультацию оба решения: «хочу быть мальчиком» и «я буду для мамы заменой папы» —  уже давно забыты и не осознаются, однако, пришедшая на консультацию взрослая женщина до сих пор им следует: в поведении этой женщины открытая эротичность и явные мужские проявления, она живет с мамой (объясняя это экономическими причинами, хотя очень хорошо зарабатывает), то есть выполняет второе решение, а с каждым мужчиной, с которым она встречается: она пытается доказать что она «сильнее», то есть по сути она пытается доказать, что она «настроящий мужчина», а он — нет, и с каждым мужчиной, который «соглашается на такое соревнование» ей удается доказать, что она сильнее.

 

Обычно работа с клиентом, а в данном случае с клиенткой, начинается с формулирования запроса, с которым она пришла на консультацию: в данном случае запрос звучит так: «не могу найти достойного мужчину, которому я бы понравилась: то мужчина не достойный, то я не нравлюсь».

Дальнейшая психологическая работа — это работа сыщика: от следствия к причине, причем необходимо сделать так, чтобы клиентка сама вышла на свое детское решение: «мальчиком быть хорошо, а девочкой нет, поэтому не хочу быть девочкой, а хочу быть мальчиком», то есть испытала инсайт.

После того, как она увидит это решение: она увидит и примет ненависть и зависть к мучжинам, которые ранее ею не осознавались, но влияли на отношения не только с мужчинами, но и с женщинами: все ее внимание направлено на мужчин, а отношения с женщинами у нее не складываются: ведь она до сих пор следует контрпредписанию  отца: «мужчины/мальчики — достойны внимания и уважения, а женщины/девочки — нет» — поэтому она сама с неуважением относится к другим женщинам и хочет постоянно быть в окружении мужчин: другие женщины отвечают ей «взаимностью» и завидуют ей.

 

После того как клиентка увидит свое старое решение она сможет на основе своего взрослого опыта отменить свое старое детское решение и принять новое: «мужчины и женщины различны, у них разные задачи, хорошо быть и мужчиной и женщиной и она так как родилась женщиной — решает быть женщиной».

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Ребенок в семье нарцисса

Ребенок в семье нарциссаРебенок в семье нарцисса

Наталья Стилсон

Cейчас нередко случается, что из семьи, после рождения детей, вдруг уходит муж. Ну, не так чтобы совсем вдруг. Есть период когда он решает уходить или нет. Уходить ли на улицу или же найти себе кого-то, к кому можно уйти. Решает, как именно будет распределяться его жизнь и бюджет. А потом уходит.
Случаи и причины бывают очень разные и далеко не всегда «все мужики козлы». Но, среди уходящих есть немалое количество нарциссов, которые уходят по довольно банальным и схожим причинам.
Как семья с нарциссом обычно начинается? Да очень неплохо. Бывает, что будущие супруги жили вместе не один год. Вроде достаточно времени было на размышления, нужны ли дети или нет. Оба будущих родителя были интересными, умными, красивыми… и во все остальные стороны так же бесконечно замечательны. И вдруг беременная партнерша в глазах своего спутника жизни начинает, какбэ, тускнеть. А уж с рождением ребенка, совсем блекнет. Ребенок подрастает, отношения между родителями могут налаживаться… Но тут второй ребенок, после которого семья уже гибнет.
Мужчина объясняет, что его партнерша стала ему неинтересна и вот теперь, хоть тресни, чувства не вернуть. Ну, нельзя насильно полюбить снова, и она насильно не сможет стать милой. Что тут мучиться и ее мучить?
Это очень правильные мысли. Любовь дело такое: не всякие изменения в жизни партнеров она может пережить. Если уже друг другу в тягость и попытки все поправить заканчиваются неуспехом, то это правильный выход. Больно, обидно, но что же делать? Такова жизнь. Но вслучае, если данный джентельмен нарцисс, его сердце не рвется на куски от того, что произошло. «Такова селяви». Бывают немного неприятные чувства, что о нем могут нехорошее подумать, но на этот случай у него есть теория, которая объясняет неизбежность ухода.
Например,
— жена «тормозит» его «развитие». Он ей о космических кораблях, бороздящих просторы вселенной, а она его посылает за памперсами и стиральным порошком. Наверняка весь день ждала специально, чтобы сбить с мысли. Так, глядишь, он бы машину времени изобрел завтра, если бы не памперсы.
— жена не ценит. Что ей не делай, у нее все равно остаются просьбы и бытовые проблемы. Неделю назад памперсы купил, а она их уже все нагло израсходовала.
— жена меняет его в плохую сторону. Она постоянно втравливает в быт, и его засасывает жизнь обывателя.
— жена и дети забирают драгоценное время. Он может быть «Шишкина «Утро в сосновом бору» перечитал», а надо коляску катать по двору.
А кто виноват? Жена виновата. Не прошла проверку детьми и декретом.
Дамы действительно очень по этому поводу расстраиваются и пытаются себя изменить, что-то сделать, чтобы снова наладить отношения. И им даже дают такой шанс исправиться, обычно, чтобы потом сказать, что эта попытка провалилась.
Короче, нарцисс уходит с четким обоснованием, что супруга оказалась недостойна высокого доверия, которое он ей оказал. И никаких претензий, потому что, во-первых, он с ней жил долгие годы, во-вторых, он ее терпел, и, самое главное, у нее есть дети от него. От НЕГО, а не от кого то там! Что тут еще желать можно?
На самом деле, для отношений разрушительным явилось появление детей, а не злокозненность партнерши. Детная партнерша сразу теряет много преимуществ, важных для нарцисса. 
Во-первых она, как правило, теряет «экстерьер» хотя бы чуть чуть. Т.е. визуально, она может уже не вызывать жгучую зависть у других мужчин к нарциссу, обладателю этого сокровища. Она может притормозить с карьерой и уйти с престижной работы. Для нарцисса важно обладание «статусной женщиной».
Во-вторых, она становится хоть на немного более зависимой и нарциссу приходится делать какие-то дополнительные телодвижения, чтобы в чем-то ей помочь или что-то сделать для нее.
В-третьих, она перестает быть удобной в быту. Ему приходится делать какие-то мелочи самому. Например, кофе себе самому с утра варить. Не говоря уж о том, что иногда приходится за собой тарелочку всполоснуть после завтрака.
В-четвертых, она не может давать ему 24/7 поток восхищения. Это не потому, что она плохо к нему начинает относиться, а потому, к примеру, что не может провести всю ночь в клубе, слушать весь вечер о подвигах и восхвалять. Опять не из вредности, просто спать хочет или чувствует себя неважно.
А уж если жена плохо переносит беременность, лежит, там, по больницам на сохранении, ей нельзя дома поднимать тяжести и т.п. Это, вообще, немыслимо для нарцисса. Т.е. она становится просто для нарцисса бесполезной. Эти люди не сильно склонны к эмпатии, а партнер для них просто подходящая функция. Т.е. если «функция не функционирует», то зачем она нужна?
С появлением ребенка все становится еще хуже. Дама не только не может выполнять все дела в прежнем объеме, у нее еще есть оправдание, против которого не возразишь по существу. Не скажешь же, брось ребенка, займись мной!
Нарциссу начинает казаться, что партнерша манипулирует с помощью ребенка. Она преднамеренно создает ситуации, в которых он должен что-то делать против своей воли. Если нет памперсов, это не потребность ребенка, а хитрая тактика супруги, которая весь день нихрена не делала, чтобы потом уставшего мужа запряч. Она лишает его свободного времени, отдыха и тишины. И все это для того, чтобы лишить его свободы. В этом супругу регулярно обвиняют.
И самое главное, в ребенке начинает видится конкурент. Не только за время и за ресурсы, но и за место главной звезды семьи. Жена каждый вечер рассказывает, что, мол, наш сынуля, сделал первый шаг, сам кашку ложкой ел, построил домик из кубиков. Мужа накрывает волна тревоги, что ребенок как-то лучше, чем он сам выглядит. И начинаются рассказы: «Да я в его годы уже Канта читал наизусть,а он какой-то отсталый в свои 1,5 года. Ты с ним плохо занимаешься. Сидишь на попе ровно весь день, сериалы смотришь. Запустила сына!»
В общем, жизнь нарцисса в условиях семьи с детьми становится довольно нервной и подвергает постоянной фрустрации. От чего он, собственно, и сбегает, обвинив супругу.
Можно ли его как-то удержать? Есть один способ. Нарциссы «хорошо живут» в присутствии более сильного нарцисса, который его постоянно возит лицом по столу, оказывает постоянно эмоциональное давление и насилие. «Хорошо» в смысле ведут себя относительно прилично. Если вы готовы к такой роли, шанс, что все получится есть.
Однако большинство женщин предпочитают партнерский брак, а не роль дрессировщицы с кнутом в руке.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Про иллюзорность отношений, которые не успевают состояться.

Про иллюзорность отношений, которые не успевают состояться.

Про иллюзорность отношений, которые не успевают состояться.

Ирина Якушева


Недавно одна знакомая сказала «А я могу честно ответить, что пока не знаю приятно ли мне.» Чем и побудила меня задуматься о собственном дискомфорте в моменты, когда общение складывается быстрее, чем я способна успеть заметить свои чувства по отношению к каждому конкретному человеку, к его действиям и словам… в общем к его предъявлению себя. Порой единственное, что можно заметить на первых этапах- это, что пока просто новый человек появился рядом, а дальше видно будет …

Бывает, на вопрос «ты чего сидишь молчишь, не веселишься?» Так и подмывает ответить «да боюсь пока, привыкаю, забочусь о себе». Но ведь как-то не очень принято, ага? И тогда на помощь приходят искусственные улыбки, преждевременно проявленный интерес, какие-то шаблонные фразы, чтобы «в ногу со всеми» и.. ощущение насилия над собой.

Но хочется, что было иначе… Как?

Наверняка каждый из нас периодически испытывает это приятно ощущение внутри, которое можно описать словами «Ох, хорошо посидели», «душевно поговорили», «чувствую себя отдохнувшим (или удовлетворенным, счастливым, довольным) после нашего совместного…» (вместо троеточия подставьте своё). Вот это все бывает, когда между людьми случается контакт. Контакт — это когда оба (или больше) негласно, но двусторонне соглашаются быть подлинными в этой самой точке общения друг с Другим.
Так вот, чтоб к подлинности прийти требуется много времени: присмотреться друг к другу, прислушаться к Другому и к себе, к тому «а как мне с ним вообще?», «а безопасно ли мне проявить ему себя без социальных масок?», «а хочу ли я?» в конце концов!

Иногда контакта может и не случиться, даже если очень хотелось, а иногда случается когда и не планировалось вовсе, с минимумом усилий, просто оба созрели и совпали. И невозможно взять и создать контакт раз и навсегда. Это дело такое — каждый раз как первый, даже с одним и тем же человеком.
И это между двумя все так непросто, когда честно… а если компания? А если еще и не знакомы совсем? Разве прилично говорить «Я пока не знаю нравитесь ли Вы мне», «Мне время надо, понаблюдать, привыкнуть, понять» и т.п. Какой уж там! Проще же сказать «Рад знакомству/встрече» — не иначе!

Мода на маниакальность по прежнему на вершине: что-то делать, куда-то бежать, главное не останавливаться, чтоб, упаси Господь, не встретиться с собой, не показать другим свою уязвимость… вот и проскакиваем мимо всего, что внутри творится и о чем душа шепчет вступая в отношения с Другим человеком. Находим «новых лучших друзей», которых уже через год и не вспомнить. А как иначе когда, в совместном угаре, кроме иллюзий относительно друг друга ничего создать не удалось. Или «Прекрасных любовников, с которыми почему то не пошло» — столько страсти — столько страсти, а потом бах, и ничего! Потому что за вагиной/членом разглядывать человека просто некогда было…

P.S. Спасибо всем тем, с кем получается медленно, маленькими шажками, осознавая себя и замечая Другого, находя сходства и принимая непохожесть — создавать что-то настоящее, что-то волнующее, честное.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

ПАНКРЕАТИТ и ПСИХОСОМАТИКА

ПАНКРЕАТИТ и ПСИХОСОМАТИКАПАНКРЕАТИТ и ПСИХОСОМАТИКА

Чтобы поджелудочная железа функционировала должным образом, ее нельзя перегружать слишком «жирными» ожиданиями, чрезмерно сладкими желаниями и полупереваренной информацией, ведь чувство меры важно не только в еде, но и в остальных сферах нашей жизни.

Поджелудочная железа – важный орган, участвующий в процессе пищеварения и работе эндокринной системы человека. Именно поэтому расстройство функции этого органа, или его воспаление, которое специалисты называют панкреатитом, является очень серьезным нарушением, влекущее за собой множество других проблем.

Психосоматика панкреатита

  • «Железная» психология
  • Миссия – спасти мир?

 

Панкреатит опасен также и тем, что если не начать лечение после первых же острых приступов, он очень быстро может перейти в хроническую стадию. То есть, если вы часто чувствуете отвращение к еде, боль в подреберье, тошноту и тяжесть в желудке, нелишним будет проконсультироваться с врачом, а также поразмыслить о возможных психологических причинах панкреатита.

«Железная» психология

Как утверждает психосоматика, панкреатит имеет собственное «лицо»; то есть, существует определенный психологический портрет людей, которые склонны к заболеваниям поджелудочной железы. Обычно это сильные, умные, деятельные люди, которые очень многого хотят от жизни, постоянно вынашивают разные планы и думают об их реализации. Кроме того, они стремятся контролировать все вокруг и стараются заботиться обо всех своих близких, обвиняя себя во всех их проблемах и неприятностях.

Однако за всей этой активностью и гипертрофированной заботой скрывается глубокая грусть, так как из-за своего стремления казаться сильными и самостоятельными, такие люди часто недополучают свою долю любви, ласки и заботы. Еще одна функция поджелудочной железы – это завершить процесс переваривания пищи, то есть синтезировать ее в белки, жиры и углеводы. То есть, панкреатит возникает у тех, кто не доводит до логического конца процесс переваривания информации, которую человек получает извне.

ПАНКРЕАТИТ и ПСИХОСОМАТИКА

Это может означать, что вы обдумываете все то, что с вами происходит, однако не делаете из возникающих ситуаций необходимых выводов. В результате информация не трансформируется в необходимый опыт, утрачивает свою свежесть и начинает отравлять поджелудочную железу.

Миссия – спасти мир?

Чтобы уменьшить проявления панкреатита и свести на нет приступы, необходимо расстаться с желанием осчастливить всех вокруг. Разумеется, это совсем не означает, что вы должны превратиться в закоренелого эгоиста и перестать беспокоиться или заботиться о своих близких, однако не стоит пытаться полностью контролировать их жизнь.

ПАНКРЕАТИТ и ПСИХОСОМАТИКА

Также постарайтесь немного умерить свою целеустремленность. Помните, что помимо будущего, есть еще и настоящее, которое может быть не менее светлым и радостным, если вы немного расслабитесь и отдохнете.В общем, чтобы поджелудочная железа функционировала должным образом, ее нельзя перегружать слишком «жирными» ожиданиями, чрезмерно сладкими желаниями и полупереваренной информацией, ведь чувство меры важно не только в еде, но и в остальных сферах нашей жизни

*********************************************************************************Я завершила полное обучение у Жильбера Рено  около трех лет назад и  являюсь клиническим психологом со специализацией Recall Healing ( Исцеление воспоминанием)  ,  окончила полный курс  Биологики  у Роберто Барнаи и дополнила свое образование  обучением  в Школе Психосоматики PSY2.0, Все эти школы имеют одним из своих источников  ГНМ(Германскую Новую Медицину-GNM)Если Вы обращаетесь  ко мне   с проблемами здоровья, психосоматическими  проблемами  или повторяющимися ситуациями  в своей жизни , то практически всегда   я прошу Вас заранее заполнить и отправить мне клиентскую анкету, С ней вы можете ознакомиться здесь: моя анкета .  Само по себе заполнение анкеты бывает весьма терапевтично и полезно

***************************************************************************

Психологическая зависимость. Только не бросайте себя.

Психологическая зависимость. Только не бросайте себя.

Психологическая зависимость. Только не бросайте себя.
Елена Митина         

Я пишу эту статью в продолжение темы о зависимом поведении и хочу рассмотреть один из его видов — это психологическая (эмоциональная) зависимость, зависимость от отношений или любовная зависимость. Во всей линейке разных зависимостей, психологическая считается, вероятно, самой легкой, поскольку не вредит человеку так явно и сильно как, скажем, алкоголизм или наркомания. Впрочем, очень многие люди, выращенные советским и постсоветским обществом, страдают именно этим видом зависимости, который может приносить поистине невероятную душевную боль.И все, что я буду писать далее, неизменно связано с моим личным психологическим опытом, поскольку одной из главных тем моей многолетней личной терапии была именно эмоциональная зависимость, воспроизводимая, в частности, в любовных отношениях.И чтобы наперед утешить тех, кто, читая эти строки, прямо сейчас ищет выход и облегчение для себя, могу сказать, что выход есть, и облегчение тоже есть. Выход из зависимости возможен, сейчас я это чувствую и понимаю очень отчетливо.

Зачем нам эмоциональная зависимость

Это состояние можно описать такими выражениями, как «я не могу без него(нее) жить», «без этого человека свет не мил и смысла нет», «не могу им(ею) насытиться», «он(она) мучает меня, а я терплю, потому что люблю», «к ней(нему) тянет и я ничего не могу поделать», «я готов(а) на все, чтобы только вернуть ее(его)» и так далее. Суть такой зависимости, что мы мысленно и, главное, чувственно просто не представляем свою жизнь без какого-то конкретного человека. И главное, что этот человек — один такой во всем мире, и мы полностью зависим от него, от его отношения к нам, одобрения или неодобрения и т.д. И самое интересное, что любовная зависимость — это важная форма нашего творческого приспособления к жизни на данном этапе, как не парадоксально это звучит. Это то, что на самом деле, нас спасает от чего-то более страшного. Ведь в психологической зависимости всегда есть та «пилюля», которая нас «лечит» — это надежда. Надежда, что желанный объект вернется (будет рядом), и все станет хорошо. Надежда делает свою работу, а именно — избавляет нас от переживания ужаса тотального внутреннего одиночества. Я не зря говорю «объект», ведь в эмоциональной зависимости (как и в любой другой) партнер — это всегда объект, а не личность. Партнер — это бокал вина или доза кокаина, это вкусная булочка или Бог и Мессия. Это все, что угодно, но не человек. И как я уже писала, зависимое поведение, в том числе — эмоционально-зависимое — это проблема, по сути, объектных отношений в раннем периоде развития младенца, отношений с матерью, как с объектом, с кормящей грудью. И когда мы проецируем, наделяем партнера этой ролью «кормящей груди», в которой очень нуждаемся, мы неизбежно сталкиваемся с большим разочарованием и обидой, когда замечаем, что партнер нисколько не заинтересован (да и не способен) ею быть. И тогда мы можем метаться из стороны в сторону, то отвергая его, то, не выдерживая, прибегая вновь, питаясь и греясь скорее не об реального человека, а об идеализированный образ, фантазию в нашей голове. Нам просто невыносимо даже подумать, что на самом деле — никто не способен унять нашу внутреннюю боль, эту выжженную дыру, пустоту, которой наполнена душа и глубина и ширина которой, кажется, не имеет границ…

Как выйти из любовной зависимости

Выход, конечно, находится в получении регулярной психотерапии и возможности, таким образом, приобрести, прежде всего, опору на себя. Психологически зависимый человек имеет одну особенность — он не может опираться на себя и переживать чувство одиночества. Его охватывает ужас, который, заставляет бежать в это спасительное слияние.

Далее я постараюсь описать некоторые важные шаги, которые помогут на пути к выходу из зависимых отношений.

Фокус внимания — на себя

Прежде всего, терапия психологической зависимости начинается с восстановления чувствительности к собственным границам. Так случилось, что зависимый человек не научен отделять себя от другого. И чтобы ему стало хорошо, нужно чтобы и другому рядом тоже было хорошо — так он как бы определяет свои границы. Именно это свойство, эта нечувствительность, заставляет людей терпеть порой дикие издевательства от их «любимых» партнеров, психологическое и физическое насилие, унижения, пренебрежение, обесценивание и так далее.  Поэтому, важно задавать себе следующие вопросы: «Что я чувствую, какие ощущения испытываю, когда меня отвергают или унижают?», «Насколько комфортно мне так долго ждать его (ее) звонка (приезда, письма)?», «Как мне переживается, когда партнер обманывает меня и манипулирует мною?», «Насколько безопасно я себя ощущаю в этих отношениях?», «Насколько ценной(ым) я себя чувствую для партнера по 10-бальной шкале?». Часто психологически зависимые люди совершенно не чувствительны к собственному раздражению, отвращению, обиде, злости. Им сложно распознавать свои эмоции, переживать и называть их. Они психологически словно заморожены и лежат в своих склепах как «мертвые царевны» из сказки Пушкина.

Дистанция с объектом зависимости

Чтобы хоть как-то защититься от жестокой реальности отношений с партнером, зависимые люди строят себе «замки из песка», создают красивые фантазии, обычно относящиеся к будущему. И совершенно не опираются на опыт прошлого и настоящего. То есть, они все время как бы верят, что партнер изменится и полюбит их, вот только нужно сделать это и это… Например, подождать, потерпеть, быть ласковой… Эта вера заставляет все больше вкладываться в дисфункциальные отношения и все больше ожидать от них возврата. И это ловушка. Поскольку в реальности есть только то, что есть сейчас, и опираться важно именно на это. Конечно, люди меняются, но обычно, это происходит совершенно вне нашего контроля и совсем не так, как мы того хотим. Поэтому, важно на время отказаться от контактирования с объектом зависимости (как и перестать принимать алкоголь и употреблять наркотики — для химически зависимых), чтобы не истощать себя и не обманывать еще больше.

Погружение в «питательную среду»

Психологически зависимый человек обычно ищет расслабления только в отношениях с любовным партнером, отвергая и отгораживаясь от поддержки других теплых и преданных людей. Ведь внутри себя он уверен, что он не заслуживает настоящей теплоты и любви. В этом смысле важно делать прямо противоположное — принимать тепло и поддержку других, пробовать опираться и позволять сочувствовать себе. Вероятно, сначала это будет получаться только на индивидуальных сеансах психотерапии (или встречах терапевтической группы), но потом навык станет возможным и в отношениях с другими  — родственниками, друзьями, знакомыми.

Присвоение своего вклада в отношения

Идеализация партнера в зависимых отношениях — не что иное, как наша собственная проекция на него. Это некоторая отщепленая часть личности, которой мы наделяем другого человека. Многие психологически зависимые клиенты говорят, что «только с ним (с ней) я чувствую себя по-настоящему любимой(ым), только с ним(ней) переживаю чувство защищенности, нежности и заботы». Попробуйте присвоить все эти качества себе. Это вы способны быть нежной(ым), заботливой(ым), создавать защищенность и сильно любить. Это вы — тот, кто доверяет и принимает, успокаивает и убаюкивает. И вы способны дарить это людям. Обнаружьте эти качества, признайте, и заберите с собой. Для тех, кто способен их оценить по достоинству.

И помните: самый большой вред, который вы можете себе причинить — это внутренне бросить и отвергнуть сами себя. 

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Какое послание содержится в панических атаках и ВСД

Какое послание содержится в панических атаках и ВСДКакое послание содержится в панических атаках и ВСД

Мало у кого из специалистов вызовет сомнение тезис о том, что панические атаки и вегето-сосудистая дистония (ВСД) не являются самой проблемой человека, а лишь симптомами, которые говорят о наличие других проблем. Эти проблемы, как показывает практика, часто имеют глубокие корни и слабую степень осознанности

Как известно, любой симптом содержит в себе некое послание, которое наше бессознательное пытается донести до человека. Какие же послания содержат в себе панические атаки? Что с помощью панических атак бессознательное пытается донести до человека?

Что с помощью панических атак бессознательное пытается донести до человека?

  • Первое послание. Так жить нельзя!
  • Второе послание. Так относиться к себе нельзя!
  • Третье послание: Жить без цели жизни, значит лишить свою жизнь чего-то очень важного!

Опыт оказания помощи людям, страдающим паническими атаками, в период с 2011-по 2018г.г. (объем выборки составляет 387 случаев)  убедительно показывает, что для людей с паническими атаками и ВСД актуальны три послания. Это простые, но для всех одинаково ценные послания(все гениальное просто). За каждым таким посланием стоит индивидуальный жизненный сценарий, и одновременно прослеживаются общие паттерны, неизбежно ведущие человека к паническим атакам или ВСД.

Известно, что у одного и того же симптома могут быть разные причины, и для того, чтобы понять суть послания, необходимо тщательное изучение того контекста, в котором он возникает, т.е. подробное знакомство с жизненной историей личности.

Первое послание. Так жить нельзя! Находиться длительное время в неудовлетворительном психо-эмоциональном состоянии, не предпринимая решительных шагов для разрешения ситуации и скорейшего выхода из нее.

У всех людей, обратившихся с приступами панических атак и ВСД,  до их наступления отмечается неблагоприятный период жизни, однократные или повторившиеся  негативные события, вызывающие затяжной стресс, неудовлетворительное  психо-эмоциональное состояние. Одним словом, человек страдал, жил в этом состоянии, и позволял себе так жить на протяжении многих месяцев или лет, не решая проблемы.

Все это время шло накопление негативных эмоций – тревог, страхов, подавленности, злости, обид и др. Закручивалась спираль будущих панических атак. В этом смысле панические атаки не просто говорят, а кричат человеку —  жить в постоянных негативных психо-эмоциональных переживаниях нельзя, это не менее опасно, чем жить с физической болью и не обращаться за помощью к докторам. Почему с физической болью мы бежим к докторам, а с душевной болью предпочитаем ничего не делать, оставаться в страданиях?

Характерно, что панические атаки или симптомы ВСД начинались часто (но, не всегда),  с некоторым запаздыванием, после неблагоприятного периода переживаний, когда человек уже входил в русло нормального психо-эмоционального состояния. Такое запаздывание по данным нашей выборки составляло от одного месяца до двух лет.

В связи с этим наступление панических атак или ВСД для человека являлось полной неожиданностью и не как не связывалось с предшествующим периодом неблагополучия и переживаний. Люди не принимали во внимание этот период переживаний как причину панических атак и ВСД, воспринимая этот период как «нормальное» переживание в своей жизни -кто не страдает, кто не переживает?

Запуск приступов паники и ВСД происходил, как правило,  под воздействием некоторого внешнего активирующего события.

Среди активирующих событий наиболее часто встречались: приступ плохого самочувствия, обусловленный конкретной причиной, например, неблагоприятным медицинским диагнозом; ухудшение здоровья, отравление пищей или алкоголем; угроза совершить ошибку; неоправдавшиеся ожидания (фрустрация) по поводу работы; угроза потери работы; неоправдавшиеся ожидания на брак; разрыв отношений с близкими и значимыми людьми;  угроза тюремного заключения; угроза негативной оценки окружающими людьми, угроза попадания в замкнутое пространство и другие.

При отсутствие внешних активирующих событий приступ паники инициировался автоматической мыслью, которая содержала в себе угрозу. При этом угроза, как правило, носила надуманный характер. Такая мысль ошибочна, но, у человека к такой мысли существовала высокая степень доверия, часто человек ей доверял на все 100%.

Мысль, запускающая паническую атаку, была мимолетна, оценочна и часто едва уловима. Люди, часто этой мысли не замечали, и не могли ее вспомнить.Но более подробное исследование с использованием трансовых техник доказывало, что это так на самом деле – люди вспоминали эти мысли.

Такие мысли инициировали острый приступ страха, так как человек воспринимает причину приступа, как проблему своего здоровья и реальную угрозу возможных тяжелых последствий вплоть до летального исхода. Например, приступ тахикардии воспринимался как — «…с моим сердцем не все в порядке, оно бьется так сильно, что может выскочить из груди, а я умереть».

Активирующие события, описанные выше  и автоматические мысли, содержащие угрозу, появляются у всех людей. Но страдает паническими атаками и ВСД не более 10% взрослого населения планеты. Этот факт легко объясняется, если принять во внимание тот неблагоприятный период жизни, который предшествовал их появлению. Период жизни, который прожит так, когда хочется сказать – нельзя жить долгое время в стрессе, в негативном психо-эмоциональном состоянии! Именно в нем, скрывается причина появления паники или ВСД.

Так что же происходит с человеком в тот неблагоприятный период жизни, который создает и закручивает спираль панических атак? То, что человек живет не так, как ему хочется. Точнее он вынужден жить ни так как хочется, не удовлетворяя свои желания и потребности, не достигая жизненных целей, а наоборот вынужден их подавлять. Это вызывает, хронический стресс, неудовлетворенность жизнью. В эмоциональном плане это вызывает у человека раздражение, злость, агрессию, обиды, подавленность, ревность, зависть.

Многие психоаналитики видят причину возникновения панических атак в том, что их наступлению предшествует период накопления злости. И в один «прекрасный» момент, накопившаяся злость вырывается из бессознательного, и получает разрядку в виде приступов панических атак. Это неверное суждение. Злость, агрессия, действительно, могут иметь накопление. Но, во время приступов паники, люди не ведут себя агрессивно. Вегетативная симптоматика панических атак свидетельствует о проявлении реакции страха, но не злости.

Накопление злости является не причиной, а сопутствующим процессом, основному процессу, формирующему паническое расстройство. Основной процесс формирования панических атак и ВСД, это  — накопление, вытеснение и подавление у человека  страхов, без попыток их успешного преодоления. Эти страхи выступают ограничителями удовлетворения желаний и потребностей человека, порождают стратегии избегания, отказа от обоснованного риска, не способствуют достижению его жизненных целей. Это как раз и приводит к неудовлетворенности жизнью, ввергает в состояние злости, обиды, агрессии – все происходит не так, как я хочу.

С постоянно актуализированными страхами жить трудно, практически, невозможно. Поэтому страхи вытесняются и подавляются. Их место занимает депрессия, злость, раздражение, обиды и телесные симптомы. Но то, что страхи вытеснены и подавлены, вовсе не означает, что их нет. Они сказываются на всем, что происходит в жизни человека и на переживаемом состоянии. Можно говорить о том, что панические атаки и ВСД – это в огромной степени неосознаваемые страхи, которые проявляют себя на уровне тела вегетативными симптомами.

Можно, конечно,  возразить – многие люди живут неудовлетворенные жизнью, в переживаниях, страданиях, и у них не получается удовлетворять свои желания, потребности, добиваться своих жизненных целей, но у них нет панических атак и ВСД.

Все так. Но дело в том, что у людей, у которых появились панические атаки, есть одна особенность — они плохо расшифровывают сигналы своего бессознательного. Не обращают на послания своего бессознательного никакого внимания и не решают проблему.

Ситуация выглядит так – если бессознательное пыталось донести свое послание «мягкими» способами, а человек не обращал на них внимания и ничего не предпринимал, то каким ему языком еще объяснять, что у него есть психологические проблемы, порождающие многочисленные страхи-ограничители? Искаженные мысли, неадекватно оценивающие вероятности угроз и их последствия, были? — Были. А человек на них внимания не обращал.

Более того, позднее он на своем личном опыте убеждался, что его мысли преувеличивали угрозу, но не пытался начинать правильно оценивать ситуацию. Ситуации, порождающие необоснованные страхи были? -Были. Жизнь показывала, что зря боялся, страхи были не обоснованы. Тут бы самый раз их проработать и избавиться. А человек от своих страхов убегал, вытеснял, подавлял, ничего с ними не делал для того, чтобы преодолеть их и избавиться.

Как бессознательному еще донести до человека, что так жить нельзя? Напугать? Да, напугать смертельной опасностью. Ведь как этот человек хорошо «ведется» на страхи, как ему хорошо понятен язык страхов, как бессилен он перед ними! Может панические атаки заставят человека, наконец, провести необходимые позитивные изменения в жизни? И он, наконец, захочет научиться правильно оценивать вероятности угроз и возможные последствия тех или иных событий жизни, ситуации, людей, в том числе себя, свои возможности, и, как следствие, избавиться от своих страхов. В основе освобождения от панических атак и ВСД лежит работа по освобождению от страхов как осознаваемых, так и неосознаваемых — вытесненных и подавленных.

Если есть необоснованные страхи, это означает, что человек в той или иной степени утратил связь с реальностью. Иногда степень утраты связи с реальностью настолько выражена, что можно говорить – человек «вылетел из реальности».

Необоснованный страх – это симптом, который говорит – человеку о его искажении восприятия реальности. Но, если человек не отреагировал на этот симптом, и не устранил причину его появления, что тогда? Человек подавил и вытеснил свой страх. Но, тело не обманешь. Если есть вытесненные и подавленные страхи, будут телесные симптомы, которые проявляют себя в виде панических атак и ВСД.

Если человек это поймет и начнет освобождаться от своих страхов, то вся вегетативная симптоматика начнет исчезать. И как следствие, убрав ограничители жизни, начнет жить по-человечески, удовлетворяя свои желания, потребности и добиваясь своих жизненных целей, получая радость жизни.

А человек? Что человек делает в этом случае? Бежит в больницу и просит, чтобы доктора его вылечили от приступов панических атак. Но, врачи с психологическими проблемами людей не работают, что человека сильно расстраивает и дальше начинается то, о чем говорится в статье Панические атаки: семь кругов ада и не буду повторяться.

Какое послание содержится в панических атаках и ВСД

Второе послание. Так относиться к себе нельзя!

У людей с паническими атаками имеет место специфическое самовосприятие. Как правило, у них существуют глубинные убеждения категорий беспомощности и неприятия. Конкретные реализации таких убеждений, категории беспомощности, с которыми мы встретились на практике выглядят следующим образом – я слаб, я беспомощен, я ничтожество, я ни на что не способен, я не контролирую ситуацию и другие. Конкретные реализации убеждений, категории неприятия, с которыми мы встретились на практике, выглядят следующим образом – я никому не нужен, меня не любят, я хуже других, я плохой, я ни от мира сего и другие.

Живя с такими убеждениями (а глубинные убеждения, как известно, формируются в детстве), человекформирует у себя комплекс промежуточных убеждений, которые непосредственно становятся причинами автоматических мыслей, содержащих угрозу и, как следствие, необоснованные страхи.

Со временем развивается комплекс собственной беспомощности и неполноценности. Формируется негативное отношение к себе самому, негативное отношение к своему текущему опыту и  негативное отношение к своему будущему. Как тут не впасть в депрессию? Депрессия окончательно «закручивает» спираль панических атак до такой степени, что «пружина» неизбежно лопается и выстреливает паникой.

И до тех пор, пока человек не изменит свои ложные глубинные убеждения категории собственной беспомощности и неприятия, не стоит надеяться на то, что проблема панических атак будет решена.

Только проработка глубинных убеждений и изменение представления и о своих реальных способностях и возможностях позволит человеку добиваться в жизни того чего человек желает и, именно, это, приводит к положительному результату.

Третье послание: Жить без цели жизни, значит лишить свою жизнь чего-то очень важного!

Существует еще одна проблема, которую необходимо решить для полного и без рецидивного прекращения панических атак. Это, так называемая, экзистенциальная проблема (отсутствие смысла жизни). А для этого нужно  найти ответы на вопросы — кто я для мира, почему я здесь, зачем пришел, в чем мое предназначение, какова главная цель моей жизни?

Только осознание своего истинного «Я» и выработка главной цели своей жизни может наполнить жизнь человека смыслом, вывести его на «широкую столбовую дорогу жизни», и предотвратить, какие бы то не было «соскальзывания в кювет и колючие кусты вдоль дороги жизни», которые заставляют человека паниковать.

Во всех 387 случаях нашей выборки людям с паническими атаками и ВСД был задан вопрос – в чем для вас смысл жизни? Во всех случаях на этот вопрос люди отвечали – не знаю, не думал, у меня нет смысла в жизни, либо были какие-то невнятные сомнительные ответы.

У некоторых людей в процессе терапии панических атак и ВСД возникал вопрос – а можно освободиться от панических атак без решения экзистенциальной проблемы, т.е. без поиска смысла жизни, определения главной цели жизни? — Можно. Но как сделать так, чтобы не создать у себя новых искаженных оценок реальности, порождающих  новые страхи и не повторять механизмы формирования панических атак? Для этого как раз и нужно решить экзистенциальную проблему. Бесцельное «блуждание» по жизни и есть самая главная проблема, которая «загоняет» человека в прокрустово ложе панических атак и ВСД. Стоит ли повторять пройденный путь?

Человека, который нашел для себя главную цель жизни и движется к ней, на пути подстерегают опасности, и если это реальные угрозы он их боится, боится, но продолжает идти дальше, преодолевая страхи. Он   проходит дальше, мимо  них, они остаются позади. А на необоснованные страхи и их надумывание не остается ни сил, ни времени.

*********************************************************************************Я завершила полное обучение у Жильбера Рено  около трех лет назад и  являюсь клиническим психологом со специализацией Recall Healing ( Исцеление воспоминанием)  ,  окончила полный курс  Биологики  у Роберто Барнаи и дополнила свое образование  обучением  в Школе Психосоматики PSY2.0, Все эти школы имеют одним из своих источников  ГНМ(Германскую Новую Медицину-GNM)Если Вы обращаетесь  ко мне   с проблемами здоровья, психосоматическими  проблемами  или повторяющимися ситуациями  в своей жизни , то практически всегда   я прошу Вас заранее заполнить и отправить мне клиентскую анкету, С ней вы можете ознакомиться здесь: моя анкета .  Само по себе заполнение анкеты бывает весьма терапевтично и полезно

***************************************************************************

Экзистенциальный кризис

Экзистенциальный кризис

Экзистенциальный кризис

Анна Паулсен


Представление о том, что я что-то должен кому-то или мне кто-то что-то должен, есть следствие не присвоения себе авторства своего «хочу».  Если вместо каждого «должен» ставить слово «хочу», то очень интересная картина получается.
Например:
— Мама хочет, чтобы я вышла замуж
— Папа хочет, чтобы я закончил институт
— Я хочу, чтобы все меня любили
— Власть хочет, чтобы все ее любили
— Ребенок хочет, чтобы мама всегда исполняла его желания
Слово «хочу» еще можно вставлять вместо «я боюсь», например, боитесь вы собеседования на работу, потому что могут и отказать, вставляете «хочу», получается: «Я хочу, чтобы меня везде принимали на работу с радостью».
Выразив все свои хочу можно обнаружить, какой именно мир вы видите в своем внутреннем кинотеатре, и посмотреть, насколько он отличается от реальности. Ваши «хочу» никто не обязан исполнять, так же как и вы не обязаны исполнять чьи-то «хочу», если это не закреплено уголовным и гражданским правом.
Пока мы верим в то, что нам кто-то что-то должен, мы обижаемся на этот мир, что он не такой: «а я хочу не так! я хочу другое!» и чувствуем себя жертвой несправедливости. И не способны ценить то, что есть, то, что для нас делают другие люди, ведь они не обязаны. Они что-то если и делают для нас, то только потому, что сами этого хотят. Мы не способны быть благодарными за что бы то ни было, пока верим, что нам кто-то что-то должен. Там где есть обида, не может быть благодарности.
Осознавание вот этой разницы между своими желаниями и возможностью их реализации за счет других людей очень ясно ощущается тогда, когда человек остается один на один со своей жизнью, когда не находится больше абсолютно никого, на кого можно было бы свалить собственную неудовлетворенность, когда прекращаются поиски козла отпущения, которого бьют  за то, что мои желания больше возможностей других людей, то себя бьют, то других.
Мы хотим, чтобы у нас были другие родители, другое тело, другие мозги, другая история, и не сумев принять тот факт, что это невозможно, мы либо включаем «Creep», либо обвиняем, обвиняем и обвиняем…
Не каждому повезло в этой жизни, кому-то пришлось ползком выбираться из дерьма, кто-то довольно легко дошел до кризиса середины жизни, но тем не менее, рано или поздно все оказываются в точке осознания, что мир не такой, как я хочу, и я не такой, каким бы хотел быть. Добро пожаловать в реальность.
В реальности человек одинок, его жизнь может прожить только он сам, с его неудачами справиться может только он сам, простить его может только он сам, уважать себя может только он сам. А если кто-то проявил сострадание, понимание, внимание, заботу, уважение — спасибо этому доброму человеку.  Человечество слишком далеко от того, чтобы уважение и сострадание были нормой, поэтому давайте не будем себя обманывать. Ну и, уважение и сострадание начинается с себя, к себе, как кислородная маска в самолете, а затем уже к другому. Мы не способны дать другому человеку что-то хорошее, если не умеем давать это себе.
И немножко танатотерапии.
Еще одна засада состоит в том, что мы не отдаем себе отчета в том, что чтобы мы не делали, мы все время на самом деле удовлетворяем СВОИ потребности, даже если кажется, что делаем что-то ради других, просто когда это неосознанный процесс, то мы остаемся голодными и злыми, хотел хлеба — жевал сапог. Когда жертва позволяет себя бить или унижать, она таким образом сохраняет себе ЖИЗНЬ. Чтобы сопротивляться, нужна смелость умереть в любой момент. В культуре насилия человек выбирает между двумя жизнями: выжить физически и пожертвовать своим достоинством или сохранить достоинство и быть готовым за него умереть. Попробуйте увидеть эти весы. Никого невозможно осуждать.  Но культура насилия питается именно страхом.  Запуганный человек готов на многое. Запуганный человек несвободен, у него нет выбора. Он будет строить свою жизнь таким образом, чтобы избежать страха. И это очень естественно для живого существа. Только страху на мой взгляд придается слишком много значения. Страшно умереть? Страшнее всю жизнь бояться и сидеть в клетке, и молчать, и врать, и делать вид, что живешь, и оглядываться. Всего ведь одна жизнь. Одна. Ни чувство собственного достоинства, ни выживание не сравнятся с тем, что в конце жизни и выигравший достоинство, и выигравший жизнь вдруг столкнутся с тем, что больше-то ничего в жизни и не было. Никто медалей нам не даст. Свои смыслы каждый выбирает сам.
Жизнь — это отрезок между небытием и небытием. Что вы с ней сделаете — ваше дело, кроме вас она никому не принадлежит. Вам выдали денег жизни в банке вселенной, потратьте их со смыслом для себя и для других. У нас в руках планета, на которой каким-то невероятным образом возникла жизнь. Жаль, что однажды я умру и не узнаю, что будет дальше с этой планетой и с людьми на ней.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Измена! Как выжить? (алгоритм — восемь шагов)

Измена! Как выжить? (алгоритм — восемь шагов)

Измена! Как выжить? (алгоритм - восемь шагов)

Майя Сычева


Психология — хорошая наука, она может объяснить буквально все, даже измену любимого человека. Объяснить легко, но как пережить это… Как выжить?..
Если спросить любого из нас, что труднее всего простить, большинство скажет — измену, имея в виду каждый свое.
Для мужчин измена — это мимолетная улыбка любимой женщины водителю автобуса, а для женщин, невинный для мужчин адюльтер, становится смертельно опасным ударом.
Мужчины, узнав об измене женщины, просто от нее уходят. Такова природа мужчины. Когда появляется проблема, он сосредоточен наружу, на других людей. Образно говоря — он берет автомат и всех расстреливает.
Женщина также берет автомат, но ее мишень — это она сама. Именно поэтому измена любимого человека для женщины смертельно опасна. И для нее, и для всей семьи. Женщина, ее душа — главный энергетический потенциал семьи. Если сердце женщины разбито, душа разорвана, то семьи уже нет. Помните, как лежала на кровати героиня фильма «Любовь и голуби» после измены Василия. Просто лежала и все … Так и умереть можно. Кто знает, что было бы с ней, если бы не ее дети, если бы не бабушка-соседка … Этот фильм – лучшая терапия в подобной ситуации.
Женщина, которая по всем законам Вселенной призвана отдавать энергию творчества, страсти, преданности, любви, уважения, чувственности, сочувствия и которая от рождения имеет тонкое восприятие и интуицию, очень тяжело переживает физическую измену любимого мужчины. Ведь, по тем же законам Вселенной, ее мужчина призван давать ей физическую защиту, стабильность, силу, деньги, говорить ей слова, от которых бабочки щекочут в животе. А тут такое … Какая там защита, какая надежность?..
В этот момент у женщины наступает прозрение. Отчаяние, злость, гнев… Все это превращает ее живот в монолитный камень. И сразу чувствуются все органы, о которых до сих пор и не подозревала. Печень, селезенка, желчный пузырь — они первые реагируют на эти эмоции. Все болит. Но больше всего болит в груди — душа болит. Душа, которая отдавала ему любовь и уважение. А в голове просто рой мыслей. Вопросы, вопросы, вопросы …, которые разносят голову в клочья:
  1. Почему со мной? Я же красавица, умница.
  2. Почему именно сейчас, когда у меня столько проблем?
  3. Как он мог, я для него столько сделала? Это же наверняка не первый раз?
  4. Какой смысл жить с ним, вообще жить дальше?
Все эти вопросы могут разрушить не только психическое здоровье женщины, но и физическое. А кому нужна в доме больная психопатка?
Что же делать?
Вариантов несколько. Можно напиться и отблагодарить ему той же монетой. Второй вариант, который чаще всего выбирают наши женщины — окунуться в работу, детей, проблемы и делать вид, что ничего не произошло. Третий — можно поговорить с подругой, и определить «уровень того, как он низко пал», четвертый — уйти в мечты, фантазии, стать религиозным фанатиком и тому подобное. Все эти варианты не решают проблемы, а только локализуют симптомы, а иногда могут создать противоположный эффект.
Вы же gomosapiens, как утверждает Дарвин. Вы умная, начитанная и даже с высшим образованием, и даже не с одним. Вы будете опускаться до таких примитивных методов? Не думаю.
Первое. Признайте факт … Да, он вам изменил.
Второе. Найдите возможность переложить на кого-нибудь другого ваши многочисленные обязанности. Возьмите отпуск, отвезите детей к маме. Помните! Это жизненно необходимо. Иначе у детей не будет мамы, а у шефа — рабочей лошадки. Ничего не делайте в быту некоторое время. Просто ничего. Затем, когда вам захочется убрать, сделаете генеральную уборку. А сейчас — пусть так… Не принуждайте себя. Погуляйте с наушниками и красивыми женскими жизнеутверждающими песнями. Никаких соплей! Можете порыдать на природе, если захочется.
Третье. Займитесь собой. Это необходимо, чтобы подзарядить вашу психическую энергию, энергию женщины, энергию секси. Помните: «Чем хуже у женщины дела, тем лучше она должна выглядеть»? И не для того, чтобы «он понял, кого теряет или она увидела, какая я королева», а для того, чтобы самой вспомнить, какая вы королева, что вы одна такая на всем свете и больше таких нет. Это дает силы женщине. Понимание своей исключительной оригинальности, своей силы в слабости, своей женственности.
Четвертое. Перестаньте себя жалеть. Вспомните. Это уже не первый раз Космос дает вам такой урок. Не первый раз вас предают. Не первый раз вам напоминают, что нельзя быть жертвой или всех постоянно спасать, особенно когда вас об этом не просят. Было? Итак … начинайте себя любить. Как вы это сделаете не важно. Может быть, вы пойдете, наконец, на курсы вождения… Может быть, купите новое платье, может быть, измените имидж, что угодно. Главное чтобы это занятие напомнило вам о том, что вы женщина, которой нужно восхищаться, а не малыш с разбитым носиком, или бабушка, которых нужно жалеть
.
Пятое. Найдите себе безумную цель. Начните делать то, что давно хотели, но … денег было жалко, думали всякую чушь (что подумают люди.., детям надо в первую очередь.., перед родителями не удобно… и тд.). Если цель действительно окажется вашей, у вас загорятся глаза. Как говорят: «Если у женщины светятся глаза, то тараканы в ее голове что-то празднуют».
Шестое. Измените вектор вопросов, указанных выше:
1. Почему это со мной? Я же красавица, умница.
2. Почему именно сейчас, когда у меня столько проблем?
3. Как он мог, я для него столько сделала? Это же наверняка не первый раз?
4. Какой смысл жить с ним, вообще жить дальше?
Эти вопросы должны звучать как утверждение:
1. Я красавица, умею любить и чувствовать, я умница и все вижу. Со мной так нельзя!
2. Все проблемы подождут. Моя главная деятельность — это семья!
3. Я больше не буду делать за моего мужчину его работу, не буду его жалеть и спасать. Я хочу восхищаться своим мужчиной и доверять ему.
4. Я хочу жить счастливо и радостно, я этого заслуживаю, я лучше божье создание.
Седьмое. Поговорите с мужчиной. Теперь спокойно. Без истерик. С пониманием и его, и вашей вины. Понятно, что выходов из этой ситуации есть только два. Или вы переживаете этот опыт и пойдете вместе дальше, но, уже откровенно общаясь друг с другом и доверяя друг другу, или же вы идете каждый своей дорогой, благодарные друг другу и Космосу за науку.
Главные вопросы, на которые вы должны найти вместе ответ: «Готовы ли вы брать на себя ответственность за свою жизнь, в том числе и за ошибки? Любите ли вы друг друга, сможете ли друг другу доверять? ».
Конечно, очень просто выписать эти несколько шагов. Пережить их будет очень сложно. Главное! Вы должны понимать, милые женщины, что главная ответственность за успех этой операции лежит на вас, как и то, впрочем, что эта ситуация сложилась. Если вы решите сохранить эти отношения, в дальнейшем вам нужно будет более внимательно относиться в первую очередь к себе, к своим желаниям и быть внимательным к поведению мужчины. На самом деле это сделать легко. Нужно только вспомнить, что вы женщина — существо, наделенное божественной энергией. Женщина, которая способна, как разрушить что угодно, так и создать что угодно. Помните выражение: «Настоящая француженка может из ничего сделать три вещи: салат, шляпку и скандал»? Я боюсь даже начинать перечислять, сколько чего может создать настоящая украинка…
И последнее, восьмое. Обязательно обращайтесь за помощью к людям, которые воспринимают вас безоценочно. Не бойтесь обращаться к специалистам психологам и психотерапевтам. Вы же не боитесь идти к гинекологу, когда болит. А сейчас болит душа, ее не видно, но она болит … Здесь могут помочь только специалисты — священники, или психологи.
Вы обязательно переживете этот опыт, но от того, как вы его переживете, насколько подробно проанализируете свои ошибки, будет зависеть качество вашей жизни в дальнейшем.
И тогда вы красивая и уверенная в себе сможете сказать с улыбкой Джоконды: «То, что меня сделало сильнее, других бы уже убило. А я живу и радуюсь. Я смогла! Я счастлива!»
Вывод один и короткий: чтобы не было супружеских измен, мужчины должны  стать сильными, а женщины слабыми. Вот и все. Вся психология.
Источники:
1. Колин Типпингом «Радикальное Прощение (Освободите пространство для чудеса) »
2. Нарушевич Р. «Любовь без ГМО »
3. Пезешкиан Н. «Психотерапия повседневной жизни: тренинг разрешения конфликтов »

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Неперерезанная пуповина, или как выбирать свекровь.

Неперерезанная пуповина, или как выбирать свекровь.

Размышления о маме-9. Неперерезанная пуповина, или как выбирать свекровь.

Наталья Олиферович


На днях проходила конференция, на которой я целый день вела «вертикаль» — творческую лабораторию, посвященную проблемам семьи. Менялись люди и форматы – это были групповые дискуссии, демонстрационные сессии, супервизии. В интересном, живом и открытом диалоге прошел день. И когда наступили последние полтора часа работы, в группе поднялась тема отношений невестки со свекровью. Мне, конечно, было очень любопытно – являясь по долгу службы и по большой любви мамой 24-хлетнего сына, я понимаю, что когда-то я буду «по ту сторону» барьера. Но истории меня зацепили, да так, что я пришла домой и делилась с вышеупомянутым сыном тем, что вызвало у меня чувство глубокого очешуения удивления.

История 1. Молодые люди женятся, живут отдельно от родителей. Иногда они ходят в гости к свекрови и свекру. Как только они переступают порог, свекровь «оттирает» невестку и говорит только с сыном, как будто его жены нет в природе. После всех церемоний и кормления любимого чада с причитаниями типа «никто же, кроме родной мамы, не даст мальчику покушать», свекровь триумфально усаживается… на колени к сыну! И, приобняв его за шею, что-то интимно нашептывает ему на ушко, хихикая, как молодая девушка. Невестка смущается, обижается, злится  на мужа, просит поговорить, объяснить ей, что так нельзя. Он в ответ только вздыхает – ну а что я могу сделать! Это же МАМА!

История 2. Ксерокс истории один – молодые люди, живут отдельно. Когда приходят, свекровь обязательно выполняет программу «массаж от сына». Для этого она, покормив и облобызав чадо, сообщает о мучающих ее болях в спине, медленно снимает верхнюю одежду, оставаясь лишь в белье и демонстрируя свою немаленькую грудь, из оного слегка выпадающую. После  этого идет походкой грациозного бегемота к дивану, ложится на него и расстегивает свой бюстгальтер со звуком выпалившей пушки. Сын понуро идет к дивану и начинает массажировать матери спину. Она при этом издает звуки, которые можно отдельно записывать для озвучивания фильмов типа «Das ist fantastisсh» (дастиш фантастиш 😊 ). Ни покупка абонемента на массаж, ни разговоры не помогают. Абонемент сгорает, раздеваться перед чужим человеком / тратить деньги / ездить / находить время и т.п. свекровь не готова. Невестка смущается, обижается, злится  на мужа, просит поговорить, объяснить ей, что так нельзя. Он в ответ только вздыхает – ну а что я могу сделать! Это же МАМА!

История 3. Живут все вместе: свекровь, свекор, сын, невестка, потому что нет возможности снимать жилье. Невестка близка к нервному срыву. Мама еженощно посещает их спальню. Невестка спит не очень хорошо (на войне как на войне) и просыпается еще на подходе от вкрадчивого скрипа дверей. Свекровь, как дух ночи, прокрадывается к кровати, чтобы… поправить сыночку одеяло! Иногда она стоит минуту-две-три-пять, любуясь на своего, как она заявляет, «любимого мужчину». Не больше и не меньше – именно так! Невестка смущается, обижается, злится  на мужа, просит поговорить, объяснить ей, что так нельзя. Он в ответ только вздыхает – ну а что я могу сделать! Это же МАМА!

Я была впечатлена. Все матери-свекрови – с высшим образованием, вполне нормальные, здоровые женщины, состоящие в браке. И вот тебе на – ни наличие мужа, ни навык чтения книг, статей и интернет-порталов их не останавливает от тех действий, которые психологи стыдливо называют психологическим, или платоническим инцестом.

Это они звонят от одного до пятнадцати раз за день своему «ребенку». И не важно, что ребенку уже за 40 – «он все равно мой сын»! Будто кто-то оспаривает это право и пытается его усыновить – типа «Вы, мама, подвиньтесь, теперь я буду его мамой».

Это они говорят завуалированные и от этого еще более ядовитые гадости про невестку. Все в ней как-то так, да не так… Все в ней как-то то, да не то… Обсуждают ее, как заправский рабовладелец, пытающийся понять, что в этой рабыне «функционирует», что «испорчено», будто уговаривая себя и других, что в ней все же имеются некоторые достоинства: «Конечно, она поправилась и готовит не очень – но зато внуков любит и убирает чисто». И не поймешь — похвалила или обесценила…

Это они с придыханием и пиитетом рассказывают о своем сыне – его гениальность не подвергается сомнению, его золотой характер воспевается в стихах и прозе, сила его духа такова, что сверхлюди, они же люди Х, должны быть его наемными работниками.

Они прекрасны в своей материнской любви.

Но они забыли одну маленькую деталь – после родов нужно перерезать пуповину. Нужно — и точка. Иначе и матери, и ребенку со временем грозит инфекция, болезнь и смерть.

Замечаете – в последнее время появляется множество легенд вокруг пуповины. Тут и истории про то, что ее резать нужно не сразу. Возможно, 5-10 минут не играют роли, но когда женщина хочет, чтобы пуповина и плацента «побыли» с ребенком недельку-другую – это странно. Как и истории про чудодейственную пуповинную кровь, которую надо собрать и припрятать, как эликсир вечной жизни (простите те, кто в это верит – никого не хочу обидеть, но врачам как-то нужно зарабатывать на человеческой малограмотности). Про кормление ребенка до тех пор, «пока сам не откажется», и фото «мой 11-летний сын пришел из школы и приложился к груди». No comments!

Мне кажется, все это звенья одной цепи – нежелания признавать своего ребенка отдельным организмом, а со временем – взрослым человеком. Инвалидизация. Инфантилизация. Удержание в детской позиции под соусом «Яжемать!» Попытка манипулировать при помощи вечной благодарности: «Я тебе дала жизнь!»

И когда они живут в чудесной и нерушимой диаде «мама – сыночек», все вроде и неплохо. Живут себе и живут. Ну нет у нее мужчины – может, и не надо. Ну нет у него девушки – так, может, и не всем нужно искать девушку и размножаться: планета и так перенаселена. Живут вдвоем – и славненько!

Проблемы возникают, когда появляется третий объект – злая и подлая разлучница-невестка. Она «лезет» в священный союз, рвет связь мамочки и дитятки и «уводит» несмышленое, несовершеннолетнее «дитя» далеко от волшебной груди с молоком вечной молодости. Ведь правда – пока сын «подсасывает» маму, он остается ее малышом. Ее ребенком. Ее мальчиком.

А невестка – это вызов. Это факт, что сын вырос. Диада «мать – дитя» в этот момент превращается в триаду «взрослая женщина – мужчина – взрослая женщина». Как только это случается – возникает точка бифуркации, или точка выбора. Пойдет ли новая пара по пути своего развития? Уйдет ли сын от мамы – хотя бы психологически? Или начнется борьба, как в Соломоновом суде? Только в известном ветхозаветном сюжете настоящая мать отказалась разрубить ребенка, потому что любила его по-настоящему. А в реальности она часто «рубит» своего сына по живому, потому что ей важно владеть им. Живым или мертвым.

Я была невесткой. Я надеюсь, что буду свекровью. Я являюсь действующим семейным психологом и слышу сотни разных историй об отношениях в этом роковом треугольнике: треугольнике, где сын, в рамках корпускулярно-волновой теории, является то частицей, то волной. В зависимости от наблюдателя – в нашем случае свекрови – он то «маленький мальчик», то «взрослый мужчина». Когда он что-то делает для своей семьи, для своей жены и детей, она нуждается либо в сыне, либо в мужчине, отрывая его от собственной жизни.

Оговорюсь – я не имею в виду крайние случаи, такие, как «мама заболела», «маме нужна помощь» или «у мамы форсмажор». Я говорю о хронической напряженной ситуации, когда сын нужен маме ВСЕГДА. То есть абсолютный приоритет в любое время дня и ночи, когда одновременно болезнь и форсмажор. Или если свекровь использует разные способы игры с невесткой в чудесный квест «угадай, что я приготовила для тебя, и посмотрим, как ты с этим справишься».

Итак, с появлением невестки возникает триангуляция — взаимодействие с тремя каналами связи, где отношения двоих зависят от третьего. Попробуем описать эти три объекта.

Объект один – НЕВЕСТКА для свекрови, она же ЖЕНА своего мужа. Девушка или женщина, молодая или не очень, с детьми или без, вышедшая замуж и надеющаяся прожить долго и счастливо с мужчиной. Она может обладать разными типами характера, разной степенью вменяемости или нарушенности, но именно она – официальная жена и обладает всеми вытекающими правами и обязанностями.

Объект два – СЫН для мамы, МУЖ для жены. Именно его ролевая двойственность для этих самых важных в жизни женщин приводит к конфликту лояльности. Сын любит маму – и это естественно, нормально, честно. Она его вырастила. Она его любила, как умела и могла. И если у них с мамой холодные или не очень близкие отношения – он ищет тепло, любовь, заботу в других женщинах и с высокой вероятностью находит в жене. Конфликта нет – все предельно ясно.

Но если мама и сын по-прежнему связаны, если пуповина не перерезана – конфликт неизбежен. Ибо мама, как старая прима-балерина, блиставшая еще до Первой Мировой, не хочет «сойти со сцены» и уступить место. Стать наставником, другом, оставаясь мамой – но не пытаясь танцевать роль Одетты и Одилии одновременно. Когда появляется новая прима, невестка, свекровь часто становится Черным лебедем, разрушая брак своего сына и лишая его любви. В жизни сына хватает других проблем и настоящих врагов. Однако он часто не видит подмены и не замечает того момента, когда мама, как Одилия, забирает его любовь, его силы, его энергию лишь для того, чтобы продолжать вечный кордебалет имени себя любимой.

Объект три – СВЕКРОВЬ. Она же МАТЬ своего сына. О ней я как раз хочу поговорить подробнее, потому что можно посвятить тома психоанализу связи в диаде «мать — сын», но так и не сдвинуться с мертвой точки. Причин возникноваения проблем и сложностей очень много, и они могут быть обусловлены 1) личной патологией любого из участников 2) проблемами в новой семье, семье происхождения или расширенной семье 3) проблемами социального характера.

Одна из таких социальных проблем заключается в том:, что в нашей культуре мальчик до сих пор зачастую ценится выше девочки. Грустно, но факт. Гендерная революция медленно взращивает свои плоды, но до полной их зрелости пока далеко. Поэтому девочка, которой давали понять, что она «не айс», очень высоко ценит такое событие в своей жизни, как рождение сына. У нее теперь есть пенис, и она создала его сама. Просто он на внешнем носителе – типа как на флешке, но ее можно держать недалеко от себя и регулярно скачивать / записывать информацию.

Она этим и занимается много лет. И если мама достаточно хорошая, достаточно здоровая и достаточно осознающая, она понимает, что записывает часть информации не для себя, а для потомков – внуков, внучек, правнуков и правнучек. И, конечно, для невестки – женщины, которой она должна передать своего сына с любовью и радостью. Немного грусти при этом вполне допустимо, но если сын женится – мать понимает, что она довольно хорошо выполнила свою функцию и подготовила сына к жизни с другой женщиной. С женщиной, которая годится ему в жены, родит детей – ее внуков и проживет с ним счастливо или не очень, долго или не долго – уж как получится.

Но многие матери с этим не согласны, хотя им отведен огромный период  — 15, 18, 20, а иногда и 25 лет рядом с сыном. Но им никто не сказал: «Наслаждайся материнством, вкладывайся, люби, учи. Но когда придет время – отпусти. Он не может быть с тобой вечно. Позволь ему любить. Позволь ему выбирать. Благослови его на жизнь с той, которую он выбрал».

И она живет, будто бы не зная, что все – и хорошее, и плохое в нашей жизни когда-то заканчивается. И ей кажется, что сын будет рядом вечно. И вдруг – как в песне Виктора Цоя:

Сегодня кому-то говорят: «До свиданья!» 

Завтра скажут: «Прощай, навсегда!»

Заалеет сердечная рана.

Завтра, кто-то, вернувшись домой,

застанет в руинах свои города;

Кто-то сорвется с высокого крана.

Следи за собой, будь осторожен! Следи за собой!

Следи за собой, будь осторожен! Следи за собой!

Для такой мамы «отдать» сына кому-то не представляется возможным. Уж лучше «с высокого крана». Уж лучше «война, эпидемия, снежный буран». Потому что он – только ее. И она его страшно ревнует, будто он в момент превращается с мужчину, которого нужно отбить у другой женщины любыми способами. И страшно завидует невестке, потому что у той есть ТАКОЙ МУЖ.

Грустно. Очень грустно. Но что делать?

Ответ: выбирать свекровь с умом.

«Как?» — спросите Вы? Разве мы выбираем свекровь? Мы выбираем мужа!

Но не стройте иллюзий. Не воображайте, что Вы выходите замуж только за него. Вы выходите замуж за все семейство – и там не только мама, там и ее брат-алкоголик, и его отец-подкаблучник, и добрейшая бабушка, и дедушка-гуляка… Все эти персонажи будут периодически «выходить на сцену» ваших отношений, потому что Ваш муж давно их «проглотил». Съел характер, способ поведения, манеру держаться… Но маму он обычно «ел» больше и дольше, чем других – поэтому Ваша свекровь будет с Вами столько, сколько Вы живете с этим мужчиной. Она, как дух, будет присутствовать и в Вашей кухне, когда он вдруг критично посмотрит на гору немытой посуды, и в Вашей постели, когда он в обиде отвернется и демонстративно уснет…

А духи бывают разные – добрые и злые, мстительные и заботящиеся. Поэтому, прежде чем сказать «да» и надвинуть кольцо поглубже на палец, ответьте себе на вопрос: Вы готовы? Вы хорошо знаете свекровь? Она точно Вам подходит?

Подумайте: за жизнь с какой свекровью в анамнезе мужа Вам дадут «Оскар» в номинации «Драма»? И вспомните, как обычно заканчиваются драматические произведения. Для облегчения процесса размышлений попробую перечислить отличительные признаки свекрови, которая точно не позволит Вам жить так, как живут героини прекрасных и легких сериалов:

    властная
    всегда знающая, как и что правильно делать
    с высоким искусством манипулирования другими людьми, прежде всего – сыном
    отрицающая понятие «личные границы»
    постоянно критикующая всех и вся, злобная, невоспитанная
    знающая, что хорошо для ее «мальчика», и обладающая инструментами влияния на сына
    ненавидящая всех особей женского пола, подходящих к сыну ближе чем на 10 метров
    психопатичная, пограничная, асоциальная, употребляющая.

И если Вы любите этого мужчину, нужно выяснить, работают ли протективные, или защитные факторы. Потому что защищать границы от мамочки должен именно он. Он  — от своей, Вы – от своей. Вот так, плечом к плечу, отстаивая свою независимость, очерчивая и отбивая границы, Вы станете самостоятельными и свободными. Но не сразу. Или никогда – если Ваш муж:

    подчиняется маме до сих пор верит, что мама точно знает, что для него лучше;
    поддается на ее манипуляции и все время защищает маму, а не Вас. Но мама не родит ему детей, не проживет с ним в горе и радости, не будет его маленькой девочкой, любовницей, королевой, подругой… Она и так ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ. Она – его МАМА – и этого вполне достаточно. Это главная ее роль в его жизни – а остальные роли могут сыграть и другие люди. Это нужно донести до него – если он слышит;
    не понимает, что такое «границы», и позволяет маме лезть в его жизнь, кошелек и постель;
    позволяет маме критиковать его выборы, его жену и его жизнь, и не способен защитить Вас от этого;
    чувствует иррациональную вину перед мамой: «Нам хорошо, а она там одна / с отцом-алкоголиком / с котом и бабушкой… Я не могу быть счастливым в этой ситуации!»;
    остается инфантильным, маленьким мальчиком в тех ситуациях, когда он вполне способен справиться с вызовами жизни, и всегда пытается привлечь маму для поиска решения.

Вдвоем с мужем Вы выстоите и все преодолеете. Вдвоем, как единое целое, ибо в Библии сказано: «И оставит человек отца и мать своих, и прилепится к жене своей, и будут двое едина плоть». Но если дифференциация не произошла, если пуповина не перерезана – у Вас нет шансов, потому что как волчица, защищающая волченка, как львица, готовая убить за львенка – так и мать, не отпустившая сына, не давшая ему повзрослеть, не принявшая его самостоятельность, будет биться с Вами до конца. И если он не на Вашей, а на ее стороне – склоните голову перед силой этой ненормальной, патологической, но все же любви – и, отплакав, скажите: «Я соглашаюсь». И, повернувшись спиной к прошлому, ищите взрослого мужчину, не забыв проверить состояние его пупка и отсутствие там пуповины с мамой на другом конце

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Патологии материнской любви.

Патологии материнской любви. Часть 1.

Патологии материнской любви. Часть 1.
 Евгения Погудина

Материнская любовь – это святое. Только мать может любить преданно и беззаветно… Как часто можно слышать, читать об этом от самых разных людей. Вокруг материнской любви витает много мифов и стереотипов. В последнее время эти стереотипы и мифы (наконец-то!) начинают подвергаться деконструкции, пересмотру. Потому что материнская любовь может быть удушающей и калечащей, и может быть и не любовью вовсе…
В этом цикле статей предлагаю анализ нескольких типов так называемых «патологий материнской любви» и тех деструктивных посланий, которые матери явно или неявно транслируют своим детям, в первую очередь – дочерям.
«Я – твоя мама. Ты – это я. Будь мной, будь как я. Не живи своей жизнью, живи моей жизнью».
Это – одно из самых разрушительных посланий, которое может получить дочь от матери. Дочь при этом не воспринимается мамой как отдельное от нее существо, дочка – целиком и полностью продолжение мамы. Пока девочка маленькая, она может быть смыслом жизни и светом в материнском окошке. Мама постоянно за нее тревожится и боится, а дочка нередко начинает болеть. Потому что мама в буквальном смысле не дает дочери пространства для себя, любит ее той самой удушающей маминой любовью. И, наверное, не случайно, что маленькая девочка начинает болеть чаще всего теми болезнями, которые связаны с проблемами с дыханием. Например, бронхиальной астмой. Это немой призыв девочки к маме: «отпусти меня, дай мне больше пространства». Но мамина любовь и тревога не дают услышать этот призыв.
Более серьезные проблемы во взаимоотношениях между мамой, посылающей подобное послание, и дочерью, начинаются, когда дочь начинает взрослеть и все ее существо требует отделения от мамы. Подростковый возраст для дочерей таких мам может быть сущим кошмаром, потому что мама не будет понимать, как ее собственная нога или рука (то есть дочка, т.к. она по умолчанию является придатком матери, а не отдельным, целостным, самостоятельным существом) посмела заявить о своих желаниях или своей отдельности. Мама будет делать все, чтобы дочь «облагоразумилась» и вернулась – точнее, чтобы эта естественная дистанция, которая просто необходима в отношениях между мамой и дочкой, опять сократилась до минимума, иначе мама просто не выживет.
Такие мамы нередко начинают следить за своими дочерьми, рыться в их приватной переписке, искать личные дневники, и, конечно, читать их от корки до корки, бояться ранней сексуальной жизни дочери, и даже водить к гинекологу на проверку, чтобы уж окончательно унизить. Все это приправлено соусом материнской «любви» и невероятной тревоги. Очень часто дочки таких матерей подумывают о суициде, и о суициде не демонстративном, а таком, который может быть доведен до своего трагического конца. И если дочь свое намерение все-таки осуществляет, то окружающие только недоумевают – такая прекрасная любящая мама, замечательная семья, как же так, чего же не хватало этой девочке-подростку. А этой девочке буквально не хватало жизни и воздуха, чтобы дышать… Чаще всего все же происходит другое – попытка неудавшегося бунта дочери, и дочь возвращается обратно, к маме, пригибаемая к земле невероятным чувством вины за то, что она посмела предпринять хоть какую-то попытку отделиться.
Крайний случай такой удушающей материнской любви с подобным посланием дочери показан в фильме «Черный лебедь» с Натали Портман в главной роли. В фильме показано, как дочь пытается реализовать амбиции своей матери, и как мать не дает дочери повзрослеть – комната уже взрослой девушки до сих пор вся в розовом и завалена игрушками, как будто она – все еще маленькая девочка. Кстати, послание «не взрослей, будь всегда ребенком» — также очень частое послание от таких матерей, т.к. мама все время хочет пребывать в этом блаженном состоянии слияния и симбиоза со своей малышкой. Естественное развитие ребенка предполагает, что это состояние слияния будет длиться совсем непродолжительное время, но мать не понимает этого и хочет оставаться в этом состоянии всегда и будет любыми – действительно любыми, и часто очень разрушительными действиями в адрес дочери —  это состояние вернуть. И тем закономерней финал фильма – психическое расстройство и самоубийство девушки, которая не является больше никем, кроме как дочерью своей матери.
Если обратиться за примерами не к кинематографу, а к случаям из собственной практики, то их тоже не мало. Взрослая дочь, живущая со своей матерью-старушкой, которая обладает прекрасным состоянием здоровья и энергией, пока дочь рядом и живет вместе с мамой. При любой попытке такой тридцати-, а то и сорокалетней дочери отделиться от мамы, мама тут же начинает болеть и страдать, например, от сердечных приступов. И так и остается дочка придатком своей матери до конца жизни. И такие мамы нередко, к тому же, еще и переживают своих дочерей, а таким дочкам кажется, что стоит уйти от мамы, зажить наконец-то своей жизнью – и мама умрет. И на алтарь маминой жизни возлагается своя собственная непрожитая дочерняя жизнь.
Если у дочери ценой невероятных, как правило, усилий, получается устроить свою личную жизнь, выйти замуж, родить ребенка, то мама будет в жизни дочери постоянным фоном, постоянным напоминанием – кому она должна быть благодарна за эту распрекрасную жизнь. Такие мамы нередко вхожи в пространство молодой семьи в любое время, тогда, когда маме (уже теще и бабушке) удобно. У нее нередко свой собственный ключ от квартиры, такая мама любит наводить чистоту и порядок в шкафах, в квартире – то есть опять сокращает пространство между собой и дочерью до минимума.
Ведь семья дочери для нее – не отдельная молодая семья, а продолжение собственного пространства, ведь создана-то она ее дочерью – ее продолжением, ее частью. Я встречалась со случаями, когда молодая семья, переезжая из одного города в другой, страдала от того, что приходилось перевозить с собой и маму – потому что мама вопрошала: как же так, при живой маме – и вы будете жить отдельно? Нередко такая мама начинает вышедшей замуж и родившей своего собственного ребенка дочери неявно, а иногда и прямо говорить о том, что муж сделал свою функцию – помог с зачатием и рождением ребенка, поэтому уже нужно подумать о разводе. Потому что муж – третий лишний для мамы, в этом святом пространстве, где может быть только она с дочерью. Бывает еще и такой выверт, который встречается достаточно часто, и поражает молодую семью: предлагается «отдать» маме внука или внучку, а молодой семье «радоваться жизни». Мама точно знает, как жить в слиянии с ребенком, ребенок – это продолжение дочери, и можно теперь продолжать жить в этом удушающем симбиозе с дочкиным продолжением. Также такие матери, как правило, асексуальны, и не приемлют никаких выражений расцветающей женственности у своих дочерей – ведь это очень опасно, т.к. грозит разрушением слияния с дочерью.
Еще пример из практики – мама не покупает своей подрастающей дочери одежду, т.к. у них теперь один размер, и они могут вместе носить одни и те же вещи, эдакий гардероб на двоих. И, пожалуй, один из наиболее потрясших меня примеров, который я не один (!) раз встретила в своей практике – это невероятная агрессия матери в адрес взрослой дочери, с унижающим и уничижающим текстом, который явно показывает, как мать не воспринимает дочь отдельным от нее существом ни в одном аспекте: «Ты – мое дерьмо, и смеешь мне возражать!».
Дочери таких матерей, как правило, гнетомы невероятным чувством вины перед мамой – ведь мама так любила их и заботилась о них, особенно в их детстве, и теперь, во взрослом возрасте приходится за этого «отдавать долг», при этом в качестве компенсации долга требуется ни много ни мало – собственная наполненная жизнь дочери. Справиться с этими посланиями можно, как и найти необходимую дистанцию в отношениях с матерью. Нередко эта дистанция должна быть очень велика. Как правило, это требует от взрослой дочери больших усилий и мужества, достаточно длительной терапии, но это того стоит, ведь цена вопроса – собственная жизнь вместо ее суррогата.

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Зрелая любовь. Зрелая личность.

Зрелая любовь. Зрелая личность.

Зрелая любовь. Зрелая личность.

Юлия Латуненко


То что есть любовь — это не проходит никогда, независимо от того где вы, с кем вы… То, что ею не является умирает через время…
У любви истинной нет страсти, нет срока, нет возраста, нет социального статуса, нет обиды и упрека, ревности и зависти ( нет желания обладать ).. у нее нет быта, денег, дома, машины, у нее даже может не быть секса — да, так может быть ( о, этот тезис вряд ли вам понравится ) — у нее ничего нет, кроме доброты, нежности, сочувствия, внимательности, бережности и Любви, все остальные блага если даже и есть, то абсолютно не в фокусе… И самое главное, как ни странно это прозвучит : Страх потери в этом сорте любви отсутствует, может быть лишь горечь от потери, но страх, который руководит инстинктивными поступками в этом сорте любви отсутствует…
Да, все может начаться именно с того, что не есть Любовь — со страстей, упреков, требований, но если Она приходит со временем к вам ( а она приходит через кризис отношений и совсем не похожа на влюбленность ), у нее другое лицо — не такое уж яркое, не такое уж молодое и привлекательное может быть, но ее лицо полно спокойствия и доброты к любимому человеку и .. к себе ), вы поймете, что эта Любовь так же чиста, как Ничто, как Бог…
Вы скажете: « это идеальная любовь, что такой нет на этой земле, что здесь лишь возможны ее невротические формы: созависимость, садо-мазо физическое и эмоциональное, товарно-денежные сделки, где двое покупают у друг друга что-то и продают взамен что-то…».
 Но такая любовь существует в этом мире. Просто далеко не к каждому она приходит… Отчего это зависит? Я думаю от зрелости души… Думаю, каждый, кто читает эту статью сейчас подумал: «у меня-то зрелая душа, а Любви нет… вместо нее суррогат- созависимость, в которой боль, страдания, неудовлетворенность, закопанные в подвал обиды и куча скелетов в шкафу — врет автор статьи!»
Нет, дорогие читатели! Если вы несчастливы в любви, страдаете от отсутствия ее — это первый сигнал, что ваша душа незрелая, что она маленькая еще, как ребеночек,которому нужны хорошие добрые родители, которые будут любить просто так, а не за оценки и уборку квартиры или за то, что за младшим братиком хорошо присматривали. Чтобы вырастить свою Душу, сделать ее зрелой и принять в свою жизнь Зрелую любовь другого человека ( если конечно он вам после того как станет ваша душа зрелой еще понадобится зачем-то) и полюбить такой любовью другого , вам придется очень сильно потрудиться и полюбить для начала свое Тело и Душу, воссоединить их в одно целое, понять себя, свои чувства, свои потребности, научиться быть счастливым независимо от того есть кто-то рядом с вами , кто любит вас или вы абсолютно одиноки…
Это так трудно войти в эту зону и встретить сначала в ней боль и страх одиночества и ненужности… Большинство людей делают все, чтобы избежать переживания своего экзистенциального одиночества и остаются в неудовлетворительных отношениях всю свою жизнь или меняют « шило на мыло» и как кузнечики, прыгая с одной чужой ладони на другую… Нет,это не приводит к Зрелости Души и не приводит к Зрелой Любви, а скорее отдаляет Вашу встречу с нею…
Душа на пути к Зрелости должна рискнуть и посмотреть в глаза своему страху потери и своему одиночеству, принять себя одинокой в этом мире и только после этого войти в парные отношения. Для этого не обязательно разводиться со своим партнером сейчас, но научиться без страха говорить с ним начистоту стоит попробовать, открыться ему в своих чувствах, потребностях, научиться опираться на свои ресурсы, научиться говорить как «да», так и «нет» и принимать от партнера его «нет» не воспринимая это как личную обиду и отвержение.  Все это очень важно на пути к зрелости Души.
Формула зрелых отношений: «Все что я хочу взять из другого человека, я вполне могу взять и из себя, если любимый человек скажет мне «нет»».
И помните ваш партнер Ничего вам не должен и он не есть ваша собственность. Но как же это трудно принять не только на словах….

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Поливагальная теория Стивена Порджеса

Поливагальная теория Стивена Порджеса

Как наша нервная система вредит нашей способности вступать в отношения.

Что если многие из наших проблем можно было бы объяснить автоматической реакцией нашего тела на то, что происходит вокруг нас? Что если излечение ментальных и эмоциональных нарушений, начиная от аутизма и заканчивая паническими атаками, лежит в новом понимании и подходе к тому, как функционирует нервная система?

Стефен Порджес, доктор философии, полагает, что это возможно. Порджес, профессор психиатрии в Университете Иллинойса (Чикаго), и директор входящего в него Центра Мозга и Тела (BrainBody Center), провел большую часть своей жизни в поисках разгадки механизмов работы мозга. Он разработал так называемую поливагальную теорию, в которой исследовал эволюцию нервной системы человека и происхождение структур мозга. Теория выдвигает предположение о том, что наше социальное поведение и эмоциональные расстройства имеют, по большей части, биологическую основу. Они как бы «вмонтированы» в нас – в большей степени, чем мы привыкли думать. Основываясь на этой теории, Порджес и его коллеги разработали техники лечения, которые могут помочь людям лучше общаться и выстраивать отношения.

RD: Пожалуйста, расскажите мне о теории, которую Вы разработали – поливагальной теории. Является ли она инновационной по отношению к теории двух нервных систем?

SP: Традиционная теория гласит, что автономная нервная система разделена на две ветви: одна называется симпатической, а другая парасимпатической. Такая классификационная модель появилась в конце 19 – начале 20 века. С годами она хорошо прижилась и стала популярной, хотя за эти годы наши знания значительно расширились. Главным образом, эта модель связала симпатическую систему с реакцией «бегство или нападение», а парасимпатическую систему с обычной жизнедеятельностью, когда человек находится в спокойном и устойчивом состоянии.

Такая модель автономной нервной системы перетекла в различные «теории баланса», поскольку большинство органов тела, таких как сердце, легкие и пищеварительный тракт, имеют как симпатическую, так и парасимпатическую иннервацию.

Большая часть парасимпатической иннервации берет начало в одном нерве – в так называемом вагусе, или блуждающем нерве. Он отходит от головного мозга и насыщает нервами желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути, сердце и органы брюшной полости. Однако гораздо проще осмыслить эти проходящие через вагус нервные пути, если представить его в виде трубопровода или туннеля. Такое наблюдение подвело ученых к выводу о том, что различные ткани нерва рождаются в разных областях ствола головного мозга. Например, нервные проводящие пути, идущие по вагусу к нижней части пищеварительного тракта, начинаются в одной части мозга, в то время как нервные проводящие пути, идущие к сердцу и легким, исходят из другой его части.

Теория состоит в том, что система реагирует на вызовы реального мира по принципу иерархии, а не по принципу баланса. Другим словами, если мы будем изучать эволюционный путь, пройденный автономной нервной системой и то, как она постепенно развивалась у позвоночных (от древней бесчелюстной рыбы до рыбы с костями, млекопитающих и человека), мы обнаружим не только комплексный рост коры головного мозга (внешнего слоя мозга, который составляет самую большую его часть), но и изменение принципа работы автономной нервной системы.

Это больше не вопрос баланса симпатической/парасимпатической системы. Это, по сути, иерархическая система.

RD: То есть сначала происходит что-то одно, потом другое, а потом третье?

SP: Именно. И это влияет на то, как мы реагируем на этот мир. Иерархия состоит из трех основных циклов. Один цикл может доминировать над другим. Обычно мы реагируем с помощью более новой системы, а если она не работает, мы обращаемся к той, что старше, а затем к самой древней. Мы начинаем с самых современных систем, а затем продвигаемся в обратном направлении.

Таким образом, поливагальная теория принимает во внимание эволюцию автономной нервной системы и то, как она организована. Но она также подчеркивает, что вагальная система не является единым целым, как мы полагали долгое время. На самом деле существует две вагальные системы, старая и новая. Отсюда и происходит название – «поливагальный». Завершающая, или новейшая стадия, является уникальной для млекопитающих и характеризуется вагусом, проводящие пути которого имеют миелиновую оболочку.

Вагус является самым главным нервом парасимпатической системы. Она имеет две основные ветви. Самая недавняя из них миелинизирована и связана с краниальными (черепными) нервами, которые контролируют выражение лица и органы вокализации.

RD: То есть, в сущности, работает на благо того, кто на нас смотрит, верно?

SP: Верно, но в том числе и на наше благо, в моменты, когда мы на кого-то смотрим, или общаемся, или подаем знаки, или даже слушаем. Мы забываем о том, что слушание – это «моторное» действие, связанное с напряжением мышц среднего уха. Мышцы среднего уха регулируются лицевым нервом – и он же отвечает за поднятие век. Когда вас заинтересовало то, о чем говорит ваш собеседник, вы поднимаете веки, и, одновременно с этим, мышцы среднего уха напрягаются. Теперь вы готовы воспринимать его голос, даже при наличии фонового шума.

RD: Очень интересно. Как можно было бы использовать эти принципы и выводы применительно к способу лечения?

SP: Допустим, вы терапевт, или родитель, или учитель, и один из ваших клиентов, студентов или детей сидит с пустым, ничего не выражающим лицом. Мышцы его лица не имеют тонуса, веки прикрыты и взгляд отведен куда-то в сторону. Вполне вероятно, что у этого человека будет также отмечаться слуховая гиперчувствительность и сложности в том, чтобы регулировать состояние своего тела. Это общие отличительные черты для сразу нескольких психиатрических расстройств, включая невроз тревоги, пограничное расстройство личности, биполярное аффективное расстройство, аутизм и синдром гиперактивности.

Нервная система, отвечающая и за состояние тела, и за мышцы лица, оказывается как бы вне доступа. Таким образом, можно отметить, что у таких людей часто неявно или недостаточно выражены чувства на лице, они обычно выказывают тревожность и беспокойство – поскольку их нервная система не предоставляет им информации, которая позволила бы им успокоиться.

RD: Как поливагальная теория изменит методы лечения людей с такими нарушениями?

SP: Как только мы поймем механизмы, обуславливающие нарушения, мы наверняка найдем способ их исцелять. Например, вы больше не будете говорить «Сиди спокойно» или наказывать человека за то, что он не способен сидеть спокойно. Вы никогда не скажете: «Почему ты не улыбаешься?», или «Постарайся слушать внимательнее», или «Посмотри мне в глаза», когда такие навыки отсутствуют. Нередко программы лечения пытаются научить клиента устанавливать контакт глазами. Но зачастую это просто невозможно, если у индивида имеется нарушение вроде аутизма или биполярного аффективного расстройства, так как их нервная система, отвечающая за спонтанно возникающий пристальный взгляд, просто выключена.

Эта более новая, отвечающая за социальные контакты, система проявляется только тогда, когда нервная система определила окружающее пространство как безопасное.

Само понятие безопасности относительно. Мы с вами сидим в этой комнате, и, вроде бы, ничто нам не угрожает. Мы чувствуем себя здесь в безопасности, однако, вполне возможно, что молодой женщиной, страдающей паническими атаками, это пространство может ощущаться как содержащее угрозу. Что-то в этой комнате, являющееся безопасным для нас, может запустить в ней физиологическую реакцию мобилизации и защиты.

RD: То есть, если внешне она не проявляет никаких эмоций или же, напротив, суетится и нервничает, возможно, у нее даже нет выбора. Это просто неврологический феномен, верно?

SP: Верно. Все дело в бессознательной и подсознательной нейробиологической мотивационной системе. Она не нарочно это делает. Это всего лишь адаптация к ситуации, которую ее нервная система оценила как опасную. Вопрос в том, как вытащить ее из этого ощущения угрозы? Традиционной стратегией было бы убеждать ее, приводить доводы, сказать ей, что никакой опасности нет, договариваться с ней, поощрять ее, наказывать, если она не реагирует так, как нужно. Другими словами, мы попытались бы взять под контроль поведение. Но такой подход не слишком хорошо работает с механизмами социального общения, так как, по всей вероятности, они запускаются висцеральной системой организма. Наши текущие знания, основанные на поливагальной теории, подводят нас к более эффективному методу. Итак, чтобы успокоить человека, мы разговариваем с ним тихо и мягко, понижаем тон голоса для того, чтобы запустить у человека механизмы слушания. Мы обеспечиваем человеку спокойную обстановку, в которой нет громких посторонних звуков и шумов.

RD: Потому что им сложно воспринимать человеческий голос на фоне постороннего шума?

SP: Правильно, потому что эти системы не работают нормально и потому что громкие фоновые звуки запустят определенный физиологический режим и защитные механизмы.

RD: То есть, если человек находится в сильно возбужденном состоянии, он или она могут быть неспособны вычленить человеческий голос среди множества шумов и звуков?

SP: Именно так. Людей в таком состоянии нередко просят пройти тесты на слух, и они показывают прекрасные результаты, если тестирование проходило в полностью звуконепроницаемых комнатах.

Люди же, чья нервная система функционирует нормально, обладают определенными механизмами, позволяющими им различать звуки помимо фоновых. Эти механизмы нивелируют низкочастотные фоновые шумы, обеспечивая возможность слышать человеческий голос более четко даже при наличии громких звуков вокруг.

Эти механизмы не доступны людям с определенными нарушениями.

 Например, маленькому мальчику, страдающему аутизмом, будет сложно выделять человеческие голоса при наличии фонового шума. Они будут растворяться, теряться, «исчезать» на фоне окружающих звуков. Поэтому люди, страдающие аутизмом и некоторыми психиатрическими нарушениями, не любят ходить в большие торговые центры или в места с шумной вентиляционной системой. Окружающие звуки деформируют для них человеческий голос.

RD: А как обстоят дела с обычными невротиками, вроде нас с вами, у которых не обнаружено или не диагностировано никаких нарушений, но кто периодически испытывает стресс или тревогу? Какой способ лечения могла бы предложить поливагальная теория?

SP: По большей части, такое же, как и для людей с гораздо более серьезными расстройствами.

Например, при стрессе мы зачастую начинаем какую-то активную внешнюю деятельность. Но, на самом деле, это приводит к еще большему сокращению функций системы социального взаимодействия.

Такая активность может действовать как обезболивающее, вместо того, чтобы работать над усилением ощущения безопасности и защищенности.

Поливагальная теория предлагает стратегии, помогающие создать это ощущение безопасности: уединение в спокойном, тихом месте, игру на музыкальных инструментах, пение, спокойный, тихий разговор, или даже прослушивание музыки. Подумайте, что мы обычно делаем, когда испытываем стресс? Мы закрываем себя от межличностных отношений вместо того, чтобы двигаться навстречу им. Но для человека естественно воспользоваться помощью других людей для того, чтобы уравновесить свое ментальное и эмоциональное состояние. Поэтому когда вы спрашиваете: «Как мы можем применить это знание?», – ответ заключается в том, что мы должны заново понять: а что означает быть человеческим существом?

Частью человеческой природы является быть зависимым от других людей.

Не все время, конечно. Подобно большинству млекопитающих, мы пришли в этот мир с ощущением огромной зависимости от людей, заботящихся о нас, и эта потребность связи с другими проходит через всю нашу жизнь. По мере того, как мы растем, нам необходимо найти безопасное место, чтобы мы могли спать, испражнятся и размножаться. Мы создаем его, ставя стены и выстраивая границы и личное пространство. Или мы можем завести собаку, которая будет охранять нас, пока мы спим. Смысл этих стратегий в том, чтобы создать пространство, в котором нам не пришлось бы больше чувствовать себя гипер бдительными, которое позволило бы нам участвовать в жизненных процессах, уместных для безопасной ситуации. Механизмы социального взаимодействия (контакт глазами, слушание других) заставляют нас отказаться от нашей гипер бдительности.

Вернемся к теме клинического применения: когда мы видим людей внешне неэмоциональных, с пониженным мышечным тонусом, полуопущенными веками; людей безо всякой интонации в голосе или испытывающих сложности в том, чтобы расслышать речь окружающих; людей в состоянии беспокойства и напряженности, – мы можем предположить, что такие физиологические проявления могут иметь отношение к адаптивным функциям защиты. Но эти адаптивные функции будут плохо встраиваться в социальный контекст, в котором живет индивид.

RD: Вы хотите сказать, что они думают, что этот мир небезопасен?

SP: Это не относится к когнитивному процессу.

Это физиологическая реакция, затрагивающая нервную систему. Это не осознанная реакция: большинство людей, которые так себя чувствуют, предпочли бы так себя НЕ чувствовать.

Они просто не могут ее отключить. Мы должны осознать, что такие чувства являются физиологической реакцией, запускаемой особыми нервными цепочками, и нам необходимо понять, как оздоровить эти цепочки, отвечающие и содействующие нашему социальному поведению. Это важная часть исследования – мы действительно можем оживить, восстановить эти нейронные цепи благодаря набору техник: интонация, понижение количества возбуждающих факторов в окружающем пространстве, слушание, присутствие знакомых лиц и знакомых людей.

Нередко, когда мы испытываем стресс или тревожимся, мы стараемся отвлечь себя, меняем обстановку или вид деятельности. Мы говорим: «Пойдем в парк! Давай займемся чем-нибудь другим». Но нам необходимо понять, что нервная система, на самом деле, нуждается в привычных вещах и предсказуемости, которая является метафорой безопасности.

RD. Это объясняет, почему некоторые жители Нью-Йорка не покинули Манхэттен после событий 9 сентября.

SP: Именно. «Мы все тут знаем. Это наш дом». А «дом» – это мощная метафора безопасности.

RD: Я слышал о том, что человеческий ум иногда описывают как параноидальный инструмент. В качестве обоснования приводится идея о том, что, когда мы живем нашими ощущениями, в моменте здесь и сейчас, мы обычно чувствуем себя в безопасности, но наш думающий ум часто подсовывает нам пугающие образы и воспоминания, как если бы он заранее ожидал какую-то угрозу.

SP: Я могу парировать, описав вам ту часть нашей нервной системы, которая полностью сфокусирована на нашей реакции на окружающих людей и даже на млекопитающих, например, собак и кошек.

Это не та часть нервной системы, благодаря которой мы можем войти в состояние просветления или экстаза.

В некотором смысле, это очень заземленный компонент нашей нервной системы. Он запускает контакт с определенными уровнями ощущений, отличными от тех, которые описываете вы. На этих уровнях мы ощущаем телесную информацию изнутри, в наших органах. Телесная информация такого рода проходит по нервам вверх по позвоночному столбу и распространяется лучами наверх к коре головного мозга. Эта часть нервной системы обеспечивает контакт с реальностью; она регулирует состояние нашего тела, заставляя нас быть настороже, наготове. Она не включает в себя весь человеческий опыт, но она действительно отвечает за большинство вещей, которые принято называть социальным взаимодействием. Можно сказать, что общение является важным компонентом психологического опыта для человеческих существ. И эта система – система социального взаимодействия – определяет качество такого общения: наши особенности, которые мы показываем людям, выражение лица, интонация голоса, кивки головой, даже жесты – все является ее частью. А если я отворачиваюсь во время разговора с вами, если я говорю монотонно, безо всякой интонации, если я прикрываю глаза – какова будет ваша внутренняя реакция? Как вы себя чувствуете, когда я так делаю?

RD: Кажется, будто вы отсутствуете, уходите в себя и закрываетесь, будто вы не включаетесь.

SP: «Не включаюсь» – и это может интерпретироваться собеседником как оценка, антипатия, незаинтересованность в общении, надменность, или подозрительность, или недостаток доверия.

То есть к мимике, которая для некоторых людей является не более чем физиологической реакцией, теперь присоединяется еще и моральная или, по крайней мере, мотивационная дополнительная интерпретация. Ее наличие может быть оправданным, а, может, и нет. Социальное общение – это уникальный и очень мощный компонент наших взаимосвязей.

Насколько ценно это знание? Возьмем три типа клинических групп.

Первый: постоянно плачущие, капризные или страдающие коликами младенцы.

Второй: дети с синдромом дефицита внимания.

Третий: дети с разной степенью аутизма.

Как чувствуют себя родители детей, относящихся к этим трем типам? Чувствуют ли они, что дети их любят? Легко ли им любить своих детей? Или, может быть, они чувствуют, что дети их дурачат или не любят? Что они чувствуют?

В случае с капризным ребенком родители часто чувствуют, что попытки проявить заботу и любовь отвергаются. В случае с гиперактивным ребенком они чувствуют, что их попытки завязать отношения отвергаются. Подобным же образом они чувствуют себя и с аутичным ребенком. То есть они реагируют на общую черту, проявившуюся в этих трех типах детей. Нервная система родителей интерпретирует особенности своего ребенка и приходит к выводу о том, что он мотивирован их не любить.

Как сила знания и науки помогает таким семьям? Где и как можно было бы применить эти знания? Мы можем научить этих родителей пониманию того, что механизмы поведения их ребенка никак не мотивированы и не направлены против них. Мы можем научить родителей, что необходимо утешать и успокаивать их детей. А что обычно происходит в этих трех случаях? Родители сильно расстраиваются, общение становится все менее спокойным, страсти накаляются, и ребенок начинает вести себя еще хуже.

RD: Они не могут помочь, но демонстрируют свое беспокойство и тревогу из-за поведения ребенка?

SP: Да, и эта тревога создает еще больше раздражителей для ребенка, к тому же часто преподносится ему в виде злости. И родителя можно понять, ведь он думает, что ребенок его не любит. Очень печально.

RD: Использовали ли вы эти принципы при лечении аутизма?

SP: Да, но я подошел к нему с совершенно другого уровня. Я фактически попытался запустить у аутичного ребенка невральный механизм, который позволил бы ему установить больший зрительный контакт и использовать мимику. Отправной точкой послужил их способ воспринимать информацию на слух, и я практически создал лечебную программу, стимулирующую активное слушание по-разному интонированных звуков.

Эта лечебная система работает очень хорошо и очень быстро – в течение нескольких часов. От 60 до 80 % детей демонстрируют изменение взгляда, активности сердечного ритма, внутренних реакций и способности строить речь. Изменение взгляда и экспрессивности лица ребенка с диагнозом аутизм полностью меняет характер его взаимодействия с родителем. Это поразительно. Вероятно, наиболее интересным является тот факт, что родители даже не осознают, что такие изменения происходят, ведь это такой естественный процесс.

Если я смотрю на вас, и наш контакт ощущается как безопасный и уместный, а ваша нервная система хорошо отлажена, то, если бы я отвернулся, вы испытали бы дискомфорт. Но затем, если бы я повернулся к вам снова, вы вернулись бы к теме разговора и забыли бы о том, что я отворачивался. То же самое происходит с родителями аутичных детей. Как только ребенок открывается контакту, они забывают о том, что у ребенка были проблемы такого рода. Наша нервная система ожидает экспрессивности лица и диалога. Когда такое ожидание не оправдывается, мы чувствуем себя плохо. Когда оно вновь возвращается, это естественно.

RD: Вы можете поговорить о поливагальной теории в связи с нашей потребностью в безопасности и нашей реакцией на то, когда мы ощущаем ее отсутствие?

SP: Мы до сих пор пользуемся той же «импульсной» системой общения, когда проверяем готовность кого-то к взаимодействию.

Регуляция нашей нервной системой лицевых мышц дает нам возможность уменьшить психологическое расстояние до того, как нам придется иметь дело с естественным риском сблизиться физически. Система социального взаимодействия позволяет людям касаться друг друга. Мы не просто подходим и прикасаемся к кому-то; происходит настоящее сотрудничество между лицом, системой вокализации, другими телесными импульсами, чтобы проверить, насколько нам безопасно с человеком напротив нас. И только тогда мы можем прикоснуться. Таким образом, механизмы установления социального контакта предшествуют развитию социальных связей. Эти механизмы обеспечивают возможность протестировать взаимодействие сначала в «психологическом пространстве», где риск будет очень маленьким, и только затем продолжить проверку в условиях физического сближения. Поливагальная теория показывает, что, по мере того, как рептилии эволюционировали в млекопитающих, невральная регуляция сердца и легких изменилась. Теперь она стала регулироваться областью мозга, контролирующей также и лицевые мышцы. После этого установилась прямая связь между эмоциональной экспрессивностью, проглатыванием пищи, слушанием и социальным взаимодействием и тем, как мы регулируем наши тела. Эти компоненты стали нас успокаивать. Таким образом, мы могли бы использовать механизмы общения для того, чтобы успокаивать людей и поддерживать в них здоровье, развитие и способность к исцелению.

Все знают, что социальная поддержка – это хорошо. Но каковы свойства социальной поддержки, и почему она работает? Она оперирует, в основном, именно теми механизмами, о которых мы сейчас говорим. Она запускает связанную с миелинизированным вагусом систему социального взаимодействия, которая нас успокаивает и отключает реакцию на стресс. Происходит само-успокоение, а это делает нашу метаболическую систему намного более устойчивой и эффективной. Теория включает в себя сложную взаимосвязь систем: как нервы, регулирующие сердце и легкие, связаны с нервами, отвечающими за поперечно-полосатые мышцы лица и головы. И как кора головного мозга регулирует области мозгового ствола, контролирующие упомянутые выше системы, позволяя нам отключить защитные стратегии. Есть еще одна вещь, о которой я должен сказать: как мы можем отличить друга от недруга? В нашем мозге есть область, которая улавливает сигналы о биологических движениях и намерениях. Эта область выявляет знакомые лица, знакомые голоса и знакомые движения. Таким образом, жесты, выражение лица и способ вокализации, которые кажутся «безопасными», выключают те области мозгового ствола и лимбического мозга, которые отвечают за нападение, бегство и реакцию замирания.

RD: Речь идет о симпатической нервной системе?

SP: На самом деле, даже больше. Лимбическая система «захватывает» симпатическую систему (равно как и т.н. ось гипоталамус – гипофиз – кора надпочечников – второй шейный позвонок), чтобы включить защитные механизмы бегства-нападения нашей мобилизационной системы и системы застывания и обездвиживания.

RD: Как к этому относится реакция «застывания»?

SP: Бегство и нападение, на самом деле, программируются в различных областях мозга. Несмотря на то, что они порождают одинаковые непроизвольные реакции, например, влажные руки или учащенное сердцебиение, на самом деле, они представляют собой разные программы движения и продуцируются разными отделами мозга. Но реакция застывания абсолютно иная. Нападение и бегство – это реакции мобилизации. Тогда как застывание – это иммобилизация, а иммобилизация является потенциально летальной для млекопитающих.

RD: Это как быть напуганным до смерти?

SP: Именно. Используем как метафору игру кошки с мышкой. Когда мышь сталкивается с кошкой, она может впасть в обморочное состояние, напоминающее смерть. Ее тело обмякнет и не будет ни на что реагировать. И, на самом деле, примерно 20% мелких млекопитающих, использующих такую стратегию симуляции, погибнут. Но когда они притворяются мертвыми – это неосознанное поведение. Это рефлекторная реакция адаптации. Они в буквальном смысле находятся в состоянии диссоциации. Их болевой порог повышается.

RD: Происходит ли подобное и с человеком?

 

SP: Это может быть частью синдрома посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).

ПТСР может помочь повысить болевой порог, он может быть подготовкой к гибели. Многие млекопитающие обладают этим механизмом. В определенном смысле, это красивая стратегия: если тебе суждено умереть, просто повысь болевой порог и скажи «Прощай».

 

 

Но есть другая форма иммобилизации – иммобилизация без страха, и она позитивна и приятна. Часто иммобилизация без страха необходима, чтобы мы могли наслаждаться сексом. Это состояние обездвиживания без страха характерно для млекопитающих женского пола. Хотя, на самом деле, мужчины тоже могут прийти в это состояние «замирания», но уже после секса. Однако существует важная связь между иммобилизацией без страха и наличием безопасного пространства. Как говорится, если хотите украсть что-то у мужчины, сделайте это сразу после секса. Они становятся совершенно беспомощными. С другой стороны, для того, чтобы действительно насладиться сексом, женщине, в определенном смысле, необходимо чувствовать себя в безопасности с мужчиной, тогда она сможет замереть, не испытывая страха.

RD: Какое отношение имеет ко всему этому поливагальная теория?

SP: В теории содержится 2 важных положения.

Первое касается связи между лицевыми нервами и нервами, регулирующими работу сердца и легких.

Второе говорит о филогенетической иерархии, описывающую эволюционную последовательность от примитивного, немиелинизированного вагуса, отвечающего за сохранение метаболических ресурсов, к симпатическо – надпочечниковой системе, участвующей в стратегии мобилизации, и к миелинизированному вагусу, регулирующему состояние телесного спокойствия и механизмы социального поведения.

Эта иерархия подчеркивает, что новые «цепочки» главенствуют над старыми.

Мы используем новейшие цепочки для самоуспокоения, утешения и общения. Если это не срабатывает, мы используем симпатическо – надпочечниковую систему, чтобы активизировать механизм бегства-нападения.

А если и он не срабатывает, мы прибегаем к очень старой вагусной системе – системе застывания и отключения.

То есть, теория утверждает, что наши физиологические реакции иерархически организованы согласно тому, как мы реагируем на вызов, и иерархия реакций соответствует последовательности, с которой развивались эти системы. Кроме того, взаимосвязь между нервами, регулирующими лицо, и нервами, регулирующими сердце и легкие, позволяет нам сделать вывод о том, что мы можем использовать лицевые мышцы для того, чтобы успокоиться. Подумайте об этом: когда мы испытываем стресс или тревогу, мы используем мышцы лица, включая уши. Чтобы успокоиться, мы едим или пьем, мы слушаем музыку, мы говорим с людьми.

RD: То есть мы могли бы «сыграть» какое-то выражение лица, чтобы успокоиться?

SP: Совершенно верно. Система социального взаимодействия включает в себя нервы, регулирующие лицо, и миелинизированный вагус, регулирующий работу сердца и бронхов. Мощь системы социального взаимодействия удивительна и с точки зрения ее влияния на поведение и ментальное состояние, и с точки зрения скорости, с какой она начинает откликаться.

RD: Итак, обладает ли человек возможностью осознанного доступа к неврологическим системам, развившимся более поздно, вместо того, чтобы автоматически прибегать к нашим системам реагирования? И, если это так, можем ли мы использовать их для того, чтобы преодолеть ту смутную тревогу, с которой живут многие из нас?

SP: Во-первых, слушайте свое тело. Ваше тело сообщает вам, что оно находится в нездоровом состоянии. Ваше тело плохо адаптировано к длительным периодам стресса и тревоги. И, хотя вы и не можете контролировать все свое окружение, вы способны контролировать некоторые его части. Мы также должны признать и относиться с уважением к нашим индивидуальным особенностям. Тот факт, что важному для нас человеку очень нравятся шумные вечеринки, вовсе не означает, что наша собственная нервная система может с ними справиться. Понимая это, мы можем так организовать свою жизнь, чтобы наше окружение было более гармоничным и мирным, тогда не будет необходимости запускать нервные цепочки.

Но, в принципе, нам надо учиться направлять ситуации в нужное нам русло, находить способы обретать спокойствие и чувствовать себя в безопасности. Моя идея заключается в том, что надо отнестись к этому с уважением. Мы не можем минимизировать эти реакции только потому, что нам они кажутся незначительными.

Решением будет отнестись с уважением и пониманием к реакциям тела. Когда поднимается это чувство загнанности, мы можем обойтись с ним, сказав себе: «Как я могу его дозировать»? Например, аутичные дети чувствуют себя в ловушке постоянно, потому что их физиология говорит: «Сваливай отсюда». А их заставляют сидеть, устанавливать контакт глазами, делать вещи, которые вселяют в них ужас. Для того, чтобы их лечить, нам надо сначала научиться уважать то, что говорят их тела.

В сухом остатке: наша нервная система оценивает окружающее пространство по шкале риск – безопасность. Она делает это автоматически и постоянно. Она похожа на радар, который все время прощупывает, находимся ли мы в безопасности. Мы можем воспользоваться множеством метафор.

Кто-то, например, может сказать: «Мне не нравится энергетика в этой комнате». Давайте рассмотрим, что это означает.

Вполне возможно, что люди не смотрят вам в глаза, никто не приглашает вас к общению, а вокруг много фонового шума. Сейчас мы можем отследить множество таких факторов.

RD: Что вы могли бы сказать в заключение?

SP: Я думаю, нам важно помнить, что мы можем использовать более высокие когнитивные процессы для того, чтобы сохранить значимые и позитивные связи с людьми, даже во время стрессовых ситуаций. Когда мы находимся в состоянии мобилизации и тревоги и хотим пообщаться, обратиться к кому-то в более спокойной и интимной обстановке, нам надо поставить на тормоз нашу симпатическо – надпочечниковую систему и задействовать нервные цепочки, стимулирующие социальные механизмы. Мы можем достичь этого, задействуя мышцы лица, устанавливая контакт глазами, регулируя тон голоса и слушая других. Процесс использования мышц лица и головы для модулирования степени нашего социального взаимодействия явным образом изменит наше физиологическое состояние за счет влияния вагуса на сердце, и так же явно сгладит воздействие симпатическо – надпочечниковой системы. Тогда мы сможем быть в большем контакте с реальностью, более бдительными и включенными. Нервные цепочки, отвечающие за социальное взаимодействие, содействуют, в том числе, и нашему здоровью.

Про материнство

Про материнство

 

Про материнство


Мир женщины полон разных ролей. Мама, жена, невестка, подруга, коллега, дочь, соседка. Нет, нет. Это не разные женщины. Это одна и та же. 

Каждой из этих ролей прилагается свод правил и предписаний, которым должна следовать  женщина. Если мама, то заботливая; если жена, то любящая и хозяйственная; если невестка, то покорная и кроткая и т.д. 

Данные правила с детства втолковываются в подсознание. Во взрослую жизнь юная девушка входит с набором метальных установок, что можно и чего нельзя делать.  Очень  неприятная ноша, скажу  я вам.

Данные поведенческие предписания являются очень хорошим подспорьем для формирования чувства вины. Мама должна быть ласковая, добрая, заботливая. В мыслях сразу же всплывает образ  женщины, со здоровым румянцем на лице, с теплотой во взгляде, склонившаяся над кроватью своего чада и поющая колыбельную песню.
А в жизни то не так.
С взъерошенными волосами, темные круги под глазами, мечется эта сама мама от кровати ребенка к кухне. А впереди еще прогулка и приход старшего сына со школы. С ним то нужно успеть сделать все уроки, смастерить поделку. Ах да… еще ж и муж скоро должен вернуться, и, наверняка он есть попросит, а ты, как обычно, не успела, так как младший с рук не слазит. Умные книжки ведь пишут, что если ребенок плачет, значит  прокричаться ему давать нельзя , нужно немедленно брать на руки, чтобы он чувствовал материнское тепло и запах.
Да, все ведь правильно, и все понятно, но…. Почему  у меня не получается? Со мной что-то не так? И мама я не ласковая, так как, нет-нет, и срываешься на крик,  а потом сожалеешь. Ведь не виноват старший сын в моей усталости и  в том, что младший брат не спал всю ночь и теперь мама  подобна мегере. И жена я плохая:  не встречаю мужа  в красивых нарядах,  на моем халате следы от отрыжки малыша и ужин не готов. О порядке в доме лучше вообще промолчать.
А ведь я же женщина и хотелось бы не забить на себя. Но и тут проколы. Ладно, займусь собой, когда переделаю все дела. А еще ж хотела статью для своего сайта написать. Но… это вообще потом. Вот только все сделаю: отделю горох от фасоли и можно идти на бал.
А дела, как назло,  заполняют все пространство: тот чашку не убрал, тот тарелку не вымыл и малыш, которого ты 2 часа пыталась уложить спать, после 5 минутного сна снова требует внимания.
Как говорится, хорошо быть в декрете: утром встала чай себе налила, а вечером попила.
Что же я делаю не так? Почему весь день в моем внимании нуждаются все? Даже любимая кошка начинает бесить, когда трется об ноги. Раньше я так любила ее мурчание,  а сегодня она вдруг стала раздражать.
Ну почему я всем нужна? Ну сделайте хоть что-то сами, имейте совесть. Я маникюр хочу сделать, статью написать, почитать книгу и пойти погулять по магазинам. Одна, без коляски и детей!!!
Продолжать дальше? Пожалуй, хватит.  Да и жаловаться не на что.  Неужели так уж плохо, что я нужна своим детям, мужу и кошке?
Да, сегодня старшему сыну нужно помочь с уроками, ответить на все вопросы, а  11 летнему парню  требуются  логические ответы, а не «я так сказала».  Но ведь еще через несколько лет он отдалится от меня, и уже я буду просить его внимания. Буду звонить и интересоваться где он и с кем, когда будет дома, поел или нет, как дела  и т.д. И, ой как не хочется,  чувствовать себя ненужной в этот момент.
Да и малыш  подрастет незаметно. Сейчас он во мне нуждается как в воздухе. Да, пусть я не сплю ночами, пусть ем одной рукой и не могу позволить себе кушать все, что захочу, так как малыш на грудном вскармливании, но ведь я ему нужна.  Пусть меня пугают, что приучу сыночка к рукам  и тем самым избалую, но как же приятно слушать, как он сопит, как его щечка прижимается к моей щеке. Я нужна ему!!!!!  Так будет не всегда.
Все это пройдет очень быстро. Когда-то я смогу спать до обеда, кушать все, что захочу и заниматься консультированием и составлением коррекционных программ днями напролет.  Но уже буду не нужна. Скорее, во мне не будут остро нуждаться  так, как сейчас.
А пока…. Я не буду стремиться  все успевать и соответствовать каким-то чужим  представлениям об идеальной маме, жене и хозяйке. Кто-то считает, что у меня в доме бардак? Я могу предложить им  веник и совок, пусть помогут  мне это исправить.
Важным вещам – важное место в жизни. Я нужна своим близким. И если будет стоять выбор: уборка или прогулка с детьми, мой выбор в пользу детей. Лучше я приготовлю картошку с котлетами, вместо ризотто и  суши. А в оставшееся время обсудим с мужем планы на ближайшее будущее. Дела никогда не заканчиваются, а то, сколько пробудут с нами наши близкие, нам не известно.
Я им нужна сейчас и это счастье!!! Пусть так будет как можно дольше.
   На последок, хочу поделиться своей любимой притчей, которая помогает мне в трудные жизненные моменты.
   Это было во времена гонений на христиан. В одном селении жила христианская семья. Отцу трудно было прокормить жену и маленьких ребятишек, хоть он и работал, не покладая рук. Но всю свою печаль он возложил на Господа и верил, что когда-нибудь все изменится к лучшему. Как-то, чтобы и себя, и семью свою подбодрить, выгравировал отец на дощечке слова: «ТАК БУДЕТ НЕ ВСЕГДА». И повесил надпись на видном месте в доме.

   Прошли годы гонений, и наступило время достатка и свободы. Выросли дети, появились внуки. Собрались они за богато накрытым столом в родительском доме. Помолились, возблагодарив Господа за посланные дары.

Старший сын вдруг заметил старую табличку.

– Давай снимем, – говорит отцу, – так не хочется вспоминать о тех тяжелых временах. Ведь теперь все позади.

– Нет, дети мои, пусть висит. Помните, что и ТАК тоже будет НЕ ВСЕГДА. И учите этому своих детей. Нужно уметь за все благодарить Господа. Тяжкое время – спасибо за испытания. Легко тебе живется – спасибо за достаток. Только тот умеет быть благодарным, кто всегда помнит о вечности.
С верой в вас
Татьяна Сарапина
Тренер умных женщин и мама)

********************************************************************************

 Запись на консультацию

Разрушение иллюзий в терапии психологической травмы

Разрушение иллюзий в терапии психологической травмы

Разрушение иллюзий в терапии психологической травмыЕлизавета Павлова

В какой-то момент психологу приходится стать разрушителем иллюзий клиента-травматика – не со зла и не нарочно. Но приходится показывать, что реальный мир – есть реальный мир, и некоторые твои мечтания не будут в нём воплощены никогда. Извини, мне очень горько, но какие-то вещи просто физически невозможны.

И тут от психотерапевта требуется устойчивость к аффекту (бурному проявлению эмоций) и умение не бросать бушующего клиента в одиночестве, а сочувственно присутствовать. Клиент может злиться и яриться, а может просто горестно оплакивать несбывшееся со всей силой страсти, но выглядеть это будет пугающе.

Клиент-травматик, как можно догадаться, глубоко несчастное и израненное существо. Он привык с детства к дурному обращению, отсутствию поддержки, необходимости самостоятельно решать вопросы, к которым не готов по возрасту и уровню зрелости (преждевременная сепарация – это вот про это). Он измучен и истощён. И вот он добирается до психотерапевта и получает порцию искренней поддержки и участия. «Ты добрый и хороший! – вопит израненный травматик, – тогда теперь я должен получить всё, всё, всё что мне недодавали десятилетиями. И я получу это от тебя». И травматик складывает на психолога груз претензий и нереализованных ожиданий за десятилетия. И требует любви, тотальной доступности, контроля и чтения мыслей (да-да! Люби меня так, как я хочу, давай мне то, чего мне нужно. Нет, ты неправильно меня любишь. Не те слова говоришь, не так смотришь, не так улыбаешься!). А если психотерапевт не угадывает (а он с высокими шансами не угадывает), травматик сердится и злится. И топает ножками и кричит.

Вообще-то, в норме, стадию, в которой ребёнок знакомится с реальным миром, необходимо было проходить гораздо раньше. Когда двухлетка топает на родителей крохотными ножками и ужасно возмущается, что любимая мама не даёт конфету, а, наоборот, укладывает в кроватку и настаивает на скучном сне после обеда – это умиляет. Малыш такой лапочка, крохотный и совсем безобидный, его сердитость так очаровательна. Когда на тебя топает ногами и кричит в кабинете взрослый здоровенный дядечка или тётенька (Ты меня не понимаешь! Я тебе не важен! Ты такая же, как все!!!) – это, знаете ли, пугающее зрелище. Знаю психологов, которые попросту не выдерживают клиентского аффекта, пугаются их ярости и – кто-то замирает, изображая мраморную статую, кто-то говорит пустые «правильные» слова в попытке утихомирить. Травматика, естественно, это нисколечко не успокаивает. Клиент-травматик обычно привык, что его сильные чувства или игнорируются, или напрямую запрещаются (например, в родительской семье считалось, что «не надо потакать детским истерикам», вот и запрещали ребёнку проявлять сильные негативные чувства). Поэтому травматик часто вырастает с внутренней иррациональной уверенностью, что его негативные чувства – страшны и убийственны. И что они могут ранить и убить напрямую, да-да. Ой. Я, кажется, убил психолога?…

И ещё один нюанс. Травматик настоящей, здоровой любви и полноценного, ненарциссического принятия и не видал сроду – соответственно, не знает, на что это похоже. Травматик только мечтал о недоступном: «Вот я когда-нибудь найду свой Дом. Там меня будут всегда ждать и любить. ВСЕГДА. И там я получу всё то, без чего мне было эти годы так плохо». Соответственно, к тому месту и тому человеку, который даёт любовь и принятие – ожидания нереалистичные. Этот человек должен быть всегда доступен, понимать без слов, говорить именно то, что травматик хочет услышать, заботиться уместно (а когда мне не нужно – не лезть со своей бестолковой заботой!) и т.п. В общем, быть идеалом. Догадались, в чём загвоздка? Идеалов не существует. Не родился на Земле идеальный человек. Нет, и психотерапевт исключением не является – он иногда ошибается, иногда недопонимает, а иногда, напротив, лезет со своими неуместными словами поддержки, ну неужели непонятно, что мне хочется побыть в одиночестве!!! Фазу, в которой ребёнок сталкивается с неидеальностью мамы и с тем, что она не всегда его понимает, повторюсь, при нормальном развитии человек проходит довольно рано.

Кстати, по такому же психологическому механизму развиваются ожидания, например, алкоголиков и созависимых: в идею избавления от зависимости «сваливаются» все ожидания лучшей доли. Все, чохом. Так, жена алкоголика уверена: вот муж вылечится от пьянства, тут-то и заживём! Будем за границу ездить, хорошие вещи покупать, будем гостей звать, детей на ноги поставим, маме старенькой будем помогать… Пока женщина измучена многолетним пьянством мужа, ей кажется, что избавься тот от него – и настанет ВО ВСЁМ прекрасная жизнь, и все остальные радости сами собой организуются. Вот только алкоголизм Васенькин, кабы его сбороть… И сам алкоголик уверен: вот справлюсь я с водкой, сразу и работу хорошую найду, и денег будет вволю, и жена будет ласковая-приветливая-красивая, это сейчас она грубая такая потому, что я пью. Всё водка проклятая! С водкой справлюсь – и горе не беда! Со всем тогда справлюсь! И невдомёк ни самому пьющему, ни его преданной жене, что перестанет он пить – решится проблема алкоголизма и только алкоголизма. Автоматически не станут ни доброй жена, ни послушными дети; на работе не посыплются сами хорошие должности и солидная зарплата, всё это нужно добывать непростым трудом. Но для алкоголика все положительные ожидания фокусируются в одну точку: «Вот брошу пить, и тогда настанет чудесное время!».

Точно так же и для травматика. Пока он, измучанный, ищет, кто бы выслушал его и поддержал в огромном жестоком мире, ему кажется, что стоит найти доброго человека, поддержку, тот самый Дом, Где Всегда Ждут – и остальные проблемы решатся сами собой. А это не так.

И именно это – тяжёлый момент в психотерапевтической работе с клиентом-травматиком. Когда нужно показать человеку, что даже тогда, когда он справится со своей проблемой, не настанет гарантированный Золотой Век, ему не будет всегда хорошо, и дружба и любовь останутся только человеческими дружбой и любовью (то есть, иногда конечными; я слышала от клиентов-травматиков: «А зачем мне доверять человеку, если всё равно НЕТ ГАРАНТИИ, ЧТО ЭТО НАВСЕГДА???»). Любящие когда-то супруги разводятся, бывшие друзья расстаются; в конце концов, как говорил Воланд, «человек внезапно смертен» – то есть, в стране гарантированного вечного благоденствия травматик не окажется никогда. Повторюсь, в норме человек ещё в дошкольном возрасте завершает стадию, когда искренне верит в собственное абсолютное бессмертие и уверен в безграничной, абсолютной и неизменной доброте родителей. Подрастая, ребёнок эту фазу перерастает и понимает, что мир неидеален: мама хорошая, но может и рассердиться, и наказать, а иногда и несправедливо обидеть (но при этом она не перестанет быть самой родной мамой). Взрослый клиент-травматик вынужден иллюзию идеальности терять довольно болезненно («я должен стать идеальным и меня тогда безгранично полюбят и никогда в жизни не обидят»). И идеальным тебе не стать: никому в мире не удавалось стать идеалом, ну и ты первым не будешь. И если тебя полюбят, то полюбит живой человек, а он несовершенен, ошибается и может иногда делать тебе не только хорошо, но и плохо. И встреча с этой реальностью означает смерть иллюзий, и проходит тяжело и мучительно.

Чем-то мне это напоминает ветряную оспу: дети ею болеют легко и почти незаметно. А если вирус ветряной оспы подхватит непривитый взрослый, болезнь будет протекать крайне мучительно и даже опасно для жизни. Так и переживание детских иллюзий взрослому травматику даётся недёшево…

Но при встрече клиента-травматика с реальностью практически всегда будет присутствовать психотерапевт. Увидит и отчаяние клиента, и его боль. И сможет дать ему не идеальную, бесконечную, гарантированную любовь и тотальное принятие – а человеческую симпатию, человеческую поддержку и принятие одного человека другим человеком. Это не так мало, хотя опьянённый мечтами об идеальном тотальном принятии и поддержке травматик в это пока что не верит. Столкновение мечтаний с реальностью будет болезненным. Но, если в этот момент рядом будет другой живой, поддерживающий человек – психотерапевт – то у клиента есть шанс вырасти и измениться.

И это не так уж мало.

*********************************************************************************

 Запись на консультацию